Читаем Рогалик в Хогвартсе онлайн бесплатно

Сознание вернулось рывком, будто кто-то дернул за невидимую леску, вытягивая из вязкого, теплого небытия в оглушающую, болезненную реальность. Первое, что я ощутил — тупая, ноющая боль в области лба, словно там раскаленный гвоздь медленно проворачивали в черепе. Второе — мерное покачивание и стук колес, безошибочно указывающие на поезд. Третье, и самое странное, — это тело. Оно было… чужим. Маленькое, тощее, с руками, которые казались слишком тонкими и слабыми, и ногами, едва достающими до противоположного сиденья.

Я резко сел, заставив себя разлепить веки. Комната, если это можно было так назвать, представляла собой тесное купе с мягкими, видавшими виды алыми сиденьями. За окном проносились размытые зеленые и коричневые пятна — поля и леса Англии, как подсказала какая-то глубинная, не моя память. Напротив сидели двое. Рыжий веснушчатый парень с длинным носом и перепачканной щекой, который в данный момент с энтузиазмом ковырялся в ухе кончиком волшебной палочки — господи, волшебной палочки! — и девочка с густой копной каштановых волос и слегка выпирающими передними зубами. Она читала толстенный фолиант с витиеватой надписью «История магии. Батильда Бэгшот».

— Гарри, ты чего так подскочил? Опять шрам? — спросил рыжий, извлекая палочку из уха и с любопытством разглядывая результат своих изысканий. Голос был по-детски высоким, но с нотками какой-то простоватой наглости.

Гарри. Меня назвали Гарри. И шрам… Я осторожно коснулся лба и нащупал рельефный рубец в форме молнии. Вот значит как. «Мальчик-Который-Выжил» собственной персоной. А рыжий, несомненно, Рон Уизли, и эрудированная особа рядом — Гермиона Грейнджер. Хогвартс-экспресс. Четвертый курс, судя по возрасту этих двоих и смутным обрывкам чужих воспоминаний, которые медленно просачивались в мое сознание, смешиваясь с моими собственными, куда более циничными и взрослыми.

В прошлой жизни, той, где не было волшебных палочек и говорящих шляп, меня звали иначе, и занимался я вещами, далекими от спасения мира от темных лордов. Я был… специалистом по выживанию. В самых разных, обычно крайне неприятных, условиях. И первое правило выживальщика — оценка обстановки и потенциальных угроз.

— Да так, просто голова разболелась, — пробормотал я, стараясь, чтобы голос звучал по-мальчишески. Мой собственный был бы здесь совершенно неуместен.

Гермиона оторвалась от книги, и ее взгляд тут же стал обеспокоенно-назидательным.

— Гарри, я же говорила тебе съесть что-нибудь из тележки! Ты почти ничего не ел на завтрак у Дурслей. Пустой желудок может вызывать головные боли, особенно при твоей… чувствительности к магическим возмущениям.

Ее забота показалась мне фальшивой, показной. В ее глазах читался не столько искренний интерес, сколько желание контролировать, направлять, убедиться, что «Герой» функционирует правильно. У Дурслей… Воспоминания о жизни с этими карикатурными злодеями были особенно яркими и неприятными. Но сейчас меня больше волновали эти двое.

Рон, услышав про тележку, тут же оживился.

— Точно, Гарри! Давай купим всего! Ты же можешь себе позволить, да? У тебя же куча золота в Гринготтсе! Купим шоколадных лягушек, может, опять попадется карточка с Дамблдором? А еще тыквенное печенье и котелки с кремом!

Алчность. Неприкрытая, детская, но оттого не менее отталкивающая. Он смотрел на меня, как на ходячий кошелек, и его энтузиазм был продиктован исключительно желанием поживиться за чужой счет. Я не винил его — бедность в многодетной семье Уизли была притчей во языцех даже в том мире, откуда я прибыл через книги и фильмы. Но от этого осознания становилось только гаже. Мальчик-Который-Платит-За-Всех.

