Читаем Родительский парадокс онлайн бесплатно

Жизнь родителя бывает разной. Одна существует в наших фантазиях, другая же — это банальная, приземленная повседневная реальность. Совершенно понятно, какую из них ведет Анджелина Холдер. Ее трехлетний сын Эли объявляет, что намочил свои шорты.

— Хорошо, — говорит Энджи, почти не глядя на сына. Она занята другим делом — готовит курицу на обед. Вечерняя смена в больнице у нее начинается в три часа. — Поднимись к себе и переоденься.

Эли стоит на кухонном стуле и поедает чернику.

— Я не могу, — отвечает он.

— Почему не можешь?

— Я не могу.

— Думаю, ты все можешь. Ты уже большой мальчик.

— Я не могу.

Энджи снимает с рук силиконовые перчатки.

— Что делает мамочка? — спрашивает она.

— Переодевает меня, — отвечает Эли.

— Нет, я готовлю. Так что попробуй справиться сам.

Эли начинает хныкать. Энджи бросает свои дела. Она раздражена, недовольна, но ей ничего не остается. В книгах о родительстве должны быть советы для подобных случаев, но у нее нет времени на книги. Ей нужно приготовить обед, помыть посуду и найти, во что переодеть Эли.

— Почему ты не можешь переодеться сам? — спрашивает она. — Я хочу выслушать твои доводы.

— Я не могу.

Энджи смотрит на сына. Я буквально вижу, как она мысленно ведет те же самые расчеты, что и все остальные родители в подобных ситуациях. Она хочет понять, стоит ли настаивать. Эли вполне в состоянии переодеться сам.

В отличие от большинства трехлеток, он обычно делает это с первого захода — надевает правильно рубашку и для каждой ноги находит свою штанину. Теоретически Энджи могла бы и дальше настаивать.

— Может быть, ты поднимешься и найдешь себе новую одежду, — говорит она, немного подумав. — Может быть, ты найдешь себе зеленые трусики? На твоей полке для белья?

С точки зрения взрослого, подобное предложение — хороший компромисс, позволяющий сторонам сохранить лицо. Оно выгодно для обоих участников.

Но трехлетний Эли не принимает такой ответ. Он роется в сумке Энджи.

— Зай хочет это, — говорит он, вытаскивая батончик с хлопьями. Зай — его младший брат по имени Хавьер.

— Нет, не хочет, — спокойно, но твердо отвечает Энджи. Она выбрала курс и строго его придерживается. — Я хочу, чтобы ты сделал то, о чем я тебя просила. Ты меня не слушаешь.

Эли продолжает рыться в сумке. Энджи подходит и указывает ему на лестницу.

— Ты должна мне помочь! — возмущается Эли.

— Нет, не должна, — отвечает мама. — Я кладу твою одежду в отведенное для нее место. Поднимись и возьми себе новые трусики.

На пару секунд воцаряется напряженная тишина. Как же уломать трехлетку? Энджи заговорщически смотрит на Зая и говорит:

— Ведь твой брат — неглупый мальчик, правда? Что мы с ним сделаем?

Эли недоволен, но капитулирует. Он медленно поднимается по лестнице.

Примерно через минуту он появляется на верхней площадке, обнаженный, как купидон, и швыряет вниз чистые зеленые трусики.

— Ты нашел свои зеленые трусики! — восклицает Энджи. — Молодец!

Энджи подхватывает трусики, словно свадебный букет.

До появления детей Энджи и подумать не могла, что будет с радостью смотреть, как малыш швыряет трусы с лестницы. Она наверняка даже не представляла, какие сложные и длительные переговоры придется провести, чтобы добиться такого результата. Вряд ли она рассчитывала, что подобные переговоры — часто надоедливые и раздражающие — станут неотъемлемой частью ее жизни по утрам и вечерам.

Раньше Энджи по вечерам работала медсестрой в психиатрическом отделении, а в свободное время каталась на велосипеде и рисовала. В выходные они с мужем уезжали в горы, к водопаду Миннеаха. Ее жизнь была только ее жизнью.

Даже самые организованные люди не могут подготовиться к тому, какой станет их жизнь после появления детей. Они могут скупить все книги по родительству, изучить опыт друзей и родственников, порыться в памяти и вспомнить собственное детство. Но разрыв между подобными представлениями и реальностью измеряется световыми годами.

