Читаем Роберт (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Эллин Стенли
Эллин Стенли
Роберт
Стенли Эллин
РОБЕРТ
В июньский полдень окна шестого класса были широко распахнуты, и в них врывались все звуки разбегавшейся после занятий школы: рев заведенного автобуса, скрип гравия под спешащими ногами, голоса, горланившие в разухабистом задоре:
"Будь здорова и живи
Школа-бола номер три!"
Мисс Джилди вздрогнула от последнего, особенно пронзительного вопля и приложила пальцы к больному лбу. Она страшно устала, больше чем за тридцать восемь лет учительства, и говорила себе, что на то были причины. Полугодие оказалось очень неудачным, совсем дрянным. Большой класс, директор вечно надоедал с новой методикой, и ужасная смерть матери, посреди всего.
Возможно, я была слишком привязана к ней, подумала мисс Джилди. Возможно, должна была помнить, что моя старая мама когда-то умрет и оставит меня одну на всём белом свете. Но ведь от того, что постоянно об этом думаешь, легче не становится. Нужно постараться забыть.
И будто всех бед было мало, в последние недели свалилась на нее эта безумная история с Робертом. Очень милый мальчик вдруг, ни с того, ни с сего, стал совершенно невозможный. Нет, он не надоедал и не безобразничал, но предавался среди бела дня нескончаемым грёзам, и ей приходилось десятки раз его тормошить. Она перевела взгляд на Роберта, который остался один в классе на парте перед ней. Стриженный под скобку, аккуратно причесанный, лопоухий худенький мальчик. Бледное лицо и мягкие, но серьезные голубые глаза.
- Роберт!
- Да, мисс Джилди.
- Ты знаешь, почему я велела тебе остаться после уроков?
Он задумчиво нахмурился, будто его вызвали отвечать по теме, которую он не выучил.
- Наверно, потому что я себя плохо вел, - выдавил он, наконец.
Мисс Джилди вздохнула.
- Нет, Роберт, совсем не поэтому. Я сразу вижу плохих мальчишек, но ты не такой. Я вижу, что тебя что-то тревожит, что-то не выходит у тебя из головы, и думаю, что я смогу помочь тебе.
- Честное слово, мисс Джилди, меня ничего не тревожит.
Мисс Джилди достала серебряный карандаш из своих волос и нервно постучала им по столу.
- Ну, давай же, Роберт. В прошлом месяце, каждый раз, когда я глядела на тебя, твой ум был за миллион миль отсюда. Расскажи мне, что это? Может быть, ты строишь планы на каникулы или ты поссорился с ребятами в классе?
- Я ни с кем не поссорился, мисс Джилди.
- Ты, кажется, не совсем понимаешь меня Роберт. Я не собираюсь тебя ни за что наказывать. Ты хорошо выполняешь домашние задания. Ты не отстаешь от класса, но как объяснить твою рассеянность? О чем ты думал сегодня днем, когда я прямо обратилась к тебе и говорила пять минут, а ты не слышал ни одного моего слова?
- Ни о чем, мисс Джилди.
Она резко стукнула карандашом по столу.
- Нет, ты что-то скрываешь, Роберт. Я требую, чтобы ты снова подумал и постарался объяснить мне это.
Глядя на его непроницаемое лицо, она понимала, что и сама ушла в оборону, и что если бы вдруг открылся какой-то удобный путь к отходу, она охотно бы отступила. Тридцать восемь лет - пронеслась мрачная мысль - а я всё еще хочу быть наседкой этих цыплят. Но был и светлый луч в этой картине: прошедшие тридцать восемь лет означали, что до пенсии ей остается только два года. Пенсия в полставки давала шанс потихоньку заняться домом и привести в порядок сад. Конечно, не будет с этой пенсии ни мехов, ни бриллиантов, но она купит ей право до конца дней радовать душу своим домом, а не томиться в комнатке окружного пансионата для престарелых дам. Мисс Джилди однажды побывала в этом пансионате с ознакомительной поездкой, и ей совсем не хотелось о нем вспоминать.
- Послушай, Роберт, - устало сказала она. - Теперь ты вспомнил, о чем ты думал?
- Да, мисс Джилди.
- О чем же?
- Я не хочу вам об этом рассказывать.
- Я требую!
