Читаем Рокко (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Анна Мурзина

Бета — редактор:Анна Мурзина

Обложка: Машуля Валеева

Глава 1

— Он был хорошим парнем.

— Да, папа. — Грейс Мантини перекрестилась, когда носильщики несли гроб Бенито Форзани по дорожке кладбища «Тенистый отдых в Лас-Вегасе». Как дочь высокопоставленного босса мафии, она за эти годы присутствовала на стольких похоронах, что могла во сне повторить формальную похоронную службу.

— Он мог бы быть прекрасным мужем.

— Я в этом не сомневаюсь. — Но не для неё. Была ли она ужасным человеком из-за того, что испытала облегчение, когда солдат мафии, с которым отец хотел её познакомить, был найден мёртвым в переулке на следующий день после того, как её отец и брат прибыли в Вегас?

— Он носил бейсболку, так что ты не могла видеть, что у него не было уха, — продолжил отец с едва заметным намёком на улыбку. В отличие от многих других отцов-мафиози, он не был заинтересован в том, чтобы заставлять свою дочь выходить замуж за бандита, но это не мешало ему играть роль свахи всякий раз, когда они виделись.

— Янки? — с надеждой спросила она.

— Ред Сокс.

— Это бы не сработало, — сказала она. — Мне нравятся победители.

Её брат Том подавил смешок и выглянув из-за отца, ткнул её в бок. Он был на четыре года младше её. Его с рождения готовили к тому, чтобы он возглавил семейный бизнес. Однажды он станет «мужчиной», как их отец, Нунцио Мантини, ныне младший босс могущественной нью-йоркской преступной семьи Гамболи. Грейс надеялась, что это будет не слишком скоро. Люди менялись, когда становились вовлечёнными в семью, и как только эта черта была пересечена, серьёзный бизнес жизни в мире преступности и смерти сильно давил на их души.

Выражение её лица смягчилось, когда она заметила, что несколько человек смотрят в их сторону. Кладбище было заполнено членами преступной семьи Тоскани, составляющими Лас-Вегаскую фракцию нью-йоркской преступной семьи Гамболи. Все в чёрном, несмотря на палящее солнце над головой и невыносимую девяностоградусную жару (*90 градусов по Фаренгейту примерно равно 32 градусам по Цельсию, прим. перев.).

— Ты могла бы вернуться домой, если бы вышла за него замуж, — вздохнул отец. — У него была новая работа в Нью-Йорке. Дон Гамболи попросил Бенито лично заняться всей семейной бухгалтерией.

— Мне нравится Вегас, — солгала Грейс. — Я могу купить здесь дом, веселиться двадцать четыре часа в сутки, загорать все выходные, и у меня здесь моя карьера…

На самом деле, она ненавидела Вегас. Она родилась и выросла в Нью-Йорке, и была счастлива видеть пару солнечных дней в году. Ей нравился её послевоенный дом на Первой авеню, где она жила со своей тётей, отсутствие водительских прав в сумочке и мужчина, которого она любила каждой частичкой своего существа. Теперь у неё был старый Мицубиси Мираж с жалкими семидесятью четырьмя лошадьми под капотом, и ей приходилось очень попотеть, чтобы добраться на нём куда-нибудь; постоянно саднящая от солнца кожа, и вместо своего жилья она делила дом на ранчо со своей лучшей подругой Оливией и двумя джазовыми музыкантами, Мигелем и Итаном.

Так случилось, ведь семья была в мафии. У неё не было возможности выбрать ту жизнь, которую она хотела. Не удалось получить работу, о которой всегда мечтала. Не довелось жить в городе её сердца. И не удалось сохранить то, что так любила.

Она попыталась найти новую тему для разговора. Последнее, чего она хотела, это чтобы отец узнал, что она на самом деле не работает по своей специальности психолога. Вместо этого она сводила концы с концами, записывая джинглы (*джингл — музыкальный или вокальный продакшн-элемент оформления радио- или телеэфира, прим. перев.) для радио. Это было ближе всего к её разрушенной мечте стать джазовой певицей. Отец смирился с её решением переехать в Вегас шесть лет назад только потому, что она была так расстроена после нападения и сказала ему, что её якобы пытались ограбить, и она едва могла жить. Если бы он знал настоящую причину, по которой она уехала — нет, сбежала из Нью-Йорка, он бы никогда её не отпустил.

Священник закончил последние обряды, и толпа ответила надлежащими молитвами. Она почувствовала шёпот ветерка на своей шее, нежнейшую ласку. Дрожь пробежала по её спине, но когда она слегка повернулась, надеясь вдохнуть успокаивающий воздух, ветерок стих.

— Ты всегда можешь вернуться домой, если что-то не получится, — сказал отец. — Ты можешь остаться в доме и присматривать за Томом и мной, как ты делала после смерти своей матери. Мы не ели как следует с тех пор, как ты уехала. Восемь лет — это долгий срок, чтобы обходиться без брачиоле (*брачиоле — итальянское блюдо, состоящее из кусочков мяса, которые обжариваются в собственном соку или на оливковом масле, прим. перев.), что готовила твоя мать.

