Читаем Роман с письмами (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. О вреде несостоявшихся дуэлей ==========

Особняк Приддов. Просторный зал, обивка в лиловых тонах, вышколенные слуги, учтивые гости и навязчивое ощущение, будто все твои ошибки по части этикета записываются в особую тетрадку. Эстебан Колиньяр скрыл зевок, заменив его чуть слышным вздохом. Надо было просто подраться на дуэли с Франсуа Рафле, проткнуть его шпагой (или самому получить дыру в камзоле, но об этом думать не хотелось) и покончить с делом. А не мириться с наследником Рафиано под влиянием секунданта. И тем более не отправляться по случаю примирения к этому самому секунданту, Валентину-чтоб-его-Придду, на именины.

Но сделанное – сделано, и теперь остается шататься по залу, отвечая на приветствия знакомых и созерцая многочисленную приддью родню. Кое-кому из этой родни его представили, но Эстебан почти сразу забыл заковыристые фамилии. Впрочем, это ничего бы не изменило. На таких приемах всегда остаешься в одиночестве, если нет компании друзей. Компании не было: Северина и Анатоля не пригласили.

Спасаясь от безделья, Эстебан прошел несколько танцев с симпатичными партнершами, но после очередного захода воздух показался слишком спертым. Заныла, казалась бы, уже зажившая рана от клинка Алвы, захотелось расстегнуть воротник. Воротника Эстебан не тронул, но решительно двинулся к выходу в сад – не хватало еще в обморок упасть при всем честном собрании.

Сад встретил страждущего маркиза свежим воздухом, который сразу вымыл из головы мерзкую муть легким ароматом цветов и чуть слышной музыкой. Эстебан заинтересованно оглянулся. Звук манил в сторону одной из аллей. Источник струнного перебора он нашел в беседке, увитой какой-то цветущей лозой. Девушка в бирюзовом платье обнимала лютню, стайка особ помладше слушала её и чуть слышно перешептывалась. Эстебан подобрался поближе, не выдавая своего присутствия в расчете на продолжение концерта, но лютнистка уже прижала струны рукой:

– Все, достаточно.

– Ну, спой еще, И-ирма… – заканючила одна из девушек. Музыкантша резко тряхнула головой, отчего завитой локон ее светлых волос смешно запрыгал возле уха.

– Ладно, – без особого удовольствия согласилась музыкантша, обводя остальных взглядом. Позже Эстебан будет говорить, что ее глаза при этом лукаво блеснули, хотя на самом деле ничего подобного он не увидел. Девушка пробежала пальцами по струнам, и беседку наполнила мажорная, довольно быстрая, но какая-то тревожная, словно бы задыхающаяся, мелодия. Названная Ирмой запела, демонстрируя приятный, не слишком высокий голос:

Сядем вместе у окна,

Нам сегодня не до сна –

Ночь за ним чемным-черна!

Есть ли что чернее?

В ней о смерти непростой

Плачет колокол литой,

Ничего о смерти той

Я сказать не смею.…

Говорят, что умер граф,

Говорят, он был не прав,

Все приличия поправ –

Может быть, и правда…

Девушки притихли. Эстебан тоже замер на месте, вслушиваясь в незнакомые слова. Не то, чтобы музыка цепляла, как цепляют кэналлийские напевы на непонятном языке, и все же было что-то странное в этой песне, совсем не подходящей для женского музицирования в беседке.

– Это не считается! Спой что-нибудь хорошее, романс! – потребовал кто-то из девушек, когда лютнистка закончила свою странную мелодию. Она недовольно нахмурилась, поправляя браслет на руке - более тяжелый, чем у ее соседок, очевидно, не девический, а брачный. Вот теперь, если бы кто-то смотрел на Эстебана, он бы точно заметил лукавый огонек в глазах.

– Эреа, – начал юноша, входя в беседку, – вас ищет граф Васспард.

– Валентин? – девушка удивленно вскинула капризно изогнутые брови и поднялась со скамейки – Где он?

– Позвольте вас проводить, – снова учтиво предложил Эстебан.

– Извольте.

