Читаем Роман в сонетах онлайн бесплатно

Герою пушкинского романа в стихах повезло:

“.. И он не сделался поэтом, Не умер, не сошел с ума…”

Пушкин точен: для нормального человека “сделаться поэтом” равносильно смерти или сумасшествию.

Что же говорить тогда о “клинической форме” редчайшего “заболевания человеческого духа”,которое Гете в свое время назвал “сонетным безумием”?

Герой “романа в сонетах” – молодой человек, далекий от поэзии вообще и от сонетов в частности, но не обладающий, видимо, в достаточной степени иммунитетом к “сонетному безумию”,заболевает им под влиянием личной драмы, ход которой, так или иначе отражаясь в его сонетах, и становится “сюжетом” романа.

Тебе, любимая, подносит твой поэт

Букет из моды вышедших сонетов.

Сонеты – лирика давно минувших лет,

Язык давно умолкнувших поэтов.

Формального отличия здесь нет,

И автор верен духу их заветов.

Лишь время здесь оставило свой след,

Не сохранив известных им секретов.

Пусть скажет критик (не желая зла):

“Классическая форма умерла,

В наш век ракет – ей следовать позорно.”

Но ты, любимая, ты знаешь цену слов,

И ты простишь мне скованность стихов:

В них рифмам – тесно, чувству в них – просторно.

Я верен той, душа которой

Душе поверила моей,

Чьи упоительные взоры

Сказали это мне ясней,

Чем все слова и разговоры…

Но что нас разлучило с ней?

Печален был разрыв наш скорый,

Конец таких счастливых дней.

Конец!.. Но сердце не забыло,

Того, что между нами было,

В нем воскресают вновь и вновь

Среди мучительных страданий

Надежда робкая свиданий

И безнадежная любовь.

Прости мне то, в чем я виновен

И то, в чем я не виноват.

Мой путь был долог и неровен

И радостями не богат.

Прости, что не был хладнокровен

Я, видя твой пьянящий взгляд,

Прости, что был немногословен,

А говорил все невпопад.

Прости тоскующую нежность

Моей измученной души,

Ее отвергнуть не спеши —

Не обрекай на неизбежность.

Прости ей все и не жалей,

Что ты – необходима ей.

Как я существовал, тебя не зная?

Не жил, а, именно – существовал.

И ждал тебя, надеясь и мечтая,

Мой воплощенный женский идеал.

И я нашел тебя, не выбирая

Среди других, которых я встречал.

Так путь к теплу находит птичья стая

Среди ей незнакомых волн и скал.

Здесь все так просто и… необъяснимо,

Как будто было решено судьбой

Мне ждать тебя и встретиться с тобой…

Так почему же ты проходишь мимо?

Не знаю я… но знаю почему

Все словно погружается во тьму…

В разлуках тонет мелочь увлечений,

Сменяемая мелочью других,

Таких же мимолетных настроений,

Для сердца и ума недорогих.

Я это знал: “они прошли, как тени”,

(Есенинский употребляя стих) —

Из жизни, из надежд, из сновидений

Сейчас одна ты вытеснила их.

В бесплодной суете минувших лет

Я не подозревал, что я – поэт,

Но мне глаза открыл счастливый случай:

Твой милый облик предо мной возник,

И я постиг поэзии язык,

Язык певучий ритмов и созвучий.

Тогда еще поэтом не был я…

Сидели мы на берегу залива.

Была зима, и снежные поля

Пред нами расстилались, молчаливо

Загадку бесконечности тая.

А ты была близка и так красива,

Что я не верил в то, что ты – моя,

Что можно жить так сказочно счастливо…

Тот день растаял в снежной белизне,

Оставив вечной памятью во мне

То яркое, слепящее мгновенье,

Когда в пустыне снежно-голубой

Я видел бесконечность пред собой

И чувствовал твое прикосновенье.

Я знаю, не заменят строки

Тебе ни ласки, ни тепла.

Ты, презирая стиль высокий,

Слова не примешь за дела.

Я для тебя теперь далекий.

А ты, по-прежнему мила,

Наверно, близкого нашла,

И я остался одинокий.

Но я живу тобой одной

И жизни не хочу иной.

Так пусть украсят строки эти

Твой отдых или твой досуг,

Когда, задумчивая, вдруг

Ты вспомнишь о своем поэте.