Грейс не упустила его ударения на слове «уехала» или оттенка осуждения, который сопровождал его. Её решение переехать в Вегас было приемлемым; её отказ от семьи два года назад — нет. Но всё изменилось, когда в шестнадцать лет она обнаружила, что её жизнь сплошная ложь. Её добрый, любящий отец на самом деле не страховой агент. Еженедельные похороны, которые они посещали, происходили не только потому, что её семье не повезло. И её мать истекла кровью на руках своей десятилетней дочери не в результате случайной стрельбы чрезмерно усердного полицейского.

И хотя откровение о том, что Папа был в мафии, объясняло некоторые особенности поведения её отца — уважение, которое он получал, когда они выходили на улицу, небольшие услуги, которые ему оказывали, намекающие на его реальную власть и влияние, — она не могла понять некоторые более масштабные вещи. Как мог её любящий отец быть преступником и убийцей? Как она могла носить одежду, которую он ей купил, есть еду, за которую он заплатил, или жить под его крышей, когда у него на руках была кровь и за всё было заплачено грязными деньгами? Как она могла хотя бы начать понимать те ужасные вещи, которые он совершил, чтобы занять пост младшего босса одной из самых могущественных семей организованной преступности в стране?

После того, как отец сказал ей правду, она сбежала. Точно так же, как она пыталась убежать после смерти своей матери. Сестра её мамы предложила взять её к себе, и отец, огорченный её полным и абсолютным отказом, согласился. Она думала, что ничто не может быть таким разрушительным, как открытие, что её отец не тот, за кого она его принимала, но это было ничто по сравнению с той ночью, когда её сердце вырвали из груди.

Она почувствовала щекотку на шее, на этот раз не лёгкий ветерок, а что-то, что она инстинктивно восприняла как предупреждение. Кто-то наблюдал за ней. Она бросила быстрый взгляд через плечо, но увидела только деревья, мерцающие на солнце, манящие её обещанием отдохнуть от жары в их прохладной тени.

— Вы можете заказать брачиоле в любом хорошем итальянском ресторане. Я тебе не нужна.

— Я старею, — снова вздохнул он. — Я беспокоюсь о том, что ты совсем одна. Я хочу увидеть, как ты устроишься.

— Свести меня с сыновьями твоих друзей — это не поможет. Ты знаешь, как я отношусь к… к тому, во что ты вовлечён.

Её отец ощетинился, прищурил глаза, напомнив ей, что, хотя его волосы поседели, а на широком лбу появились новые морщины и морщинки в уголках тёмных глаз, он не был слабым, добрым стариком. Его плечи всё ещё были широкими, спина прямой, и он был подтянут после многих лет занятий бегом и умеренного питания. Но более того, он держался уверенно и властно, как человек, привыкший, чтобы ему повиновались. Она могла притвориться перед самой собой, что сделала выбор уехать из Нью-Йорка и что она вольна жить в Вегасе так, как ей хочется. Но на самом деле она была здесь только потому, что он позволил это. Если она будет давить на него слишком сильно, он потащит её обратно в Нью-Йорк и заставит выйти замуж за бандита по своему выбору, и она ничего не сможет с этим поделать. Такова была власть Коза Ностры.

— Это не то, во что я вовлечён, — гневно сказал он. — Это то, кто мы есть. Это наша семья. Это наша кровь, наше наследие. Тебе это может не нравиться, но это часть тебя. Ты не можешь убегать от этого вечно.

— Это не значит, что я должна выходить замуж.

Он покачал головой, когда первая лопата земли с глухим стуком упала на гроб.

— Бедный Бенито. Невероятное совпадение, что его убили прямо перед тем, как он должен был встретиться с нами. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Ты спрашиваешь меня, убила ли я его? — Её голос повысился в тоне.

— Может быть, ты боялась, что я заставлю тебя выйти за него замуж… — пожал плечами отец.

Только в мафиозной семье отец мог задать такой вопрос. Да, он дал ей пистолет и научил стрелять, но она никогда бы не использовала его ни для чего, кроме самообороны, и он знал это.

— Я пацифист.

Том издал лающий смешок, а затем сразу же попытался скрыть его, изобразив приступ кашля.

— Я думал, ты пережила это много лет назад. — Губы её отца скривились в отвращении.

— Это не болезнь.

— Это в нашей семье, — прошептал Том.

— Ну, я его не убивала. — Грейс не собиралась когда-либо выходить замуж за одного из мужчин, которых предложит отец. После того, как её предали и сломали, её сердце было разбито, а тело покрыто шрамами, она не интересовалась любовью и ещё меньше интересовалась поиском мужчины, который бы обещал подарить ей весь мир только для того, чтобы забрать его при первых признаках беды. И даже если бы она кого-то нашла, то вышла бы замуж на своих собственных условиях. Она найдёт мужчину, который полюбит её и сможет смириться с тем, что она не сможет полностью ответить на эту любовь, потому что потеряла своё сердце шесть лет назад и никогда его не вернёт.

