Читаем Рокоссовский. Терновый венец славы онлайн бесплатно
Рокоссовский. Терновый венец славы
Легендарному военачальнику, герою Великой Отечественной войны, Маршалу Советского Союза Константину Константиновичу Рокоссовскому (1896–1968) посвящен новый роман Анатолия Карчмита «Терновый венец славы».
Серия: Русские полководцы
Проза / Историческая прозаПолководческий талант проявился в годы Великой Отечественной войны. До 11 июля командовал 9-м механизированным корпусом, 16-й армией на Западном фронте. С июля 1942 года командовал Брянским, с сентября Донским, с февраля 1943 года — Центральным, с октября — Белорусским, с февраля 1944 г. — 1-м Белорусским, с ноября 1944 года до конца войны — 2-м Белорусским фронтом.
Войска под командованием Рокоссовского участвовали в Смоленском сражении, в 1941 г. — в битве под Москвой, в Сталинградской и Курской битвах, в Белорусской, Восточно-Прусской, Восточно-Померанской операциях. На Волоколамском направлении под Москвой танковому удару противника противопоставил глубокую противотанковую оборону, высокую активность и маневр, а в ходе контрнаступления для развития успеха создал в армии две подвижные группы, разумно сочетал фронтальный удар с обходом и охватом. При подготовке операций творчески применял принципы советского военного искусства, решительно массировал силы и средства на направлении главных ударов, смело маневрировал резервами, всегда учитывал сильные и слабые, стороны противника, исключая шаблон в боевых действиях. В битве под Сталинградом войска Донского фронта под командованием Рокоссовского ликвидировали окруженную группировку врага. В битве под Курском Рокоссовский, командуя войсками Центрального фронта, проявил военное искусство при отражении наступления немецко-фашистских войск, а затем и при разгроме орловской группировки противника в ходе контрнаступления. Организация и проведение артиллерийской контрподготовки 5 июля 1944 года в битве под Курском, оригинальность решения в операции «Багратион», заключавшаяся в нанесении двух мощных ударов войсками 1-го Белорусского фронта по сходящимся направлениям, достижение нарастающей силы ударов войсками 2-го Белорусского фронта но сходящимся направлениям, достижение нарастающей силы ударов войсками 2-го белорусского фронта с целью отсечения и разгрома крупных оперативно-стратегических группировок противника в 45 году в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях — наглядные примеры высокого полководческого искусства Рокоссовского, проявленного им в решающих сражениях Великой Отечественной войны. Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве 24 июля 1945 года.
После войны — главнокомандующий Северной группой войск (1945–1949).
В октябре 1949 года по просьбе правительства Польской Народной Республики с разрешения Советского правительства выехал в ПНР и был назначен министром национальной обороны и заместителем председателя Совета министров ПНР, ему было присвоено звание Маршала Польши. Рокоссовский избирался членом бюро ЦК ПОРП и депутатом сейма. По возвращении в СССР (1956 год) назначен заместителем министра обороны. С июля 1957 года — главный инспектор и заместитель министра обороны. С октября 1957 года командовал Закавказским военным округом. В 1958–1962 годах — заместитель министра и главный инспектор Минобороны. С апреля был генеральным инспектором группы генинспекторов Минобороны.
Рокоссовский много сделал для развития Советских Вооруженных Сил в послевоенный период с учетом опыта минувшей войны и научно-технической революции в военном деле. Депутат Верховного Совета СССР 2-го, 5–7-го созывов. Награжден 7 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 6 орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Кутузова 1 степени, орденом Победы и медалями. Похоронен на Красной площади у Кремлевской стены.
Жизнь — вещь грубая. Ты вышел в долгий путь — значит, где-нибудь и поскользнешься, и получишь пинок, и упадешь, и устанешь, и воскликнешь: «Умереть бы!» — и, стало быть, солжешь. Здесь ты расстанешься со спутником, тут похоронишь его, там — испугаешься. Через такие вот неприятности ты и должен измерить эту ухабистую дорогу.
Январь 1937 года выдался в Москве морозным и снежным. На Красной площади с утра суетились уборщики снега, над древним Кремлем носились стаи ворон и, выполняя фигуры высшего пилотажа, оглашали напряженную тишину хриплым карканьем.
