Читаем Романтическое плавание онлайн бесплатно

Barbara Cartland

The Waters Of Love

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Раньше он не замечал, какие большие и красивые у нее глаза, но теперь, когда они вдруг оказались так близко, он всецело попал под их очарование.

– Лексия… – начал он и запнулся. – Я хочу…

– Чего ты хочешь? – прошептала она.

Он не мог говорить. Сердце безумно стучало в груди, голова закружилась – и в одно мгновение все, что прежде казалось таким понятным, перестало быть таковым.

Он медленно наклонил голову.

Она не потянулась навстречу, но и не отстранилась. Стояла не шевелясь, не сводя с него глаз, как если бы ожидала чего-то… чего-то восхитительного, волшебного…

Еще секунда – и он бы коснулся губами ее губ.

Но реальность напомнила о себе внезапно, развеяв чудесное забытье, тонуть в котором было так приятно…

Это было бы самое настоящее предательство.

Барбара Картленд, скончавшаяся в мае 2000 года в возрасте девяноста девяти лет, по праву считается самым известным автором романов о любви. Она была самой плодовитой писательницей в истории, поскольку за год могла написать больше книг, чем любой другой автор, благодаря чему занесена в Книгу рекордов Гиннесса.

За свою жизнь она написала семьсот двадцать три книги, которые были переведены на тридцать шесть языков, и их общий тираж составил свыше миллиона экземпляров.

После ее смерти неизданными остались сто шестьдесят рукописей – больше, чем у какого-либо другого писателя.

Помимо романов о любви, из-под ее пера вышли исторические биографии, шесть автобиографий, театральные пьесы, практические пособия о жизни, любви, пользе витаминов и поваренные книги. Она также была политическим обозревателем и ведущей радио-и телепрограмм.

Свою первую книгу, «Ажурная пила», Барбара Картленд написала в двадцать один год. Книга стала мировым бестселлером и была переведена на шесть языков. Барбара Картленд продолжала писать всю жизнь, на протяжении семидесяти шести лет. Ее романы пользовались потрясающей популярностью в Соединенных Штатах Америки. В 1976 году ее книги заняли первое и второе места в списке бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс» – такого успеха не знал никто из авторов ни до, ни после нее.

Барбара Картленд стала легендой еще при жизни и навсегда запомнится нам своими чудесными романами о любви, которыми восторгаются читатели по всему миру.

Моральная чистота и высокие душевные качества героинь ее романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви – вот за что любят Барбару Картленд читатели.

Ограда была высока, но конь легко перемахнул через нее и так же легко и мягко ступил на землю. Всадник невольно улыбнулся.

– Молодец, дружище! – сказал он, поглаживая любимца по крутой шее.

Всадник и его конь… На этот дуэт было приятно смотреть – оба красивые, в самом расцвете молодости и сил.

Фрэнсис, маркиз Уимбортон, каждое утро совершал конную прогулку, обозревая красоты своего имения – одного из самых обширных в Беркшире. Помимо земель, маркизу принадлежали также окрестные фермы, несколько особняков, обычно сдаваемых в аренду, и даже ближайшая деревня.

Вид с этого места открывался чудесный. В непосредственной близости – рощи и луга, перемежающиеся серебристыми отблесками реки. Чуть дальше – крытые соломой фермерские коттеджи, с виду очень уютные и гостеприимные.

Но в глубине души маркиз знал, что эта радующая глаз картинка – не более чем видимость. Имение пребывает в упадке: дохода от аренды не хватает на то, чтобы поддерживать его в приличном состоянии. И большая часть этих соломенных крыш, издали таких симпатичных, требует срочного ремонта.

Артели мастеровых нашлось бы чем заняться и в господском доме, однако маркиз старался об этом не думать – у него было слишком много долгов.

Уже через минуту утро перестало казаться ему таким ясным, настроение испортилось. Маркиз легким галопом пустил коня к дому.

Красота, располагающие манеры, титул… Казалось бы, к двадцативосьмилетнему Фрэнсису, маркизу Уимбортону, судьба была удивительно щедра.

Однако жизнь его была похожа на непрекращающуюся битву, цель которой – собрать столько денег, чтобы их хватило на поддержание имущества, и надежды победить в этой битве таяли с каждым днем.

В права наследства он вступил, будучи восемнадцатилетним юнцом, и скоро пришел к выводу, что управлять фамильной собственностью – задача не из легких, и, сколько бы он ни старался, суммы по долговым обязательствам постоянно превышали его доходы.

Кажется, не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из арендаторов не обратился к маркизу с просьбой дать денег на ремонт дома или хозяйственных построек.

Признаться в собственной беспомощности или дать требуемое – выбор был невелик, и маркизу приходилось изворачиваться, чтобы удовлетворить просителя, даже если речь шла о совсем небольшой сумме.

В итоге он все глубже увязал в долгах, и эти долги росли, словно грозовая туча, заслоняющая небо над головой.

Оставив коня в конюшне, Фрэнсис вошел в дом, где его встретил дворецкий со словами:

– Милорд, приехал мистер Джонсон.