— Может, попозже, — уклончиво ответил я, откидываясь на спинку сиденья и пытаясь привести мысли в порядок. Итак, я в теле Гарри Поттера. В поезде, идущем в Хогвартс. Начинается четвертый год обучения. Год, который, если мне не изменяет память о сюжете, должен быть особенно… насыщенным.

— Не будь занудой, Гарри, — протянул Рон, но тут дверь купе сдвинулась, и на пороге появилась женщина с ямочками на щеках и тележкой, заставленной всевозможными сладостями.

— Чего-нибудь с тележки, дорогие? — мило улыбнулась она.

Глаза Рона загорелись. Он посмотрел на меня с таким подобострастным ожиданием, что меня едва не стошнило. Гермиона же, наоборот, поджала губы, неодобрительно косясь на гору кондитерских изделий. Вероятно, уже подсчитывала количество сахара и вредных добавок.

Я вздохнул. Сопротивляться было бесполезно, это вызвало бы только лишние вопросы и подозрения. Придется играть роль.

— Да, пожалуйста. Возьму… всего понемногу, — я неопределенно махнул рукой в сторону тележки, стараясь не смотреть на Рона, который уже буквально подпрыгивал от нетерпения.

Пока ведьма отсчитывала сладости, а Рон сгребал их в охапку, благодаря меня преувеличенно громко, я заметил, как по проходу промелькнула группа старшекурсников. Они оживленно что-то обсуждали, и до моего слуха донеслись обрывки фраз: — …Турнир… Хогвартс принимает… невероятная честь….

Турнир? Какой еще турнир?

Гермиона, проигнорировав пиршество Рона, который уже разрывал упаковку шоколадной лягушки, вдруг подняла голову.

— Вы слышали? Кажется, они говорили о Турнире Трех Волшебников!

Рон, с набитым ртом, промычал что-то нечленораздельное, но в его глазах мелькнул интерес.

— Турнир Трех Волшебников? — переспросила Гермиона, обращаясь скорее к пустоте, чем к нам. — Но его же не проводили уже больше двухсот лет! Говорили, он стал слишком опасным. Смертность среди участников была очень высокой.

Смертность. Это слово неприятно резануло слух. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплую мантию, которая, как оказалось, была на мне. Мой внутренний выживальщик тут же напрягся. Любое мероприятие с высоким уровнем смертности — это то, чего следует избегать любой ценой. Особенно если ты — главный герой с мишенью на лбу.

— Ого! — Рон наконец проглотил сладость. — Настоящий турнир? С заданиями и всем таким? Вот бы поучаствовать! Представляете, какая слава! Вечная слава.

Его глаза снова заблестели, но на этот раз не от жадности к конфетам, а от жажды признания, от желания вырваться из тени своих многочисленных братьев и, конечно же, из тени «знаменитого Гарри Поттера». Еще одна грань человеческой натуры, такая же неприглядная, как и остальные.

Гермиона скептически хмыкнула.

— Рон, туда наверняка будут допускать только совершеннолетних. И это очень опасное состязание. Я читала, что в тысяча семьсот девяносто втором году все три чемпиона погибли — одного задавил василиск, другого растоптала химера, а третий… кажется, сошел с ума от проклятия.

— Звучит… увлекательно, — процедил я сквозь зубы, и эта фраза, кажется, прозвучала более саркастично, чем я рассчитывал. Но ни Рон, поглощенный мечтами о славе, ни Гермиона, углубившаяся в исторические справки, кажется, не заметили моего тона.

Я отвернулся к окну, наблюдая за мелькающим пейзажем. Итак, Турнир Трех Волшебников. Событие, которое, как я смутно припоминал из обрывков информации из прошлой жизни, станет центральным в этом году. И, если память не подводит, именно оно приведет к очередной порции серьезных неприятностей для Гарри Поттера. То есть, для меня.