К Спасским воротам скорым шагом подходил высокий стройный мужчина в военной форме. На меховой шапке комдива серебрился иней, над головой клубился пар. Он протянул документы военнослужащему НКВД и, слегка улыбнувшись, произнес:
— Пожалуйста!
— Делегат чрезвычайного 17 съезда Советов Российской Федерации Рокоссовский Константин Константинович, — почему-то вслух проговорил тот и вежливо козырнул.
— Проходите!
Рокоссовский впервые в своей жизни ступил на территорию Кремля. Хотя он был человеком не робкого десятка, но здесь его охватило какое-то неведомое до сих пор волнение, от которого трепетало сердце и горело лицо. Он медленно шел по стылой брусчатке, где каталась поземка, и все глядел и глядел по сторонам. Кое-где в затишках, там, где кремлевские стены смыкались под углом, дымилась снежная пыль. На куполах церквей и башнях Кремля дрожали золотые блики утреннего солнца.
Комдив обогнул колокольню Ивана Великого, остановился на мгновение у Царь-колокола и мимо Архангельского и Благовещенского соборов подошел к Большому Кремлевскому дворцу.
У входа во дворец у него вновь проверили документы, и он оказался в вестибюле, который был запружен делегатами съезда и встречающими. Оставив шапку и шинель в гардеробе и зарегистрировав свое прибытие, Рокоссовский по белокаменной мраморной лестнице, устланной коврами, начал подниматься в зал заседаний.
По этой лестнице поднимались сегодня, кажется, все представители российского общества — министры и ученые, писатели и военачальники, артисты и композиторы, в скромных одеждах рабочие и колхозники, гордые кавказцы в национальных костюмах.
Вместе с другими делегатами Рокоссовский прошел в зал заседаний и занял свое место посередине во втором ряду. Ровно в одиннадцать часов под бурные аплодисменты зала расселись в президиуме: Калинин, Молотов, Маленков, Каганович, Ворошилов и другие руководители партии и правительства.
Когда зал притих, на сцене, неся впереди левую руку, появился Сталин, в защитного цвета костюме и в сапогах.
Рокоссовский, в свои сорок лет проведший всю свою сознательную жизнь в боях и походах, никогда не видел и даже не Мог предположить, что обыкновенный земной человек может пользоваться такой любовью, славой и уважением, фанатичной преданностью людей.
Более десяти минут зал был заполнен возбуждающими возгласами и бурными рукоплесканиями. Почти каждый считал своим непременным долгом — кто густым басом, кто тенором, а чаще всего визгливым голосом — громко выкрикнуть здравицу в честь великого вождя.
Казалось, могут рухнуть своды этого исторического зала от неистового восторга, беспорядочного гуда голосов и криков.
Наконец Сталин опустился на стул в центре президиума и зал притих. Председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин объявил съезд открытым и провозгласил повестку дня: принятие новой Конституции РСФСР.
После дружных оваций Калинин близоруко посмотрел в зал, протер и повесил на нос очки, огладил седую клиновидную бородку и тихим голосом начал читать.
— По поручению российского исполнительного комитета…
— Да здравствует товарищ Сталин! Ура-а-а! Товарищу Сталину! — гремел зал.
— По поручению исполнительного комитета я приветствую делегатов 17 съезда Советов Российской Федерации, — продолжал Калинин. — Успехи социалистического строительства в Советском Союзе нашли свое яркое и четкое выражение в Сталинской Конституции 1936 года.
— Творцу сталинской Конституции сла-а-ава! — кричали делегаты. — Слава Сталину! Вперед к победе коммунизма! Да здравствует мировая революция!
— И наше первое слово и коммунистический привет… — снова начал читать взволнованным голосом Председатель ЦИК, — мы шлем тому, под чьим руководством…
Зал опять перебил докладчика.
— Вождю советского народа товарищу Сталину — ура-а! Слава Сталину — руководителю всех наших побед! Да здравствует мудрый вождь товарищ Сталин! Слава! Слава товарищу Сталину!