Словам любви не веришь ты:

Слова – разменная монета.

Обмен стирает их черты,

Лишая их тепла и света

И их звенящей чистоты.

Лишь вдохновение поэта

Их плавит в пламени мечты,

Чеканя золото сонета.

Но даже ценного металла

Здесь для поэта слишком мало:

Он – нищ при всем запасе слов.

А под рукой нетерпеливой

Чеканка может стать фальшивой

И у монет, и у стихов.

Любят не “за что”, а “вопреки” —

Вопреки всем временам и нравам,

Вопреки всем приступам тоски,

Вопреки всем бешеным забавам.

Время, как летучие пески,

Беспощадно и к цветам и к травам,

Но находят солнце их ростки

Вопреки расправам и отравам.

Так тебя душа моя нашла

В постоянных поисках тепла,

Ласкою твоей была согрета,

И с тех пор, рассудку вопреки,

Верит в то, что будем мы близки,

Ждет тебя, как солнечного света.

В путанице будничных забот,

Где, конечно, все необходимо,

Вспомни, что живет на свете тот

Человек, которым ты любима.

Он – не рыцарь и не Дон Кихот

(Жизнь его не так невыносима),

Но его любовь неугасима,

Ей он верен, ею он живет.

И не тратя сердца своего

В хаосе дешевых наслаждений,

С затаенной мукою сомнений

Ждет, когда заметишь ты его.

Но и незамеченный тобой,

Он всегда и всюду только твой.

Мечта моя, прекрасная мечта!

Мучительная милая загадка!

Рассудок говорит, что ты – не та,

Благоразумно требуя порядка:

“Все надо ставить на свои места,

Тогда все будет и легко и гладко,

И не иссушит душу красота

И вызванная ею лихорадка”.

Рассудок говорит: “Не суждено.

Найдешь другую – это все равно.

Насильно мил не будешь – это ясно.”

А сердце ждет, впервые полюбя,

Одну тебя, всегда одну тебя.

И сердце над моим рассудком – властно.

Рожденный, чтобы встретиться с тобой,

И, зная, что родился не напрасно,

Я встречи ждал, обещанной судьбой,

Искал ее упорно и пристрастно.

Не каждому дано, и не любой

Готов понять, насколько ты прекрасна.

Не удивительно: такое знать опасно —

Я это знаю, и теперь я – твой.

Подвластная таинственной судьбе

Душа моя обязана тебе

Всей радостью и мукой возрожденья.

Не каждому дано достичь вершин,

И счастлив тот, кто хоть на миг один

Увидит свет и избежит паденья.

Я одинок, и никому нет дела

До сердца, недоступного другим,

А ты, одна владеющая им,

Принять его любовь не захотела.

Влюбленный горячо и неумело,

Тебе кажусь я странным и смешным,

А я еще не в силах быть иным

В любви, еще не знающей предела.

И вот сейчас, подавлен пустотой,

Я сам смеюсь над собственной мечтой,

Оправдываясь низменным и пошлым.

Хоть этот смех не может мне помочь

Тоскливое унынье превозмочь,

Признав, что дорогое стало прошлым.

Жизнь это жизнь, а не роман,

И тяжелы ее уроки:

Из нанесенных ею ран

Уходят жизненные соки.

Не знаю, прав ли Мопассан,

Когда-то написавший строки,

О том, что все мы – одиноки,

Родство и близость душ – обман.

Некстати здесь его услуга,

И жить не стоит не любя.

Я верю: мы найдем себя —

Я верю: мы найдем друг друга.

Друг друга мы найти должны —

Мы друг для друга рождены.

Мы все идем по жизни первый раз

Различными путями заблуждений,

И улыбнется редкому из нас

Всю Истину предчувствующий гений.

Но дорог нам внушенный им экстаз,

Волнение волшебных вдохновений,

Единственный источник наслаждений

Без фальши и обманчивых прикрас.

Ни в ангелов, ни в демонов не веря,

Я верю в добрых гениев любви,

Смиряющих волнение в крови

Бунтующего в человеке зверя,

Освобождающих “вершину мирозданья”

Для чистого восторга созиданья!

