Читаем Роман на Манхэттене онлайн бесплатно

Фешенебельный офис в небоскребе на тридцать седьмом, тридцать девятом и сорок четвертом этаже.

Роскошная мебель, изготовленная дизайнерами по заказу.

Юристы в костюмах за пятьдесят тысяч долларов.

Запах свежей бумаги из принтера и денег, больших денег.

Пока Павел Елагин осознавал, в какую высшую лигу его занесло, вокруг не утихали возбужденные голоса. Девочки и мальчики, Паша насчитал около двадцати конкурентов, без пяти минут стажеров компании «Алмакс», не прекращали гадать, что их ждало на следующем этапе отбора в юрфирму.

– Самое сложное позади, нас выбрали, выбрали! Помнишь, сколько людей отправили заявки на стажировку? Я слышала, тысяч тридцать, – зашептала девушка с косичками, которые у Паши вызывали ассоциации и со школой, и с порнороликами.

– Я согласна, что мы молодцы, но не оставят же они всех здесь, – возразила ей подруга вся в черном.

Оглядывая остальных, она посмотрела Паше прямо в глаза, поймала на подслушивании. Тот, впрочем, не стушевался, улыбнулся ей краем губ, а отвернувшись, в мгновение ока стер мнимую доброжелательность.

Не собирался он ни дружить с ними, ни враждовать.

Комната, где ребят оставили в томительном ожидании, больше напоминала дворец, чем офис.

Камень, гранит, деревянная отделка, куда ни глянь, пол из мрамора, как в домах, наполненных антикварными вещичками, продающимися на аукционах. Электрический камин у противоположной стены казался Паше островом спокойствия, а стрельчатые окна по бокам напоминали ему бриллиантовые лестницы.

Всего месяц назад Паша и представить не мог, что попадет в настолько крутую компанию. Но он находился здесь. Получил на входе временный пропуск, такой себе билет на рейс избранных везунчиков и баловней судьбы, и надеялся вскоре познакомиться с проводником в мир лучших клиентов и возможностей.

– Я умру, если к нам не выйдет Никольский, – шепнул незнакомец справа от Паши, прямо ему в ухо.

Тот от неожиданности вздрогнул.

Личное пространство, блин, не слышали?

– Что? – переспросил Павел из вежливости.

– Женя Никольский, хочу его увидеть, говорят, он выходит поприветствовать новичков, а если сильно повезет, то даже будет курировать кого-то из нас лично, прикинь? – держа руки у сердца, на Пашу вытаращил глаза парень на полголовы выше.

– А, да.

Снова натянув на лицо усмешку, фальшивую и натренированную, он отошел от навязчивого парня. Встал у колонны в самом углу и все равно слышал то же назойливое шептание.

Возможно, за раздражением Паша маскировал свои нервы.

Люди, окружавшие его, чувствовали себя в роскоши как рыбы в воде, Паше и присматриваться не приходилось, элитарность бросалась в глаза: брендовая одежда, прически из салона, айфоны в руках. И Паша Елагин, не имеющий за душой ничего, кроме стремления стать лучшим и готовности пахать ради своей цели днем и ночью, был среди них.

Сжав кулаки в карманах, Паша прикрыл глаза, приказав себе взять эмоции под контроль. Он прошел! Стоял на шикарном полу «Алмакс» рядом с детишками, которых кормили из золотых ложек. И чем он хуже?

Да ничем!

Услышав щелчок дверного замка, он выглянул из-за колонны..

– Никольский! Это Женя Никольский, – прошептали позади.

«Боже, они даже не пытаются вести себя как взрослые», – подумал бы Паша, не будь он так занят разглядыванием лучшего молодого адвоката Москвы Евгения, дамы и господа, Никольского.

Смотреть там, конечно, было на что.

Женя вышел к ним в рубашке, даже без протокольного галстука.