Они покинули беседку, оставив слушательницам лютню. Маркиз галантно предложил даме руку для опоры, так что они пошли рядом, и ему не составило труда деликатно рассмотреть спутницу. Эстебан почти сразу же определил ее в разряд валентиновых родственников: в чертах обнаружилось какое-то неощутимое, но неотвязное сходство с графом. Правда, убранные в прическу волосы русые, в лучшем случае – золотистые, но никак не каштановые, а в глаза он не смог заглянуть. Светло-голубые, должно быть. «Чуть-чуть не Придд» – охарактеризовал ее Эстебан с долей раздражения: можно было найти знакомство и пооригинальнее. Хотя, с другой стороны, фигура у девушки неплохая – присмотревшись, Эстебан решил, что она заслуживает интереса и более открытого платья. А кроме того, замужняя эреа - это необыкновенно удобно, особенно если по молодости лет не жаждешь платить за удовольствия немедленной женитьбой. Может быть, и стоит завести интрижку… Он остановился у развилки: кажется, одна из тропок выводит к дому, другая убегает вглубь сада.

– Вы знаете, – сказал Эстебан, – граф Васспард вовсе вас не искал. Просто я решил дать вам повод прервать выступление.

Девушка взглянула ему в лицо с явным интересом, и теперь маркиз смог разглядеть ее глаза. Голубые, но с зеленоватым оттенком и крапинками – этакий аквамариновый тон. «Чуть-чуть не Придд», – подумал юноша, испытывая новый прилив неудовольствия. Против аквамарина он ничего не имел, но этот цвет неизменно наводил на мысль о непутевом эстебановом монсеньоре. Девушка весело улыбнулась, и маркиз решил, что, при всей приддообразности, она довольно хорошенькая.

– В таком случае – благодарю вас.

– Всегда рад услужить эреа… – галантно заметил Эстебан, – И заслужить ее благодарность!

Девушка звонко рассмеялась:

– Однако мы не представлены друг другу… Я Ирма Гофт-ур-Приддхен.

– Эстебан Колиньяр, маркиз Сабве – представился юноша с поклоном. – Составите мне компанию в прогулке?

– Наслышана о вас, – девушка снова хитро улыбнулась, – хотя и не думала, что вас можно встретить на празднике у Валентина.

– Мы с Валентином вместе учились в Лаик. Он ни с кем тогда не сдружился, но мы и не враждовали, – подробности приглашения он решил пока утаить: кто знает, может, эта особа считает виконта Рафле своим другом. Вместо этого Эстебан выдержал небольшую паузу и бросился в наступление:

– И что же вы слышали обо мне, эреа?

– Слышала, будто вы нахал и бретер, причем такой, что однажды дрались на дуэли даже с Рокэ Алвой, – сообщила она, с явным интересом ожидая реакции.

– Дважды, сударыня! Правда, один раз он вышел за другого человека, – Эстебан решил не распространяться о том неприятном поединке, стоившем ему нескольких месяцев горячки. – А в остальном это чистая правда. Хотите удостовериться?

– Вызовете меня на дуэль?

– Это невозможно, да мне этого и не хочется. А я привык всегда делать то, что хочу. Думаю, вы понимаете меня.

– Пожалуй, что так… – задумчиво согласилась она.

– Именно поэтому меня и считают наглецом. К тому же, нахалы всегда имеют успех у дам, не так ли?

Этой фразой он заслужил еще один заинтересованный взгляд и новую порцию смеха.

– Предлагаете проверить устойчивость к вашим чарам? А сами не боитесь однажды стать добычей какой-нибудь красотки?

– Подразумеваете себя? – спросил Эстебан. Их словесная игра перешла на поле с ловушками, но это только добавило увлекательности.

Ирма со смехом покачала головой:

– Нет, я не занимаюсь собиранием влюбленных сердец. Хотя на роль моего друга вы бы подошли. Мне давно не было так весело, маркиз!

– Рад вас порадовать, Ирма! – ответил Эстебан, решив предпринять тактическое отступление. Ведь если женщина говорит, что видит в вас друга – это вовсе не обязано быть правдой, так к чему же ломиться в открытую дверь? Впрочем, при отступлении не помешает забрать кое-какую добычу. – Ведь я могу называть вас по имени?