Не повезло тебе: ты встретила поэта,

А жизнь так прозаична и трудна,

Что даже для поэта ясно это

Сквозь “грезы поэтического сна”.

Но наша жизнь немыслима без света

И хоть порой бывает холодна,

Упрямо продолжается она,

Любовью и поэзией согрета.

И я пишу стихи не для забавы,

Не для сомнительной известности и славы,

Давая выход нежности своей,

И вслед за Баратынским повторяя:

“Душа певца, согласно излитая

Разрешена от всех своих скорбей”.

Меня ты принимала за другого,

Далекого, неведомого мне.

Не заменил тебе я дорогого,

А если заменил, то не вполне.

Ты ждешь его, надеясь встретить снова,

Я жду тебя, оставшись в стороне.

Все в этой ситуации не ново

Не по твоей, не по моей вине.

Я знал, что я – далек от идеала

И недостоин нежности твоей.

Я знал: ты не меня во мне искала,

Другой тебе нужнее и милей…

Но доводов ума для сердца мало —

Любовь не ищет правил и цепей.

Нет! Никогда тебя мне не забыть.

И я тебе за это благодарен.

Любви я недостоин, может быть,

В любви, как и в своих стихах, бездарен.

Но пусть мой слог порой высокопарен,

И чувство мне ни выразить, ни скрыть,

И пусть я – не поэт, а просто парень,

Ты мне не запретишь тебя любить.

Отчаявшись понравиться любимой,

Ей не напоминая о себе,

Я молча покорюсь неумолимой

Жестокой и насмешливой судьбе.

Но сердце, веря призрачной надежде,

Останется влюбленным, как и прежде.

Мы друг о друге знаем слишком мало,

Чтоб можно было что-то утверждать.

А что от человека можно ждать,

Его не зная до конца с начала?

Но я предчувствовал, и сердце подсказало,

И разум попытался доказать,

А это так легко, когда совпало

Все то, о чем я только мог мечтать.

Мечтать всю жизнь, то явственно, то смутно,

То на земле, то над землей паря,

Мечтать всю жизнь и помнить поминутно,

Что все мечты сбываются не зря:

Все покоряет непонятной властью

Извечное стремленье жизни к счастью.

О, если бы ты знала,

Как я тебя люблю…

Тесна вода канала

Большому кораблю.

Все тот же – у штурвала,

Я взглядом даль ловлю:

О, если бы ты знала,

Как я тебя люблю.

Как все начать сначала?

Разлуки не стерплю:

В таверне у причала

Рассудок утоплю…

Но если бы ты знала,

Как я тебя люблю.

Отчаянье не властно надо мной:

Я для него давно уже не молод.

Давно простившись со своей весной,

Я постепенно погружался в холод.

Но ты вошла, и стала жизнь иной,

И лед, покрывший сердце, был расколот,

И ожил в нем сосущий душу голод

И жажда, жажда жгучая, как в зной.

Ты душу озарила новым светом

И, к новой жизни воскресив меня,

Легко, как в сказке, сделала поэтом —

Жрецом тобой зажженного огня.

И я храню в душе моей, как в храме,

Таинственное жертвенное пламя.

Конечно, “женщин много есть на свете”,

И среди них – красива не одна,

Но ни одной я до сих пор не встретил,

Которая была тебе равна.

Я субъективен в избранном предмете,

Но здесь мне объективность не нужна:

“Любовь слепа” – нелюбящий заметил,

Влюбленный возразил – “Любовь сильна”.

Не стану спорить: каждый прав отчасти.

Я не специалист по этой части,

И мне не разрешить такой вопрос,

Как не забыть мне радость нашей встречи,

Твое лицо и узенькие плечи,

И мягкую волну твоих волос.

Как мало я ценил те дни,

Когда я был с тобою рядом.

Как быстро пронеслись они

Весенним солнечным каскадом,

Рассыпав радость, как огни,

Как лепестки цветущим садом,

Оставив восхищенным взглядам

Воспоминания одни.

Очнувшийся во тьме разлуки,

Я понял, что я потерял.

Но тщетны были скорбь и муки,

Смешон трагический финал:

Я слишком поздно понимал

Простой урок простой науки.

Ты далеко, как солнышко зимою,

Оставившее мир безумству вьюг,

И не согреть искрящеюся тьмою

Застывших губ, окоченевших рук.