Кивнув им, он встал по центру, опустив руки на пояс. Красивый, умный, успешный, глаза как угольки, губы чувственные, на щеках румянец от мороза, естественный и трогательный. Наверняка половина людей, стоявших рядом с Пашей, хотела быть как Никольский, а вторая – быть с Никольским. Павел не знал, к какой группе стоило причислить его самого.

Все так закрутилось, запуталось, да завертелось, он уже и не помнил, что было сначала. Курица или яйцо. Точнее, желание стать таким же знаменитым адвокатом как Женя, или жгучая влюбленность в него.

Но о юридической сенсации года, как Никольского называли в сети, Паша нарыл все, что было доступно. С дотошностью детектива он зарылся в биографию Жени, чтобы найти секрет успеха, сделавшим его, собственно, Евгением Никольским, на которого все равнялись. И хотя интересностей Паша узнал много (например, что родители Жени – Сергей Сергеевич и Анна Александровна – были родом из Иркутска и в Москву переехали после рождения ребенка, работали в стоматологии и в паре, никаких вам юридических династий и семейного наследия), тайну так и не раскрыл.

– День добрый, юное поколение, – поздоровался Никольский, приподняв раскрытую ладонь на уровень груди. – Представляться мне, думаю, смысла нет, – усмехнулся он широко.

Паша посмотрел в потолок.

Раздражение в нем боролось с обожанием.

– Зато с вами мы – я и коллеги – с удовольствием познакомимся поближе. Сегодня мы начинаем работать вместе, по итогам стажировки трое из вас, лучших и достойных, останутся в «Алмакс» как младшие помощники. Они получат работу и клиентов. Наших клиентов, – дал Женя понять, что стояло на кону. – С остальными мы, к сожалению, будем вынуждены попрощаться.

Кто-то присвистнул в задних рядах.

Ну еще бы! Как сладко говорил Никольский, у Паши даже голова закружилась от перспектив.

– Борьба будет яростной, правда? Я вижу это в ваших глазах, – он взглянул на Пашу, не выделив из толпы. – Чуть не забыл о главном, на сей раз ставки особенно высоки, друзья. Наш Нью-Йоркский офис готов организовать и оплатить месячную стажировку в главном подразделении компании для одного студента. Для лучшего, а я поеду с ним.

Женя с энтузиазмом зааплодировал, призывая остальных сделать то же самое. И так все началось.

Под гром аплодисментов людей, поверивших в свои силы, захотевших поехать в Соединенные Штаты.

Если бы Павлу Елагину пришлось писать мемуары, он бы назвал семнадцатое января днем, перевернувшим все с ног на голову.

Он бы не побоялся расхожего клише, ведь так у людей и происходило.

Они жили, думали, что определились с планами лет на десять, смирились с неудачами и выбрали вектор. Они знали о неожиданностях и потрясениях, но старались об этом не думать. Уверенность в завтрашнем дне то, что делало их счастливыми. Но потом дорога заканчивалась тупиком или за дверью оказывалась кирпичная кладка. На своем «перекрестке» Паша встретился с мужчиной по имени Евгений Никольский. Это предрешило то, по какому сценарию он будет проживать следующие месяцы жизни.

Голливуду и не снилось, такой вышел сценарий.

Оказалось, что все не так страшно, как Паша себе представлял.

Насмотревшись американских шоу талантов, он подумал, что их сразу же бросят на растерзание кому-то.

Да хоть тому же Никольскому.

Но покончив с официальной частью, Женя пригласил их на небольшой фуршет, чтобы пообщаться в неформальной обстановке. Деловые юристы с поседевшими висками провели их в конференц-зал, где на круглых столиках в бокалах играло пузырьками шампанское.

Паша сел на кожаный диван бежевого цвета, взял алкоголь, но с «расслабиться» застопорился.

Он так сильно сжимал бокал с желтой жидкостью, смотря как Никольского окружили девушки, что от оплошности его спасли, наверное, лишь небеса. «Ну почему так», – сокрушался он, наблюдая за тем, как обходительно подливал им напиток Женя. «Они такие смелые и решительные, кого-то из них Никольский, видимо, и трахнет, пока я встать с дивана не могу».

