Читаем Родня онлайн бесплатно

© Чиж-Литаш А., 2018

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2018

— Едут! Ура! — с неподдельной детской радостью прокричал полковник. — Завтра будут в Минске.

Александр Петрович небрежно бросил телефонную трубку на диван и, схватив Аллу Владимировну, которая отвлеклась от жарки котлет и зашла посмотреть, чему так радуется супруг, закружил её в энергичном вальсе.

— Что случилось? — спотыкаясь в домашних тапочках, спросила она.

— Владик с семьёй завтра приедет к нам в гости! Представляешь, впервые за четыре года!

— Событие так событие! Витебск ведь находится рядом с Чукоткой!

— Алчонок, не будь злюкой! Это ведь так здорово, когда вся семья в канун Нового года соберётся за одним столом.

— Я не хочу быть, как ты выразился, злюкой, но где это видано, чтобы родной сын ни разу за четыре года не навестил родителей! — Алла Владимировна пыталась высвободиться из объятий мужа. — Этому нет оправдания!

— Я и не спорю. Наоборот, полностью согласен с тобой. Но, может, на этот раз встреча закончится хорошо и в семье наступит мир! — полковник мечтательным взглядом смотрел на жену.

Алла Владимировна посмотрела на супруга так, как смотрят на шестилетних детей, которые ещё не спотыкались о камни разочарований и невзгод, продолжают верить в Деда Мороза и думают, что жизнь — это большой шоколадный торт.

— Милый, я понимаю, что у тебя нет родных братьев и сестёр, от того ты и тянешься так к родне, но пойми же ты, наконец, что кроме тебя это больше никому не нужно!

— Это не так… — неуверенно ответил полковник. — Помнишь, как здорово мы проводили время в молодости?

— Это было в молодости! Мы тогда были беспечны и юны, и толком не понимали, что такое жизнь. Сейчас совсем другая история. Извини меня, дорогой, но твой двоюродный брат приезжает только тогда, когда ему что-то нужно. Поэтому я не удивлюсь, если он погостит у родителей день-другой и уедет домой, — она пристально посмотрела на мужа, который, опустив глаза в пол, молчал. — Когда они планируют навестить родителей?

— Сразу после нас, — нехотя ответил он. — Влад сказал, что, к сожалению, сможет задержаться у них всего на два дня.

— Я угадала эту мелодию с первых нот! — хлопнув в ладоши, сказала Алла Владимировна. — И поверь, к тебе он едет не от большой любви, а лишь для того, чтобы ты помог решить его проблемы.

Полковник молчал.

— По-моему, я и здесь попала в точку!

— Не совсем. Они хотят прикупить кое-какую технику и… — Виноградов тянул время.

— И?

— И попросили, чтобы я сводил их к целителю или к экстрасенсу, — полковник стыдливо смотрел на супругу.

— Мне не послышалось? — Алла Владимировна от удивления не могла найти подходящие слова. — Подожди, у них что-то случилось? Кто-то болен?

Полковник вновь потупил глаза в пол.

— Тьфу-тьфу! Никто не болен, просто они хотят почистить, как бы это сказать… — полковник пытался подобрать нужные слова, — почистить душу… Карма у них какая-то испачкалась. Вот. Кстати, Алла, ты не знаешь, что такое карма?

Супруга пропустила вопрос мимо ушей.

— Почистить душу? Это как? Достать её, вынести на белоснежный снег и хорошенько выбить, как грязный ковёр? Или постирать в стиральной машине? — Алла Владимировна сыпала аллегориями. — Ты извини меня, дорогой, но, наверное, я что-то пропустила в этой жизни.

— Я и сам толком не понял. Просто я как-то говорил Владику, что у меня есть один знакомый целитель. К нему приезжают со всего мира люди. Вот он и попросил свести их.

— Душу почистить! — не унималась супруга. — А может, нужно просто жить по совести? Может, нужно хотя бы раз в неделю звонить родителям? Или приезжать к восьмидесятилетним старикам чаще, чем раз в четыре года? Может, тогда и не придётся душу чистить?

Александр Петрович кивал.

— Я просто хочу, чтобы родня была роднёй, а не просто словом! Мы же родные люди, грех не общаться! Ты пойми, Алла, мне сосед по лестничной площадке стал роднее, чем двоюродный брат! У меня кроме его семьи никого нет! Родители умерли, родных братьев и сестёр нет, только они! Не смотри на меня так, вы — отдельный разговор! Вы — святое. Я говорю про родню.

— Саша, Саша, я не перестаю удивляться тебе и одновременно влюбляться в твою неподдельную детскую искренность и доброту. У тебя огромное сердце и душа, как океан, у которого нет берегов, — она с любовью в глазах смотрела на мужа. — Просто пойми, не все хотят быть семьёй, как ты! Для кого-то семья — это обуза. Создать семью и идти с ней по жизни — огромный труд, а, как ты сам знаешь, твоих родственников трудягами не назовёшь. Прости… — Алла Владимировна крепко обняла супруга и вышла из комнаты, — котлеты сгорят, — из кухни крикнула она.