Мой север ты обходишь стороною,

Лаская светом свой любимый юг.

Но солнце возвращается весною,

И ждет тебя тобой забытый друг.

Он ждет оставшись без тепла и света

Во тьме печали, в холоде тоски.

А где-то свет, а у кого-то лето,

Любовь и счастье у кого-то где-то,

И дни легки и ночи коротки,

И ни одной надуманной строки.

Вот для начала двадцать пять сонетов.

Букет ли это – эти двадцать пять?

Боюсь, попросишь ты таких букетов

Тебе не подносить, не посвящать.

Боюсь, ты предпочтешь других поэтов —

Я сам предпочитаю их читать.

Боюсь категорических ответов,

Боюсь, что не захочешь отвечать…

Зачем же я доверился бумаге?

Зачем себя поэтом возомнил?

И в дерзкой, легкомысленной отваге

Мараю чувство пятнами чернил?

Я так хочу быть понятым тобою,

Что пользуюсь возможностью любою.

Среди сокровищ, созданных культурой,

Немало дивных песен о любви.

Представь себя, любимая Лаурой,

Меня своим Петраркой назови,

И это будет не литературой,

Как не литературны соловьи,

И станет для меня “второй натурой”

Поющее волнение в крови.

Я знаю: я – несчастный графоман.

Мне далеко до признанных поэтов.

Но для тебя я вновь создать готов

Не песню, не поэму, не роман,

И не букет, и не венок сонетов,

А целый мир несорванных цветов.

Как остров счастья в миражах морей,

Далекий и таинственно прекрасный,

Ты – цель моих желаний-кораблей,

Ведущих поиск трудный и опасный.

Любовь, как вещь, не сделаешь своей.

Любовь, как жизнь, мы удержать не властны.

Потонет все в потоке быстрых дней.

Желанья и иллюзии – напрасны.

Но я готов всегда идти к тебе,

Навстречу неизведанной судьбе,

Как аргонавт – опережая мифы.

А как не очень опытный пловец,

Готов принять заслуженный конец:

Увидев берег – налететь на рифы.

Все живые живут д л я любимых.

Оттого так прекрасна Земля.

Все чудесные песни и гимны

В этом маленьком ласковом д л я.

О любви говорят пантомимы,

Для любви расцветают поля,

И сменяются веснами зимы,

Невлюбленным влюбляться веля.

Я уйду, как ушли те, что были,

Те счастливцы, которых любили,

Люди в детях живущие вновь.

Пусть мне жить, одиноко страдая,

Я уйду, лишний раз подтверждая,

Смертно все, но бессмертна Любовь.

Все относительно, все неопределенно…

Великие умы – Эйнштейн и Бор.

Для “ классики “ осталось “ время оно “ —

Двадцатый век расширил кругозор.

Для творчества, для мысли – нет канона.

Всем поискам – свобода и простор.

Парадоксальность нового закона

Не приведет счастливца на костер.

Но человеческие ценности все те же.

Не все невежды в физике – невежи.

И нет ума, владеющего всем.

И я, упрямо повторяя что-то,

Горжусь своей “ системою отсчета “:

Все относительно, но – для других систем.

Стремленье к Истине открыло людям атом,

Как в древней сказке – запечатанный сосуд.

И этой сказкой овладевший труд

Мир может сделать сказочно богатым.

Но мир опять рискует быть распятым

Всемирным злом, творящим самосуд.

И вверен мир опять одним солдатам,

И верит, что они его спасут.

И снова льется кровь, вновь брат воюет с братом

На сказочно губительных мечах.

Как в страшной сказке вновь Мир может быть распятым

Не на крестах – на ядерных смерчах!

Но если сказкам повторяться вновь —

Будь сказочно сильна и ты – Любовь!

Я без тебя – не человек.

Мне с этим – не смириться.

Я обречен на целый век

К тебе душой стремиться.

Как вниз стремится легкий снег,

Как ввысь стремится птица,

Как воды сотен мелких рек

Стремятся вместе слиться.

Я без тебя – не человек.

Ты мне нужна, как воздух.

Как Ною нужен был ковчег,

А капитанам – звезды…

Ведь только звезды милых глаз

От гибели спасают нас.

Когда тебя постигнет вдруг