После короткой паузы маркиз ответил:

– Проводите его в курительную комнату. Я буду через несколько минут.

– Слушаюсь, милорд!

Дворецкий удалился. Маркиз недовольно поморщился: неурочный приезд управляющего не сулил ему ничего хорошего.

Мистер Джонсон, мужчина средних лет, вел дела маркиза с тех самых пор, как тот получил наследство.

Он уже ожидал маркиза, когда тот вошел в курительную.

– Доброе утро, Джонсон! – сказал маркиз. – Не ждал вас сегодня. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?

Он подал собеседнику руку, и тот пожал ее перед тем, как ответить:

– Боюсь, мои новости, милорд, вас не обрадуют.

– На радостное известие я и не рассчитывал, – невесело улыбнулся маркиз.

Он тяжело опустился в любимое кресло. Контора мистера Джонсона находилась в Лондоне, а значит, у этого внеурочного приезда должна быть серьезная причина. Управляющий сел напротив и с симпатией посмотрел на маркиза.

Бремя ответственности свалилось на Фрэнсиса, когда он был еще очень молод, и у мистера Джонсона были все основания предполагать, что тот предпочел бы остаться в Лондоне.

Или уехал бы за границу и наслаждался обществом привлекательных женщин, вместо того чтобы прозябать в одиночестве в этом огромном доме, где из развлечений у него только верховая езда и визиты соседей.

И он очень удивился, когда молодой маркиз после внезапной смерти отца взялся за семейные дела с таким рвением, как если бы это был не только его долг, но и удовольствие.

Фрэнсис улыбнулся собеседнику. Что ж, даже если мистер Джонсон и привез дурные новости, в этом нет его вины…

Вздохнув, управляющий начал свой рассказ. Его слова производили удручающее впечатление: растущие долги, арендные ставки, которые давно следовало бы повысить, груз нерешенных проблем, которых с каждым днем становится все больше.

По прошествии часа маркиз произнес со вздохом:

– Просто не верится, что все на самом деле так ужасно.

– Боюсь, это правда, милорд. Уверяю, я бы не стал приезжать в Беркшир с одной лишь целью вас расстроить. Нужно что-то делать, и срочно!

– Вы совершенно правы, Джонсон, – сказал маркиз. – Нужно срочно что-то предпринять, особенно это касается ремонта. Только на восстановление этого особняка требуется втрое большая сумма, чем я рассчитывал!

– Если бы речь шла только об этом доме! Милорд, неотложного ремонта требуют по меньшей мере шесть домов в поместье! В противном случае арендаторы могут съехать.

Маркиз встал и подошел к окну.

– Джонсон, почему это случилось так внезапно?

– Внезапно, милорд? Семена были посеяны давно, и теперь мы пожинаем плоды. Ваш отец, несмотря на все увещевания, делами поместья почти не занимался. С годами все приходит в упадок…

– Проклятье! Что же мне теперь делать? – спросил маркиз.

– Боюсь показаться бестактным, но не задумывались ли вы, милорд, о том, что с вашим титулом и положением в обществе вы могли бы взять в жены богатую наследницу?

– Женитьба! – воскликнул маркиз. – Если я и не думал об этом, то только потому, что еще ни разу не влюблялся!

Какое-то время оба молчали, затем управляющий произнес, словно размышляя вслух:

– Ну не странно ли это, что с вашими достоинствами и при том, что многие леди на выданье… – как бы это получше сказать? – проявляют к вам интерес, до сих пор не нашлось ни одной, которая бы вас устроила?

Маркиз на это ничего не ответил. Стоя у окна, он с мечтательной улыбкой смотрел на сверкающие на солнце струи фонтана.

В высшем обществе он имел неизменный успех, и одного лишь титула было достаточно, чтобы получать приглашения на все большие балы и приемы.

Но даже если б он и не был титулованной особой, ему были бы рады: он был урожденный Уимбортон, последний представитель рода, мужчины которого отличались высоким ростом, были красивы, прекрасно сложены и имели каштановые волосы с восхитительным красноватым отливом.

Фрэнсис унаследовал все эти фамильные качества, в том числе и некую непостижимую значительность, зримо говорившую, что он гордится собой и своими корнями. Стоило маркизу Уимбортону появиться в зале, как все взгляды обращались к нему, – и в особенности женские.

Даже те леди, которые понятия не имели о его титуле, встречали Фрэнсиса улыбками, а пожилые многоопытные дамы спешили представить ему неискушенных барышень.

Так что, даже не будучи высокомерным, маркиз привык к тому, что всюду, где бы он ни появился, его ожидал самый радушный прием.

Ежегодно ему доводилось танцевать с самыми красивыми девушками, которых только-только начали выводить в свет, и принимать от их родителей десятки приглашений на обеды и ужины, но ту, с которой ему захотелось бы жить до конца своих дней, он так и не встретил.