В таком же ключе продолжались все доклады и выступления. В начале работы съезда Рокоссовский чувствовал прилив необыкновенной энергии, радуясь тому, что доля и его труда есть в успехах, которые завоеваны под красными знаменами революции. Как-никак почти десять лет с небольшими перерывами он вел борьбу с врагами советской власти, с колчаковцами, семеновцами, бандами барона Унгерна и китайскими милитаристами во время конфликта на КВЖД. Однако Рокоссовский не мог согласиться со многими выступлениями. Слушая гладкие и пустые речи, комдив невольно отмечал, что ораторы чересчур стараются уверить товарища Сталина, что под его личным руководством СССР достиг процветания в экономической и культурной жизни.
Рокоссовский, исколесивший тысячи верст по Дальнему Востоку, не мог не видеть и голод, и разруху, особенно в сельской местности, и свирепость чиновников, отбирающих порой последнюю краюху хлеба в счет государственных поставок. Да и в Псковской области, где теперь дислоцируется его кавалерийский корпус, жизнь людей далека от того, о чем говорят на этом съезде.
«Видимо, безмерное восхваление благоденствия народа и заслуг в этом товарища Сталина считается обязательным для официальных речей. Кто знает, может, это надо для дела», — подумал Рокоссовский и посмотрел на президиум. Он не мог до конца понять, почему такое преклонение перед Сталиным захватило и людей, стоящих у руля партии и государства. Весь президиум напоминал ему хор, который без видимого дирижера рукоплескал вождю так, будто участникам хора заплатили за несколько месяцев вперед. Каждый член президиума до исступления хлопал в ладоши и подобострастно поглядывал в глаза Сталину. Особенно старался один — как потом выяснилось, это был Никита Сергеевич Хрущев. Он вытирал платком редкий пушок на крупной, как арбуз, голове и, улыбаясь до ушей, дольше всех рукоплескал, заискивающе глядя на вождя. Рокоссовскому показалось, что он даже слегка приседал, как бы говоря: «Смотри, смотри на меня, дорогой и любимый вождь, как я тебе самозабвенно предан!»
Небольшое расстояние до президиума позволило комдиву впервые в жизни разглядеть живого Сталина. Небольшого роста мужчина, густые черные волосы, невысокий лоб, острый прямой нос, под роскошными усами резко очерченные губы. Сталин вставал и садился медленно — почти никаких эмоций в движениях. Создавалось стойкое впечатление, что этот человек обладает недюжинной силой воли.
Когда зал в неистовстве кричал: «Да здравствует Сталин!..» — на его лице не дрожал ни один мускул. Лишь едва-едва заметная улыбка — иногда совершенно безразличная, иногда довольная — играла на его надменных губах.
Под строгой темноватой маской — никаких признаков переживания, спрятанные под темными густыми бровями глубоко посаженные глаза не выдают ни единого движения мысли.
Все страсти Кремлевского зала вдребезги разбивались о невозмутимое спокойствие вождя, как штормовые волны о гранитную скалу.
Рокоссовский, увлекшись размышлениями, не заметил, как выбился из общего темпа оваций, и начал вяло хлопать в ладоши. Вдруг он ощутил на себе тяжелый взгляд Сталина. Казалось, этот взгляд спрашивал: «Ты что, вояка, не уважаешь вождя народов?»
Почувствовав внутренний холодок, Рокоссовский устремил взгляд на трибуну, за которой очередной выступающий пел осанну товарищу Сталину, и захлопал в ладоши так, что рукам стало жарко.
Вся обстановка в этом зале для комдива была необычной и новой. Она, по всей вероятности, отражала основное направление политики партии и правительства на данном этапе развития страны. Оказывается, столица живет по каким-то своим меркам и законам, значительно отличающимся от принятых на периферии. Там жизнь естественнее и попроще, а тут напыщеннее и насквозь пропитана политикой.
Начиная с 1917 года, когда он перешел в ряды Красной Армии, в центре европейской части Союза Рокоссовский бывал очень редко. В 1924–1925 годах вместе с Жуковым, Еременко и Баграмяном учился на кавалерийских курсах в Ленинграде. В 1929 году был слушателем курсов усовершенствования высшего комсостава в Московской области. В 1930–1931 годах командовал дивизией в Белоруссии.
И вот теперь уже более года в Ленинградском военном округе командует корпусом и является начальником гарнизона Пскова.
А в основном вся его военная жизнь проходила в Забайкалье в маленьких городках и поселках среди простого люда.
И с русскими, и с бурятами, и с монголами, и с байкальскими чалдонами — со всеми он находил общий язык и поддерживал бескорыстную дружбу.