– Секретные приемчики должны оставаться секретными, иначе перестанут работать, – долетела до Паши фраза Никольского, и он опрокинул в себя шампанское.

Рядом на диване парни хвастались своими путешествиями по Америке, светя белыми манжетами рубашек, а две девушки, которых Паша заметил чуть раньше, стояли отдельно.

Неужто чары Никольского на них не действовали?

– Скажите, у вас хватает времени на личную жизнь?

– Я содержу кота, или вы о другом спрашивали? – где-то там купался в лучах обожания Никольский.

– Я о другом спрашивала.

«Да к черту», – поднялся Паша, по дороге к дверям взял еще бокал, выпил его, едва не подавившись, и оставил на столе. В коридоре он остановился, раздумывая, как скоротать время с пользой, наслаждаясь тем, что массивные двери отрезали его от веселых голосов, звона стекла и смеха с узнаваемыми нотками флирта.

Паша пошел по коридору с серыми панелями, без цели и направления.

Внутренний голос нашептывал ему прямо в уши, что Никольский скорее возьмет с собой в Нью-Йорк симпатичную девицу, чем тихого парня. Особенно если девица раздвинет перед ним ноги.

– Я бы сам так сделал, – сказал он своему отражению на матовой плитке. – Хренов пидор, вот ты кто.

Неторопливо спустившись на один пролет, Павел свернул направо и оказался перед дверями с фигурками, обозначающими женщину и мужчину. Значит, правильно запомнил, расположение туалетных комнат на буклете, выданном на входе.

Он совершенно расслабленно (в кои-то веки в этот день) нажал на ручку, осознавая, что в уборной его точно не поджидали приключения.

– Сколько можно повторять, туалет для мужчин, не для жен…

Около зеркал стоял Женя, мыл руки. Увидев Пашу в отражении над раковиной, он смягчился.

– Прошу прощения, – на лице Никольского появилась улыбка, которую Паша так часто видел на мониторе своего компьютера. – За последние пять минут сюда уже три раза заходили девушки. Я даже начал сомневаться, что мои коллеги провели жесткий отбор на стажировку, раз к нам в компанию попало столько людей, неспособных выбрать правильную дверь из двух вариантов.

– О, – выдал Паша.

Его мозг включил тревогу и отказывался работать.

– Ты же наш стажер, верно?

Паша кивнул.

Он бы с радостью ушел отсюда прямо сейчас. Но чтобы совсем идиотом не выглядеть, решился придерживаться версии, что он не от нечего делать зашел в туалет. Женя тем временем нажал на кран и оторвал от рулона несколько бумажных полотенец. В его движениях Паша видел охотника, человека иного уровня амбиций.

– Я думаю, те девушки могут различить двери, – прочистил горло Паша. – На вас поглазеть хотели.

Никольский оглянулся с ехидной ухмылкой, как бы говоря: «по-твоему, я тупой и сам до этого не додумался?» Хотя, может быть, ему польстило, что кто-то озвучил очевидное.

Никольский нуждался в подтверждении статуса? Вряд ли.

– А ты? – внезапно спросил Женя.

И по телу Паши прокатился шар неловкости. Черт возьми.

Нет, он пришел не за этим и не знал, что Женя тоже внутри.

Другое дело, что Павел любовался Никольским задолго до знакомства, часами просматривал видео его интервью или короткие врезки с выступлениями перед или после слушаний в суде. И утешало его в эти минуты только то, что он все же был не таким помешанным на Жене, как люди, собиравшие эти нарезки и монтировавшие их в клипы.

– Я по естественным причинам.

– Хм, – выбросив скомканные полотенца в урну, Женя подошел к нему на вытянутую руку. – А что может быть естественнее сексуального притяжения между молодыми людьми, парнями и девушками?

– Не знаю.