Фрэнсис предпочитал общество актрис, с которыми его охотно знакомили приятели. Благодаря этим дамам он узнал, насколько это приятно – когда красивая и талантливая актриса тает в твоих объятиях и исполняет все твои прихоти…

Однако то были всего лишь мимолетные увлечения, свойственные мужчинам его круга. Когда страсти утихали, он легко забывал о прежнем романе и заводил новый.

Сейчас, стоя у окна, он перебирал в памяти свои любовные приключения – упоительные в свое время, но почти не оставившие в нем своего следа.

Женитьба же – дело серьезное, на всю жизнь…

Наконец он со вздохом обернулся к мистеру Джонсону:

– Вне всяких сомнений, вы сочтете это безрассудством, но мне претит сама идея жениться на ком-то ради денег.

– Весьма сожалею, милорд, – произнес управляющий. – И все же я считаю своим долгом посвятить вас во все детали. Наши дела очень плохи.

Последовала небольшая пауза, после чего маркиз не без иронии спросил:

– Полагаю, вы уже выбрали претендентку?

Управляющий улыбнулся:

– Разумеется, милорд.

– И ваш приговор?..

– Мисс Лексия Дрейтон.

Судя по выражению лица мистера Джонсона, это имя должно было быть маркизу известно, однако тот готов был поклясться, что впервые его слышит.

– Как вы сказали, простите? – переспросил он.

– Эта молодая леди с отцом в прошлом месяце поселилась в Хайклифф-холле.

Хайклифф-холл, большой и комфортабельный особняк, в отличие от остальной фамильной недвижимости, содержался в порядке: маркиз был заинтересован в арендаторах, способных платить достаточно большие ежегодные взносы.

Предыдущий наниматель был доволен домом и окрестностями и платил исправно, но после смерти жены перебрался к своей замужней дочери в Шотландию.

Нужно было срочно найти нового арендатора, и мистер Джонсон наилучшим образом это исполнил, однако маркиз с мистером Дрейтоном до сих пор ни разу не встречались.

– Вы были в Лондоне, когда новые жильцы въехали в Хайклифф-холл, – пояснил мистер Джонсон. – По слухам, мистер Дрейтон очень богат – у него то ли три, то ли четыре миллиона.

Маркиз был удивлен.

– Миллионер? В моих владениях? – воскликнул он.

– Полагаю, он какое-то время жил в Америке, а в Англии – всего пару месяцев. У него есть собственный дом в самом фешенебельном районе столицы, но ему захотелось иметь еще и загородный особняк.

– Он англичанин? – осведомился маркиз.

– Да, мистер Дрейтон – англичанин, – ответил Джонсон, – но свое состояние нажил в Америке. Он просто купается в деньгах – дом на Парк-Лейн, скаковые лошади с «Таттерселл», причем покупает он их не только для участия в бегах, но и для охоты. И, насколько мне известно, мисс Лексия – его единственное дитя. Девушка хороша собой и унаследует отцовское состояние.

После продолжительной паузы маркиз пробормотал:

– Так вы думаете, в ней – решение моих проблем?

– Милорд, а почему бы нет? Если этот Дрейтон и вправду так богат и у него только одна дочь… Это просто подарок небес!

Маркиз усмехнулся:

– Вы это серьезно? Дочь миллионера наверняка не испытывает недостатка в поклонниках.

– Думаю, в Америке поклонники у нее были, но отец хочет видеть своим зятем англичанина, и предпочтительно с титулом.

– Понятно, – улыбка Фрэнсиса уже не была такой веселой.

– Милорд, сейчас не время привередничать. Эта молодая леди имеет то, что нужно вам, а вы – то, чего хочет ее отец. Позволю себе предложить следующее: вашей светлости нужно как можно скорее навестить мисс Дрейтон, иначе найдутся другие желающие. Отчаявшись завоевать расположение маркиза, она может согласиться и на меньшее.

Маркиз искренне расхохотался:

– Просто не могу поверить! Вы, Джонсон, стоите здесь, передо мной, и уговариваете меня жениться! Послушать вас, так этот миллионер снял дом на моих землях только затем, чтобы свести меня со своей дочерью. Невероятно!

– Конечно, в это сложно поверить, но сама идея хороша, а мистер Дрейтон, насколько я слышал, человек очень умный. Иначе он не стал бы миллионером.

– Но что, если вы приписываете этому господину намерения, которых у него нет и в помине?

– Конечно, это и вправду сюжет, более подходящий для пьесы или романа, – согласился мистер Джонсон, – но мне из достоверных источников известно, что мистер Дрейтон тщательно наводил справки о том, кто есть кто в британском высшем обществе.

– И все-таки это слишком невероятно, чтобы быть правдой, Джонсон! Но я тем не менее готов познакомиться с этим миллионером. Возможно, мне удастся уговорить его мне помочь, не подключая к сделке дочь. В конце концов, речь идет о девушке, а не о мешке сахара! Так как, вы говорите, его зовут?

– Дрейтон. Гарри Дрейтон.

Маркиз снова засмеялся:

– Признайтесь, старина: вы пишете книгу и все это выдумали! Ну же, я жду!