Александр Петрович стоял посреди большой гостиной и обдумывал сказанное. Он знал, что супруга права, и под каждым её словом мог подписаться, но вера в лучшее жила в нём с детства, особенно когда за окном выпадал снег. Полковник надеялся, что снег всё покроет… И обиды, и зависть, и злость. К сожалению, некоторые поступки людей были неподвластны ни снегу, ни чародею, ни молитве.

Тёмно-синий внедорожник пытался припарковаться под окнами дома Виноградова. Новенькая «БМВ» выписывала пируэты, стараясь втиснуться между стареньким «Рено» и умирающей «Тойотой».

Владислав Филиппов был неимоверно горд новой покупкой. Полгода он трудился не покладая рук, ремонтируя вместе с супругой четырёхколёсных доходяг. На зарплату Владислав никогда не жаловался, он умел зарабатывать деньги. И даже в кризисное время умудрялся плыть против течения и не тонуть в долговых ямах.

Помогая супруге доставать вещи из багажника, он с жалостью посмотрел на дом двоюродного брата.

«Бедный братец, он так и не сумел ничего заработать в этой жизни, — разглядывая светящиеся разноцветными огоньками окна дома, размышлял Филиппов. — Столько служить. Ради чего? Ради пенсии в три копейки и десятка орденов. То ли дело я, — ласково поглаживая капот машины, думал он. — Сто штук. Но оно того стоило. Может быть, столицу таким автомобилем не удивишь, но в Витебске каждый знает, чья это машина».

Наталья Васильевна Филиппова изначально считала эту поездку утомительной и бессмысленной. Общение с родственниками вызывало у неё приступы головной боли, которые почему-то всегда заканчивались температурой и больным горлом. Ни слякотная погода, ни витающая в воздухе ОРВИ не были виноваты в её недуге. Родня для неё была вроде аллергена. Поэтому единственным противоаллергенным лекарством были алкоголь и целая коробка неизвестных простому человеку трав, крупинок и таблеток. С этой чудо-табакеркой Наталья Васильевна не расставалась никогда. Нестандартным методам лечения от всего-всего Наталью обучила её дочь Ксения, которая уже девятый год не могла окончить медицинский и удостоиться гордого звания «доктор».

Ксения с детства считала, что послана на эту планету, чтобы творить добро и спасать людей, даже если они её об этом не просят. Поэтому мечась в выборе профессии: от учителя к волонтёру, от ветеринара к врачу, Ксения подала документы в медицинский. Родня ликовала: доктор дома — это замечательно. Старики надеялись на внимание внучки, тёти и дяди — на практический совет, родители — на скорую помощь от дочери. К сожалению, надеждам родственников не суждено было осуществиться. Когда очередной учебный год внучки не увенчался успехом, бабуля с дедулей решили стать на учёт в местную поликлинику, а родители, наконец-то, заглянуть в зачётную книжку дочери.

За время учёбы Ксения поняла одно: медикаментозные способы лечения — прошлый век. Будущее за биологическими добавками, коралловой водой и сушёными травами. Девушка была на-столько убедительна, что вскоре всё семейство стало поклоняться воде, упаковками жевать капсулы под названием «Здоровых дух в одной таблетке», а на полдник вместо молока и пряника перекусывать зёрнами льна и корешками алое.

Новая вера поселилась в их доме. Это касалось не только еды, но и религии. Стараясь очиститься от плохой энергетики, семья Филипповых перепробовала всех витебских колдунов, экстрасенсов и даже психиатров. Но так и не обретя покой, семейство упаковало чемоданы и приехало искать лекарство от недугов в столицу, однозначно решив начать новый год с новой жизни и с положительной энергетикой.

Для Ксении понятие «родственники» было чем-то абстрактным, не носившим важной информации. Девушку больше интересовали местные энергетические клубы, магазины с амулетами и оберегами от всех болезней. В общем, вся та ерунда, которой подростки переболевают в шестнадцать лет. Родители уже многие годы практически не общались с родственниками, огородив от кровной любви и родную дочь. Поэтому тёплых чувств к своим дяде, тёте и сёстрам Ксения не испытывала.

— Папа, я всё правильно записала? — она достала из кармана записку и прочитала имена.

— Да, только я просил тебя выучить это наизусть! Ты же не будешь доставать шпаргалку из кармана каждый раз, когда захочешь обратиться к своей тёте или сестре?

— Не повышай на неё голос, — встряла мать, — для неё это просто набор букв, а не родня. Где были все эти люди на протяжении её жизни? Кто-нибудь интересовался её судьбой? Вот-вот! Поэтому нет ничего удивительного, что она не помнит их имена!

Дочка самодовольно улыбалась и кивала головой в такт маминым словам. Она знала, что мать всегда её поддержит, будь даже она тысячу раз не права. Именно поэтому двадцатишестилетняя девица так и не научилась до сих пор мыть посуду, варить кашу и стирать свои колготки.

— Дядя Саша, тётя Алла, Настя и Оля, — прищурив один глаз и нахмурив брови так, что на лбу образовались складки, вслух проговаривала Ксения. — Всё правильно?