Будущие родители не знают, какими будут их дети. Они не представляют, каково это — постоянно умирать от тревоги за них. Они не догадываются, что означает каждый раз пересматривать самые простые решения или заниматься несколькими делами одновременно даже во время чистки зубов. А что они скажут о списке поручений, который непрерывно крутится у них в голове? Появление ребенка — это одна из самых внезапных и резких перемен в жизни взрослого человека.

В 1968 году социолог Элис Росси опубликовала статью, в которой подробно анализировала эту резкую перемену, назвав ее «Переход к родительству». Она писала, что появление ребенка нельзя сравнить ни с периодом ухаживания, предшествующим браку, ни с профессиональной подготовкой, которую человек проходит, чтобы стать, например, медсестрой. Ребенок просто появляется — «хрупкий и таинственный» и «полностью зависящий от родителей».

Для того времени этот взгляд был очень радикальным. Тогда ученые больше интересовались влиянием родителей на детей. Росси повернула телескоп в обратном направлении. Она задала тот же вопрос с обратной точки зрения: «Какое влияние родительство оказывает на взрослых? Как дети влияют на жизнь матерей и отцов?» Прошло сорок пять лет, а мы так и не нашли четкого ответа на эти вопросы.

Впервые этот вопрос пришел мне в голову вечером 3 января 2008 года, когда родился мой сын. Но по-настоящему я задумалась над ним спустя два года. Тогда я писала статью для журнала «New York» о последних открытиях социологов.

Ученые заявили, что родители вовсе не счастливее бездетных супругов, а зачастую и значительно менее счастливы.

Это заключение идет вразрез с нашими устоявшимися убеждениями, но исследования продолжались почти шестьдесят лет — они начались еще до работ Росси. Первые результаты были получены в 1957 году, когда нуклеарная семья находилась в большом почете. Тогда статья называлась «Кризис родительства». Всего на четырех страницах автор сумел полностью разрушить существующие взгляды и заявил, что появление младенца ослабляет брак, а не спасает его.

В статье приводятся слова одной из мам: «Мы знали, откуда берутся дети, но мы не знали, какими они будут». А дальше автор переходит к описанию жалоб участниц опроса.

Отцы испытывают повышенное экономическое давление, они лишаются секса и чувствуют «общее разочарование в роли родителя».

В 1975 году появилась еще одна важная статья, в которой говорилось, что после того, как «гнездо опустеет», мамы вовсе не впадают в отчаяние, как считалось ранее, но становятся счастливее тех, чьи дети продолжают жить дома. В 1980-e годы, когда женщины начали активно работать вне дома, социологи убедились: хотя работа благотворно сказывается на ощущении благополучия женщины, наличие детей этот позитивный эффект заметно снижает.

В течение следующих двух десятилетий эта картина прояснилась еще больше. Исследования показали, что из-за детей психологическое здоровье матерей ухудшается в большей степени, чем отцов, а у одиноких родителей больше, чем у тех, что состоят в браке.

Психологи и экономисты стали получать сходные результаты даже тогда, когда к ним не стремились. В 2004 году пять ученых, в том числе нобелевский лауреат, экономист Дэниел Канеман, провели исследование того, какие занятия приносят работающим женщинам наибольшее удовольствие. Они опросили 909 работающих женщин из Техаса.

Дети заняли в списке шестнадцатое место из девятнадцати — после приготовления пищи, просмотра телевизора, дневного сна, шопинга и даже после работы по дому.

Психолог из университетов Беркли и Сан-Франциско Мэтью Киллингсворт выяснил, что дети занимают далеко не первое место в списке тех, чье общество доставляет удовольствие их родителям. В телефонном разговоре Мэтью сказал мне: «Общение с друзьями приятнее общения с супругом. Общение с супругом приятнее общения с другими родственниками. Общение с родственниками приятнее общения со знакомыми. А общение со знакомыми приятнее общения с родителями. И даже родители для человека приятнее детей. Согласно опросу, общение с детьми практически не отличается от общения с незнакомцами».

Подобные исследования весьма провокационны. Но их результаты рисуют неполную картину. Когда ученые пытаются измерить конкретные эмоции родителей, то получают совершенно иные — и гораздо более тонкие — ответы.