– Называйте, – кивнула девушка.

– Ирма, вы прелестно пели, – перевел он разговор, – и песня была такой необычной…

– В Торке знают много необычных песен – поспешно ответила девушка, словно с песней было что-то неладно. – В Торке и северной Придде.

– Вы оттуда родом? И давно в столице? Как вам летняя Оллария?

– Да, я с севера. Выросла среди лесов, гор и снежных сугробов, – она забавно вытянула руку, словно видела перед собой все эти (сомнительные на взгляд Эстебана) северные прелести. – Здесь я всего несколько месяцев, и мне все время кажется, что погода слишком теплая…

– А я привык к большему теплу – ведь я из Эпинэ. Кстати, я тоже немного играю на лютне, хотя предпочитаю гитару.

– Гитару? – брови снова взмыли к прическе. – Я читала, что это кэналлийский инструмент.

– Да, моим учителем был кэналлиец. Как и учителем фехтования, кстати. Потому-то я и не боюсь вызывать на дуэли.

– Я читала о гитаре, но никогда не слышала ее музыки… – задумчиво протянула Ирма.

– Я мог бы сыграть для вас, когда у меня будет под рукой инструмент, – заметил Эстебан, стараясь не подать виду, что несколько уязвлен равнодушием эреа к своим фехтовальным талантам. – Если бы я знал, когда мы встретимся снова…

– Это довольно просто, – улыбнулась девушка невозмутимо. – Нанесите мне визит, завтра или в другой день.

– Это приглашение?

– Очевидно, да, – она усмехнулась и снова тряхнула головой, заставив заплясать локон возле уха. – Я редко выезжаю куда-нибудь, но люблю принимать друзей у себя. Хотя обычно меня посещает только Валентин.

– С наслаждением нанесу вам визит, Ирма, – согласился юноша. Он еще не решил, когда, но, пожалуй, заглянет к этой девушке. Может быть, его музыкальные способности не оставят эреа равнодушной?

Ирме, баронессе Гофт-ур-Приддхен. От Валентина, графа Васспард.

Кузина!

Счастлив, что праздник доставил Вам удовольствие. Как вы видите, даже светский прием может быть приятным, и быть такой затворницей, как Вы успели стать, вовсе не обязательно. Если барон не нуждается в обществе жены, вы могли бы употребить свои таланты на благо Талига, например, став фрейлиной ее величества. В том нелегком положении, о котором Вы знаете, Ваши ум, живость и верность могли бы поддержать нашу королеву. Кроме того, вы могли бы познакомиться со многими достойными эреа, например, графиней Рафиано. Еще раз прошу Вас об этом подумать.

Прежде чем завершить письмо, я позволю себе сделать одно предупреждение. Признаться, я был весьма удивлен тем, кто из гостей привлек Ваше внимание, хотя, должен сказать, что после ваших слов перестал огорчаться по поводу сделанного ему приглашения. Однако прошу Вас быть осторожной, если Вы намерены продолжать знакомство с известным юношей. Я не имею достаточного опыта общения с ним лично, но в Лаик заметил, что он эгоистичен, самовлюблен и способен на изощренные проказы, задевающие честь других. Думаю, вы уже наслышаны о Сузе-Музе, в противном случае, обязуюсь подробно описать связанные с ним происшествия в следующий раз. Что касается меня, то я не исключаю участия Эстебана в этих проделках.

Вынужден завершить письмо. Высылаю Вам также томик стихов Эзори, о котором Вы просили. Уверен, его строки доставят Вам удовольствие.

С наилучшими пожеланиями, Валентин Придд.

========== 2. Музыка и письма ==========

Свободное время появилось у Эстебана уже на следующий день. Можно было, конечно, потомить новую знакомую ожиданием, но юноша нашел это преждевременным: такие обманные финты можно устраивать, когда противница из гордости скрывает свои чувства, а пока невнимание только убьет интерес. Посему Колиньяр сообщил друзьям, что сегодня оставляет их и идет к даме. Северин и Анатоль понимающе закивали.