- Хорошо, - мягко ответил Роберт. - Я думал о том, как бы мне хотелось, чтобы вы умерли. Я думал, как бы мне хотелось вас убить.
Ее первой реакцией было полное оцепенение. Она стояла едва ли в десяти футах, когда машину занесло на тротуар, и она раздавила мать, вырвала мать из ее жизни. Но мисс Джилди не вскрикнула и не упала в обморок, а стояла, оглушенная совершенной нереальностью случившегося, как потом стояла в суде, где ей объясняли, что шоферу дали год тюрьмы, но у него не найдется и десяти центов, чтобы заплатить за причиненную им трагедию. Теперь перед ней были ровные ряды парт, широкая классная доска за спиной, а лицо Роберта посреди всего этого, потеряло реальность. Она ощутила, что встает со стула, идет к Роберту, который отстранился с широко раскрытыми в панике глазами и поднял локоть, чтобы защититься от удара.
- Ты понимаешь, что ты только что сказал? - хрипло спросила она.
- Нет, мисс Джилди! Честное слово, это я просто так.
Она недоверчиво покачала головой:
- Почему ты это сказал? Что заставило тебя произнести эти злые и ужасные слова?
- Вы хотели знать! Вы всё время меня спрашивали!
Вид поднятого для защиты локтя поразил ее не меньше немыслимых слов.
- Опусти руку! - крикнула она и попыталась овладеть своим голосом. - За все мои годы я ни разу не ударила ребенка и теперь не подниму на тебя руку!
Роберт уронил локоть на парту и сжал ладони. Глянув на побледневшие костяшки его пальцев, она с удивлением заметила, что у нее самой руки неудержимо дрожат.
- Если ты думаешь, голубчик, что это пустячок и он тут же закончится, ты очень ошибаешься, - сказала она. - Живо собирай свои вещи, и мы пойдем прямо к мистеру Харкнессу, которому будет любопытно обо всём этом узнать.
Мистер Харкнесс был директором. Появился он в прошлом полугодии и, если не считать его склонность к особенного фасона очкам (большие, в черной оправе, в чем мисс Джилди подозревала некоторую театральность) и пристрастие к "современным педагогическим методам", он был, как ей казалось, привлекательным молодым человеком.
Он взглянул на испуганное лицо Роберта, а затем на поджатые губы мисс Джилди.
- Ну, - любезно спросил он, - расскажите мне, что у вас приключилось?
- Об этом, я думаю, Роберт должен рассказать вам сам.
Она положила руку на плечо Роберта, но он отстранился и медленно попятился к мистеру Харкнессу. Его дыхание перешло в громкие прерывистые всхлипы, и он не сводил глаз с мисс Джилди, будто она была единственным предметом в комнате, кроме него самого.
Мистер Харкнесс приобнял Роберта и неодобрительно посмотрел на мисс Джилди.
- А теперь, мисс Джилди, объясните мне, пожалуйста, в чем тут дело? Мальчик, кажется, до смерти напуган.
Ей стало муторно и захотелось убраться из этой комнаты подальше от Роберта.
- Хватит, Роберт! - скомандовала она. - Расскажи мистеру Харкнессу просто и ясно о том, что случилось.
- Я уже обратил ваше внимание, мисс Джилди, что ребенок до смерти напуган, - отбросив любезный тон, сказал мистер Харкнесс. - Мы поговорим об этом, когда мальчик поймет, что мы его друзья. Правда, Роберт?
Роберт яростно замотал головой.
- Я не сделал ничего плохого! Мисс Джилди сказала, что я не сделал ничего плохого!
- Тогда, - торжествующе произнес мистер Харкнесс, - тебе совсем нечего бояться. Ты согласен?
Роберт опять покачал головой.
- Она сказала, чтобы я остался после уроков.
Директор резко посмотрел на мисс Джилди.
- Я догадываюсь, что он опоздал на утренний автобус. Это так? После того, как я просил учителей относиться снисходительно к таким случаям.
- Роберт не ездит на автобусе, - возразила мисс Джилди. - Может быть, лучше я сама всё объясню, мистер Харкнесс. Видите...
- Я знаю, что Роберт хорошо успевает, - сказал мистер Харкнесс и плотнее обнял мальчика, который неуверенно кивнул.
- Она оставила меня после уроков, - сказал мальчик, - а когда мы остались одни, близко подошла ко мне и сказала: "Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что хотел бы увидеть меня мертвой! Ты думаешь, что хотел бы меня убить. Разве не так?"