— Да, только Оля с семьёй живёт в Санкт-Петербурге. Дома тебя ждёт Настя, это твоя троюродная сестра!

— Бред какой-то! Троюродная сестра! Какая она мне родственница? В ней три капли моей крови!

Если бы Настя только могла представить себе, какая встреча состоится буквально через несколько минут, она с радостью сцедила бы эти три капли крови назад своей сестре, только бы не именоваться больше с ней родственниками.

Перед входом в подъезд Ксения бросила сумки в кашицу грязного снега и, закинув ногу на поручень, предназначенный для детей, вытерла прилипший снег с песком с подошвы ботинок.

— Па, ну возьми сумки! Тяжело же! Мне ещё рожать! — сказала она.

Владислав Иванович под прицельным взглядом супруги поднял сумки и, затаскивая их в подъезд, подумал о том, что вряд ли он когда-нибудь дождётся внуков. Так как для начала нужно было выдать это лохматое сокровище за кого-нибудь замуж.

Остановившись на секунду, он ещё раз взглянул на дочь, которая шла налегке и не придержала дверь родителям. Он грустно вздохнул, осознавая, насколько точно предсказал будущее единственной кровиночки.

Лифт неспешно путешествовал по этажам, то и дело останавливаясь и подбирая новых пассажиров. Ксения нетерпеливо трясла ногой, периодически постукивая новым сапожком по свежевыкрашенной стенке подъезда. Лифт как будто испытывал терпение долгожданных гостей, сделав очередную остановку на втором этаже.

«Убогенько, — осматриваясь по сторонам, думала Наталья Васильевна, — чувствую, это будут ещё те выходные! Если бы не этот именитый экстрасенс-целитель, ноги бы моей не было в этом грязном городе. Всё ради дочери!» — она с любовью посмотрела на Ксению.

— Мам, глянь, у них занавески на дверях в подъезде, — выйдя из лифта, с пренебрежением сказала Ксения, — вот людям заняться нечем! Только лишнюю пыль собирают, а мы потом этим дышим! Ты ведь всегда говорила, что всё это лишние пылесборники!

— Дорогая, это они повесели ради красоты! Надо же хоть чем-то скрыть убогость этого жилища. А теперь закрой свой ротик и надень улыбочку. Вот их дверь, — она легонько потеребила дочь за щёки, заставляя её улыбнуться.

Александр Петрович поправлял воротник рубашки перед зеркалом. В честь приезда брата он заставил нарядиться всё семейство. Алла Владимировна нехотя надела скромное чёрное платье, дополнив образ жемчужным ожерельем на тонкой нитке. Насте идея с переодеванием тоже не пришлась по душе. Сперва выразив ярый протест, она всё-таки сдалась, уступив просьбе любимого отца.

— Мои дорогие девочки, — выливая на себя остатки своего любимого одеколона «Дагер», сказал он, — для меня эта встреча — долгожданное событие. Я знаю, что вы у меня умницы, но всё же хочу попросить вас быть гостеприимными и внимательными к нашим гостям.

— Дорогой, не переживай, — Алла Владимировна ласково погладила мужа по плечу, — всё будет хорошо, даже не сомневайся.

Александр Петрович с нежностью посмотрел на жену. Его глаза, наполненные теплом, выражали благодарность.

— А вот и они! — Виноградов поправил выбившийся ус специальной расчёской и подошёл к двери. Его сияющая улыбка осветила тусклый лестничный коридор. — Здравствуй, мой дорогой! — полковник сжал в объятиях двоюродного брата, словно это был самый родной для него человек.

Владислав был растерян. Очевидно, что он не ожидал столь радушного приёма.

— Как же я рад вас всех видеть! Сколько лет прошло с последней встречи? Четыре года, а может быть и больше…

— Где-то так, — Владислав стыдливо потупил глаза. — Я надеюсь, ты помнишь мою семью?

Наталья и Ксения стояли позади него, с высокомерием разглядывая довольно скромное, но в то же время уютное жилище полковника.

— Конечно, помню, — распахнув руки, готовые к новым объятиям, сказал Александр Петрович и сделал шаг навстречу родственникам, — Наташа, ты как всегда прекрасна!

— Знаю, знаю, но всё равно приятно! — без ложной скромности ответила она.

— Ксюша, как ты выросла! Встретил бы на улице — не узнал. Красавица! — полковник искренне рассыпался в комплиментах.

— Спасибо, дядя Саша. Здравствуйте, тётя Алла, — она нехотя махнула рукой в сторону хозяйки дома.

Алла Владимировна, поняв, что радушных объятий ждать не стоит, спрятала удивление и добродушно улыбнулась в ответ. Настя стояла позади, лишь наблюдая за дальними родственниками, которые не обращали на неё внимания.

— Настенька, ты так изменилась, — наконец сказала Наталья Васильевна, — то ли поправилась, то ли выросла. А что это у тебя на лице? Аллергия?

— И вам здравствуйте, тётя Наташа, — Настя сглатывала подступающее к горлу раздражение, повторяя про себя просьбу отца. — Как добрались? Вы так долго не приезжали, наверное, было много работы?