Читаем Рокот онлайн бесплатно
От столь странного для лексикона девушки сравнения отец опешил. Он не привык слышать от дочери грубости, обвинения или возражения. Она всегда поступала так, как он хотел, чтобы она поступила. И говорила то, что он хотел услышать.
Сегодня был не тот случай.
Марьяна ждала взрыва, но его не последовало.
– Хорошо, Марьяна, – сказал отец, еще больше смягчая голос (чувствовалось усилие, с которым он это делал). – Я не запрещаю тебе встречаться с друзьями. Друзья должны быть у каждого. Нормальные, приличные друзья, а не этот… недоносок на «Камри». Он опять тебя подвозил, верно? Один мой звонок – и у него не будет автомобиля, не будет водительских прав и не будет желания тебя подвозить. – Он пристукнул по столу ладонью. – Сядь и выслушай!
Марьяна мгновенно опустилась на стул и притихла.
– Ты должна меня понять, Марьяна, – продолжил отец, – если бы это был нормальный молодой человек, я бы слова тебе не сказал. Но по моей просьбе твоего «знакомого» проверили… И знаешь что? Сама послушай. Я озвучу только важное. – Он включил телефон, открыл какой-то документ и стал читать: – Платов Станислав Викторович, девяносто девятого года рождения, четвертая группа крови, усыновлен из Леногорского детского дома номер один супружеской парой, Дианой и Виктором Платовыми. Его нашли в трехмесячном возрасте на скамье в одном из дворов Леногорска и передали в дом малютки. Кто его биологические родители, не установлено, но наверняка наркоманы. Рос беспокойным, напористым, с детства имел криминальные наклонности. В юности его характеризовали как грубого и отчаянного подростка с плохой успеваемостью. Он фигурировал в деле о нападении на предпринимателя Сергея Ульянова, потом был еще один вопиющий случай…
– Папа, прекрати, – не выдержала Марьяна.
Она знала о Платове намного больше, чем ее отец, и давно перестала удивляться подробностям его жизни. Но это дурацкое «досье» выводило ее из себя.
– За этим парнем с самого детства ходит смерть, – сделал вывод отец. – При нем умер дед, потом – одноклассник. И в каждом случае он был единственным свидетелем их смерти. А может, это он их убил?
– Как ты можешь такое говорить?! – Марьяна вскочила. Руки затряслись, задрожало все ее тело. Но теперь не от страха, а от возмущения. – Если ты скажешь о нем еще хоть слово, я уйду!
Отец тоже встал. Их разделял стол, вдруг показавшийся Марьяне хрупким и неустойчивым.
– Марьяна, он тебе – не пара. Если тебя не смущает его сомнительное прошлое, то, может быть, ты обратишь внимание на то, что у него ни гроша за душой? Ты готова содержать альфонса?
Он загнал Марьяну в тупик. Она не знала, как доказать отцу, что не встречается со Стасом Платовым, что у них нет никаких отношений, кроме… каких?
Какие у них отношения? Приятельские? Дружеские? Отношения, спровоцированные обстоятельствами? Отношения, не имеющие названия?
Она и сама не знала.
– Папа, он просто мой друг, – отрезала Марьяна. – И я больше не хочу об этом говорить. Раньше я встречалась только с теми, кого ты для меня одобрял. И что, папа? Что из этого вышло? Они все ужасны, они мне не нравились, я не хотела даже к ним прикасаться. И я не буду больше плясать под твою дудку.
Отец громко засопел.
– Плясать под мою дудку? Заговорила, как твоя мать, да? – угрожающе произнес он. И в эту секунду его силуэт, освещенный светом из окна, в воображении Марьяны снова превратился в скалу, в вулкан злости и недовольства. Отец сжал кулаки и процедил: – И что ты планируешь делать? То, что делала твоя дражайшая мать последние десять лет? Напиваться, шляться по ночам и вести себя как потаскуха?
Марьяна открыла рот, чуть не задохнувшись. Попятилась от отца.
Увидев ужас в глазах дочери, испуг и неверие, он забормотал:
– Господи, малышка… прости меня. Прости меня, я не прав, я не хотел… прости меня…
Но она продолжала пятиться, мотая головой.
– Уходи, – прошептала она. – Уходи отсюда.
– Марьяна, – взмолился отец, его голос стал тонким, неуверенным, – папа никогда бы не обидел тебя. Только не тебя. Кого угодно, но только не тебя.
Губы Марьяны задрожали. Отец оскорбил ее умышленно, с ледяным расчетом, он специально сказал то, что сказал.
Она медленно произнесла, вкладывая в слова всю горечь, что сейчас ощущала:
– Теперь я понимаю, почему Стас подозревал в убийстве тети именно тебя.
Отец отшатнулся, чуть не повалив стул.
Вытаращил глаза, схватился за грудь, смял рубашку и, с присвистом задыхаясь, опустился на пол кухни.
– Папа! – Марьяна кинулась к нему. – Папа, папочка… что с тобой? «Cкорую»? Мне вызвать «Cкорую»?
Он отрицательно покачал головой, взял ее ладони в свои. Она села на пол рядом с ним. Его руки были ледяными.