После недолгого ожидания, когда слуга докладывал госпоже о появлении гостя (гостей он, судя по заинтересованному взгляду, видел нечасто), Эстебана пригласили в библиотеку. Юноша усмехнулся: интересный выбор – не гостиная, не будуар, не кабинет (если он у эреа есть), а комната с книгами. Хозяйка – истинная родственница Валентина, тот в Лаик вечно что-нибудь читал. Впрочем, библиотека встретила Эстебана уютной тишиной и каким-то особенным книжным запахом. Свет проникал в высокие окна, разливался по портьерам в золотистых тонах – похоже, здесь хозяева пренебрегли родовыми цветами. В одном из закутков между стеллажами устроился столик, загромождённый книгами, бумагами и письменными принадлежностями, к нему пристроилась пара кресел.

– Здравствуйте, маркиз, – девушка не стала вставать при его появлении. Сегодня она была в светло-сером платье, с синей шалью на плечах. В этом наряде глаза ее казались более светлыми и прозрачными. «Чуть-чуть не Придд», – снова подумалось Эстебану.

– Счастлив видеть вас снова, эреа – юноша положил гитару в кресло, а сам с поклоном поцеловал холодные белые пальчики, попутно заметив, что девушка занималась не чтением: на столике перед ней остался листок с подсыхающими чернилами, и перья были не убраны, хотя чернильница закручена – должно быть, письмо останется неоконченным до более благоприятного момента.

– Я не смела ждать вас так скоро. Спасибо за визит.

– Ведь я обещал, Ирма!

– Обещания часто бывают далеки от исполнения… Присаживайтесь. Я так люблю эту комнату, что ей приходится быть и кабинетом, и гостиной – с чем она прекрасно справляется.

– Здесь очень уютно, и нет недостатка в свете, – вежливо согласился Эстебан, окинув помещение взглядом. Конечно, всего отсюда не увидишь, стеллажи превращают длинный зал в настоящий лабиринт, но в целом выглядит неплохо. А софа в дальнем углу наводит на мысль о четвертом предназначении комнаты - для случаев, когда хозяйка позволит кавалеру перейти от слов к действию. Отогнав соблазнительную мысль, он добавил: – Надеюсь, мой визит вам не помешал?

– Напротив! – девушка радостно улыбнулась. – Если бы не ваш приход, я еще долго мучилась бы неведением. Видите ли, Валентин Придд упомянул при мне о некоем Сузе-Музе и о каких-то происшествиях в Лаик в год вашего обучения, но ничего конкретного не сказал. Не расскажете, в чем было дело?

– С радостью! – откликнулся Эстебан и принялся подробно расписывать подвиги графа Медузы, присовокупив к рассказу и тот, довольно сомнительный, вывод, что Сузой может являться сам Валентин. Вывод Ирма нашла забавным, но всерьез ему не поверила. Зато история ее рассмешила, щеки девушки порозовели, и гость снова вернулся к мысли, что интрижка будет стоить затраченных на нее трудов.

– Я вижу, вы честны во всех своих обещаниях, – заметила Ирма, отсмеявшись, и указала на гитару, которую Эстебан теперь положил к себе на колени. Юноша предвкушающе улыбнулся и заиграл вступление. Песню он выбрал заранее.

Нет грусти ни о чем, и вновь звенят

Струны,

Но злобно за плечом смеется серп

Лунный,

Глядит из всех озер по дороге

И тянет на дно.

И нет пути назад – уже близка

Осень:

Откроется Закат, луна меня

Бросит,

А кто там будет ждать на пороге –

Мне все равно.

Завершив выступление сочным аккордом, он взглянул на слушательницу. Ирма подалась вперед, её светлые глаза заблестели.

– Это… это действительно впечатляет! Никогда не слышала такой песни… впрочем, на лютне такого действительно не сыграть…

– Кэналлийцы говорят, что в одной гитаре больше души, чем в ста лютнях… но я с ними не согласен – думаю, каждый инструмент хорош по-своему. Однако некоторые песни можно исполнять только под гитару.