Внезапно захотелось курить. Привычка, от которой я так и не смог избавиться в прошлой жизни, здесь казалась чем-то немыслимым. Но желание было настолько острым, что я невольно потер пальцы.

Окружающие. Алчность Рона, замаскированная под мальчишескую непосредственность. Контролирующая «забота» Гермионы, ее стремление все знать и всеми руководить, вероятно, проистекающее из комплексов и желания самоутвердиться. Это было только начало. Я еще не видел других учеников, преподавателей, не сталкивался с интригами этого мира, но уже сейчас, в первые же часы своего «попадания», я чувствовал гнильцу. Все эти улыбки, дружеские похлопывания, показное восхищение «героем» — все это было ширмой, за которой скрывались мелкие, а может, и крупные пороки.

Мир волшебства, сказка, о которой мечтают дети… Какая ирония. Я попал сюда не по своей воле, и первое, что ощутил — это отвращение. Отвращение к этому телу, к этой навязанной роли, к этим людям с их мелкими страстями. И страх. Глубокий, животный страх перед неизвестностью и осознанием того, что этот мир, несмотря на всю свою сказочность, может быть куда опаснее и беспощаднее, чем тот, из которого меня выдернули.

Поезд продолжал свой путь на север, унося меня все дальше от какой-либо надежды на возвращение и все ближе к месту, которое обещало стать ареной для очередного кровавого спектакля. Хогвартс. Школа чародейства и волшебства. А теперь, похоже, еще и место проведения Турнира Трех Волшебников.

Я закрыл глаза, пытаясь унять головную боль и тошноту. В голове крутилась одна мысль: выжить. Любой ценой. И если для этого придется отказаться от роли «героя», растоптать чужие ожидания и пойти против всех — значит, так тому и быть. Этот мир уже показал мне свою изнанку, и я не собирался играть по его правилам. Первое попадание. И я уже чувствовал, что оно будет далеко не последним испытанием на прочность. Главное — не дать себя сломать. И не позволить этим алчным, подлым людишкам использовать меня в своих играх.

Стук колес отбивал мрачный ритм: «Тур-нир… Смерть… Тур-нир… Смерть…»

Я крепче стиснул кулаки. Нет. Я не стану очередной жертвой. Я буду бороться. Даже если для этого придется стать кем-то, кого этот мир еще не видел. Кем-то хуже любого Темного Лорда.

Поезд резко дернулся, сбавляя ход. Мы подъезжали к Хогсмиду. Впереди меня ждала школа, полная тайн, опасностей и, как я уже понял, далеко не самых приятных личностей. И чертов Турнир, о котором я знал лишь одно — он сулит большие проблемы. Очень большие.

Прибытие в Хогвартс было столь же сумбурным и неприятным, как и вся поездка. Огромные, неуклюжие кареты, которые, как утверждала всезнающая Гермиона, тащили фестралы — невидимые для большинства лошадеподобные существа, видимые лишь тем, кто видел смерть, — подвезли нас к замку. Я старался не думать о том, почему я, в отличие от оригинального Гарри на этом этапе, кажется, смутно их различал — костлявые, перепончатокрылые силуэты во тьме. Возможно, моя прошлая жизнь оставила на душе достаточно шрамов, чтобы квалифицироваться.

Большой Зал встретил огнями тысяч свечей, парящих под заколдованным потолком, изображавшим звездное небо. Длинные столы факультетов уже ломились от яств, но аппетита у меня не было. Я огляделся, пытаясь оценить обстановку с точки зрения потенциальных угроз. Сотни учеников, гомонящих, смеющихся, предвкушающих пир и начало учебного года. Преподавательский стол во главе зала, где восседали Дамблдор с его обманчиво-добродушной улыбкой, МакГонагалл с ее вечно строгим лицом, Снейп, источающий привычную волну неприязни в мою сторону, и… новый преподаватель Защиты от Темных Искусств. Аластор «Грозный Глаз» Муди. Бывший аврор, хромой, с вырезанным куском носа и магическим глазом, который бешено вращался в глазнице, просвечивая, казалось, каждого насквозь. От него исходила аура опасности и паранойи, но даже это казалось более честным, чем приторная благожелательность некоторых других.