Проанализировав 1,7 миллиона ответов, полученных Институтом Гэллапа, психологи Энгус Дитон и Артур Стоун выяснили, что родители, живущие вместе с детьми в возрасте до пятнадцати лет, чаще радуются и чаще огорчаются, чем бездетные пары. (Ученые только что передали полученные результаты для публикации.) Когда исследователи задавали более глубокие и сущностные вопросы, то оказывалось, что родители гораздо чаще говорят о значимости и осмысленности своей жизни.

Другими словами, дети осложняют нашу повседневную жизнь, но в то же время придают ей глубокий смысл. «Сплошная радость и никакого веселья» — так сказала мне моя подруга, у которой двое маленьких детей.

Вы можете ошибочно заключить, что исследования социологов можно подытожить весьма мрачным образом: «Дети делают людей несчастными». Но, думаю, более точно назвать родительство термином, предложенным социологом Уильямом Доэрти, — «высокозатратное занятие, приносящее высокую награду». А высокая степень затрат объясняется тем, что современное родительство резко отличается от того, каким было когда-то.

Самые тяжелые стороны родительства никогда не меняются — например, недосып, который, по оценкам исследователей из университета Онтарио, в определенных отношениях влияет на человека так же, как употребление алкоголя. (Какая восхитительная аналогия!) Мы обязательно проанализируем и обсудим эти временные трудности. Но меня интересуют и новые особенности современного родительства.

Невозможно отрицать, что жизнь современных мам и пап стала гораздо более сложной, а готовых сценариев, которые помогали бы справляться с этими сложностями, не появилось. Отсутствие норм еще больше осложняет жизнь и почти гарантированно приводит к явному личному и культурному стрессу.

Совершенно ясно, что за последние десятилетия опыт родительства кардинально изменился. Но в целом я бы выделила три основных аспекта, которые приводят к наибольшим сложностям. Первый — это возможность выбора. Еще недавно мамы и папы не могли контролировать состав семьи и решать, когда появятся дети. Дети появлялись в силу социальных условностей, экономической необходимости или моральных обязательств перед семьей и обществом (а порой по всем трем причинам).

Сегодня же взрослые считают детей высшим достижением жизни и к их воспитанию относятся с тем же чувством независимости и индивидуальности, как и к любому другому амбициозному жизненному проекту. Люди заводят детей в соответствии с собственными потребностями и воспитывают их в соответствии с собственными представлениями. Действительно, многие взрослые не заводят детей, пока не почувствуют себя полностью готовыми. В 2008 году 72 процента женщин в возрасте от 25 до 29 лет, имеющих высшее образование, не имели детей.

Поскольку многие из нас сегодня воспринимают этот «проект» как дело добровольное, а не обязательное, как было раньше, у нас сформировались повышенные ожидания. Мы хотим, чтобы дети стали для нас источником экзистенциальной самореализации, а не рядовой частью повседневной жизни.

Вступает в действие принцип дефицита — мы выше ценим то, что является редким и к получению чего были приложены серьезные усилия. (В прошлом году более 61 500 детей появились на свет в результате новых репродуктивных технологий.) Как пишет психолог Джером Каган, столь тщательное планирование семьи «неизбежно придает младенцу значение намного большее, чем прежде, когда у родителей было полдюжины детей, причем все они появлялись на свет абсолютно случайно».

Это изменение можно истолковать популярным, хотя и довольно нелестным образом: сегодня воспитание детей стало занятием нарциссическим. Но можно подойти к этому и по-другому: откладывая рождение детей, современные родители гораздо более четко представляют себе свободы, от которых готовы отказаться.

Вторая причина, осложняющая современное родительство, это изменение к худшему рабочего графика. Сегодня работа не заканчивается после окончания рабочего дня. Смартфоны продолжают звонить, экран ноутбука гаснет поздней ночью. Еще более значимую роль играет занятость женщин — большинство современных мам сегодня работают. И это привело к решительному изменению правил домашней жизни. В 1975 году работали всего 34 процента женщин, имеющих детей в возрасте до трех лет. Сегодня это количество возросло до 61 процента.

Эти женщины приносят домой бекон, жарят его, подают на завтрак и используют жир для того, чтобы сделать свечи для детского школьного проекта. Такое положение дел не новость. Но распределение родительских обязанностей в этих условиях остается неопределенным. Ни правительство, ни частный бизнес к этому все еще не готовы и перекладывают довольно тяжелый груз на плечи самих родителей.

Хотя современные отцы вовлечены в воспитание детей в гораздо большей степени, чем отцы из прошлых поколений, они двигаются вслепую, действуя методом проб и неизбежных ошибок.