– Или между девушками. Или между парнями. Какой тебе вариант по душе?

– Знаете, я в кабинку пойду, – попятился Паша, но Никольский схватил его за руку, прямо за запястье, которое выдавало его с потрохами сумасшедшим пульсом. – Что вы…

– Мой голос был решающим, чтобы взять тебя на стажировку, Павел Ярославович Елагин. Ты знал об этом?

– Вы и сами понимаете, что нет.

– Твои чувства по этому поводу?

– Вы профессионал и отобрали лучшего.

Отпустив его, Женя прикусил губу.

А потом, даже не ответив, развернулся на пятках и хлопнул дверью, оставляя Пашу один на один со смесью ужаса и эйфории. Что это только что было? Что-то точно было! Ого что было, если анализировать. Женя Никольский проголосовал за него? И устроил маленькое представление здесь, в туалете, сделав вид, что даже стажера в нем не признал, чтобы спустя десять секунд назвать полным именем?

Как интересно разворачивались события!

Условия конкурса оказались невероятно простыми: показать себя круче остальных за месяц.

В «Алмаксе» каждому новичку выделили своего персонального «менеджера», которым стал один из работников юридической фирмы. Паша достался Никольскому, точнее, Никольский достался Паше. И это был самый быстрый в истории способ заставить остальных девятнадцать человек его возненавидеть.

Идя к Никольскому, Паша готов был поклясться, что позади его хором послали на три буквы, а кто-то даже зашипел как разъяренная змея. Сделав вид, что безумно горд собой, Павел встал рядом с Никольским и с энтузиазмом ответил на рукопожатие.

Со стороны все, конечно, выглядело так.

В душе Паша переживал фейерверк других чувств. Стоя рядом с Никольским, он вдыхал аромат его парфюма и чувствовал прохладную ладонь, которая интимно легла ему в руку, чуть тронув за запястье… Это все было чем-то новым и безумно захватывающим для Паши.

Когда Женя улыбнулся ему и подмигнул, словно равному себе, Паша не удержался и ответил тем же.

Он развернулся к ребятам, желающим его убить, с самодовольной ухмылкой победителя. Все они грезили работать рука об руку с Никольским, некоторые даже кофе ему носили, чтобы выделиться, запомниться. И это только то, что Павел видел. Он подозревал, что за закрытыми дверями ему поступали более пикантные предложения, например, денежные или сексуальные. Однако Женя, видимо, отверг их, он предпочел Павла Елагина, хотя тот ничего толком не предпринял ради козырного местечка. И узнай они все, что Женя выбрал его – уже два раза, – наверное, сошли бы с ума от приступа зависти.

Вслед за церемонией распределения, последовало и первое задание.

Никольский отвел его в сторону и заявил, что им определенно стоит узнать друг друга, прежде чем начинать активно трудиться.

Гипнотизируя чужие глаза, Паша в них тонул.

– Узнать? – тупо переспросил он моргая.

– Да. Мы же целый месяц работать будем вместе. Ужин в ресторане или поездка в парк аттракционов?

– Парк.

– Хорошо. Я позвоню, Елагин, – хлопнул его по плечу Женя и пошел к остальным модельной походкой.

Убедившись, что Никольский в его сторону не смотрел, Паша проскочил в коридор и там, по уже знакомому маршруту, спустился в уборную. Смех да и только, он уже второй раз шел сюда, чтобы нервы успокоить. А где еще остаться наедине, чтобы хотя бы немного переварить то, что происходило с ним сегодня?!

В «Алмаксе» он всего за день впечатлений набрался на год вперед.

И Женя… Во всем был виноват именно он. Ему так понравилось его эссе о проблемных местах и неточностях современного Уголовного кодекса Российской Федерации?

Может быть, в самых смелых мечтах Паша и надеялся, что завоюет его уважение своим, с позволения сказать, профессионализмом, но…

Умывшись прохладной водой, Павел посмотрел в зеркало.