— Что насчёт отца Патрика? — Отец жестом указал на священника, проводившего последние обряды. — Он хороший мальчик. Хорошая семья. Он был бы хорошим мужем.

— Папа! Он священник!

Отец Патрик был одним из немногих священнослужителей, дружелюбных к мафии в Вегасе, а это означало, что он слышал такие признания, от которых у нормального человека вывернуло бы кишки наружу, его казна была переполнена, а его церковь каждое воскресное утро была полна до отказа.

— Он стал священником после смерти своей жены. Поскольку у него уже было плотское знакомство с женщиной, я верю, что он может жениться снова, и вы никоим образом не пострадаете за его веру. — Её отец поднял обе руки, как бы приветствуя священника в их преступной семье.

— Папа. Пожалуйста… — Она посмотрела на Тома, надеясь на его помощь, но тот лишь согнулся пополам от смеха. Она забыла, каким жестоким и откровенным мог быть её отец, что было одновременно проклятием и благословением в ту ночь, когда она, наконец, вернулась домой в поисках истины.

Она огляделась, чтобы посмотреть, не подслушивал ли их кто-нибудь, и уловила движение в тени позади отца Патрика.

Вот тогда-то она и увидела его.

Высокий. Тёмные волосы. Чёрная кожаная куртка плотно облегает широкие плечи. Широкая грудь, сужающаяся к узкой талии. Чёрная футболка, обтягивающая твёрдые бугры мышц. Бандана, поношенные джинсы, ботинки на толстой подошве.

Красивый. Её тело стало горячим там, где не должно было. Кем он был? Она не знала ни одного мужчины, который осмелился бы появиться на похоронах мафии в чем-либо другом, кроме костюма и галстука.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо, но солнце било ей в глаза, и он был всего лишь тёмной тенью по другую сторону могилы.

После окончания службы плотный темноволосый мужчина отделился от уходящей толпы и подошёл к ним с несколькими спутниками и двумя мускулистыми телохранителями на буксире. На вид ему было лет тридцать с небольшим, и он явно питал слабость к побрякушкам. По кольцу с бриллиантами сверкало на каждом из его толстых средних пальцев, тяжёлая золотая цепь обвивала шею, а на запястье он носил часы Escale от Louis Vuitton, которые показывали время в двадцати четырёх часовых поясах одновременно и имели циферблат, похожий на калейдоскоп. Грейс сразу же невзлюбила его, и ещё больше, когда он откровенно осмотрел её тело, пожимая руку её отцу.

— Нунцио. — Улыбка не коснулась его глаз, сосредоточенных на её груди.

— Тони. — Папа представил её и извинился, чтобы поприветствовать друзей.

Грейс сразу узнала его имя. Тони Тоскани был одним из двух самозваных боссов ныне разделённой преступной семьи Тоскани. После того как его отец Санто был убит, Тони заявил о своём праве наследования. Однако его кузен Нико Тоскани отказался принять его заявление. В беспрецедентной демонстрации неповиновения Нико забрал половину семейных капо, команду и активы и провозгласил себя боссом новой фракции отколовшихся. Дон Гамболи послал отца Грейс помочь разрешить ситуацию, либо утвердив того или иного брата в качестве босса, либо заключив своего рода перемирие, чтобы воссоединить семью.

Том, очевидно, знал Тони, и они пожали друг другу руки, но когда Грейс протянула руку, Тони прижал свои скользкие, холодные губы к тыльной стороне её запястья и отвёл её в сторону от Тома.

— Почему я не знал, что у Нунцио есть дочь? — пробормотал он так тихо, что только она могла его услышать. — Стыдно за твоё лицо. Ты могла бы быть почти хорошенькой.

Рука Грейс взлетела к щеке, откидывая тёмные волосы, чтобы скрыть длинный серебристый шрам, пересекавший левую сторону её лица от уха до подбородка. Хотя люди часто пялились на неё, мало кто был достаточно жесток, чтобы упомянуть об уродливом шраме, который разрушил её мечту стать певицей.

Она взглянула на отца, чтобы посмотреть, слышал ли он, что сказал Тони. Не у многих людей хватило бы наглости оскорбить дочь нью-йоркского босса, чья порочная и безжалостная натура проявлялась в яростной защите, когда дело касалось его семьи. Когда Грейс было шесть лет, её учительница в первом классе сообщила родителям, что ей нужны уроки коррекционного чтения. На следующий день она погибла в результате дорожно-транспортного происшествия. В то время Грейс не слишком задумывалась об этом. Но позже она поняла, что это был лишь один из многих случаев в её жизни, когда людям приходилось страдать из-за её связи с мафией.

Грейс попыталась вырвать руку, но Тони усилил хватку и потянул её поглубже в тень деревьев, которые совсем недавно казались такими притягательными.

— Похоже на нож, — сказал он. — Я прав? Кого ты разозлила? Или это было послание?