Распределение первокурсников прошло быстро, под аккомпанемент традиционной песни Распределяющей Шляпы, которая в этом году, кажется, была особенно занудной. Я едва обращал внимание, мои мысли были заняты другим. Турнир.

И Дамблдор не заставил себя долго ждать. Когда последний кусок пудинга исчез с тарелок, он поднялся, и зал мгновенно стих.

— Итак — начал он, и его голос, усиленный магией, разнесся под сводами зала, — теперь, когда мы все сыты и довольны, я должен сделать несколько важных объявлений. В этом году Хогвартс удостоен чести… — Он сделал драматическую паузу, обводя зал сияющими глазами поверх очков-половинок. — …провести у себя легендарное событие — Турнир Трех Волшебников!

Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Я видел, как Рон рядом со мной буквально подпрыгивал на скамье, его лицо раскраснелось от возбуждения. Гермиона, хоть и пыталась сохранить скептическое выражение лица, тоже не могла скрыть интереса.

— Да-да, я знаю, это захватывающе, — продолжил Дамблдор, когда шум немного утих. — Турнир Трех Волшебников, как многие из вас знают, это дружеское состязание между тремя крупнейшими европейскими школами магии: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. От каждой школы будет выбран один чемпион, который будет состязаться в трех магических заданиях. Турнир будет проходить в течение всего учебного года, и победитель получит вечную славу и приз в тысячу галлеонов.

Тысяча галлеонов. Глаза Рона стали размером с блюдца. Алчность, такая предсказуемая.

— Однако, — голос Дамблдора стал серьезнее, — участие в Турнире сопряжено с немалым риском. После тщательного рассмотрения Министерство магии и директора школ приняли решение ввести возрастное ограничение. Участвовать в отборе смогут только те волшебники, которым уже исполнилось семнадцать лет.

По залу прокатился разочарованный гул. Фред и Джордж Уизли, сидевшие неподалеку, громко застонали. Рон выглядел так, будто у него отняли любимую игрушку. Я же испытал мимолетное облегчение. Мне, то есть Гарри, было всего четырнадцать. Значит, я автоматически вне игры. Прекрасно.

Дамблдор представил Людо Бэгмена, начальника Отдела магических игр и спорта, и Бартемиуса Крауча-старшего, главу Департамента международного магического сотрудничества — двух судей от Министерства. Затем он объявил, что делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре, и отбор чемпионов состоится на Хэллоуин.

— Для отбора чемпионов будет использован беспристрастный судья — Кубок Огня, — пояснил Дамблдор. — Каждый, кто желает участвовать и соответствует возрастным требованиям, должен будет написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок. У вас будет двадцать четыре часа, чтобы это сделать. В вечер Хэллоуина Кубок выбросит имена трех избранных. И помните, это решение будет окончательным. Тот, кого выберет Кубок, будет связан магическим контрактом и не сможет отказаться от участия.

Магический контракт. Еще одна деталь, заставившая меня внутренне содрогнуться. Все в этом мире было пропитано какой-то принудиловкой, скрытой под слоем блестящей мишуры.

В последующие недели атмосфера в школе была наэлектризована ожиданием. Кубок Огня, массивный, грубо отесанный деревянный артефакт, установили в вестибюле, и вокруг него Дамблдор начертил возрастную линию — тонкую золотую черту на полу, которую, по его словам, не сможет пересечь ни один несовершеннолетний волшебник. Это не остановило Фреда и Джорджа от нескольких комичных, но безуспешных попыток обмануть линию с помощью Старящего зелья.