Голос Роберта упал до жуткого шепота, сковавшего мисс Джилди, как заклятие. Лишь увидев выражение на лице директора, она опомнилась.
- Что за ложь! - закричала. - Это самая дикая ложь, которую мальчишка осмелился...
- Мисс Джилди, - резко прервал ее директор, - я требую, чтобы вы дали мальчику закончить то, что он хотел сказать.
Голос мисс Джилди задрожал от волнения:
- Мне кажется, мистер Харкнесс, того, что ему уже позволили сказать, более чем достаточно!
- В самом деле? - спросил директор.
- В последнее время Роберт был очень рассеян, особенно сегодня днем. После уроков я спросила его, о чем он всё время думает, и он посмел сказать, что мечтает о том, чтоб я умерла! Что он хочет меня убить!
- Роберт это сказал?
- Да, почти слово в слово. И поймите, мистер Харкнесс, я была шокирована, страшно шокирована, тем более что Роберт всегда казался таким милым мальчиком.
- Как у него с успеваемостью?
- Вполне прилично, только...
- А отношения с товарищами? - продолжал спрашивать мистер Харкнесс тем же ровным голосом.
- Насколько мне известно, отношения с другими детьми у него хорошие.
- Но по какой-то причине, - настаивал мистер Харкнесс, - он вам досаждает?
- Нет! - вдруг вмешался Роберт. - Она сама говорила, что я не делал ничего плохого. И она мне всегда нравилась. Она мне нравится больше всех других учителей!
Мисс Джилди поискала серебряный карандаш у себя в волосах, не смогла найти и стала рассеянно осматривать пол.
- Что с вами? - спросил мистер Харкнесс.
- Мой карандаш, - ответила мисс Джилди, чуть не плача. - Он куда-то пропал.
- Простите, мисс Джилди, - сказал мистер Харкнесс, раздражаясь, - но сейчас совсем не та минута...
- Он мне очень дорог, - безнадежно пыталась объяснить мисс Джилди. - Это был карандаш моей мамы.
По застывшему лицу директора, она поняла, какой опустившейся должна была выглядеть в его глазах: измятый подол, покрасневший нос, растрепанные волосы.
- Я так убита, - мистер Харкнесс. - Такое длинное полугодие, и сейчас, в самом его конце. Не знаю, что сказать...
На лице мистера Харкнесса появились сочувственные линии.
- Ничего страшного, мисс Джилди. Я понимаю ваши чувства. А сейчас, если вы хотите уйти, мы с Робертом обстоятельно по-дружески побеседуем.
- Если вы не возражаете...
- Ни в коем случае, - охотно согласился мистер Харкнесс. - Думаю, что так будет лучше для нас всех.
Когда она вышла, директор резко зарыл за ней дверь. Мисс Джилди тяжело поднялась по лестнице, а потом прошла по коридору в шестой класс. Серебряный карандаш лежал на полу рядом с партой Роберта, она подняла его и тщательно протерла платком. Потом она села за стол, держа платок у носа, и беззвучно прорыдала десять минут.
Ночью, когда горький вкус унижения угас, мисс Джилди вновь проанализировала этой случай со всей беспристрастностью, на какую была способна. Честное и беспристрастное отношение к себе было ее главным кредо, которое она стремилась передать всем своим классам на уроках о "Долге американского гражданина", когда она, в завершение урока, декламировала: "Но главное: будь верен самому себе...", подкрепляя каждый слог ударом кулака по столу.
"Гамлет", конечно, не входил в программу шестого класса, реакция которого оставалась неизменной смесью оторопи с безразличием. Расшевелив несколько подающих надежду умов на обсуждение этих строк, она оставалась довольна сознанием того, что бросила доброе семя в плодородную, даст Бог, почву.
Вновь анализируя случай с Робертом и сдерживая эмоции, она пришла к неутешительному выводу, что несправедливость допустила она сама. Ученику велели остаться после уроков, что для него могло означать только наказание. Ему велели открыть свои смутные ребяческие мысли, блуждавшие в его уме несколько часов и, не в состоянии сделать это, он должен был наспех скроить из них нечто резонное или сболтнуть первое, что придет на язык.
Ничего необычного, огорченно размышляла мисс Джилди, в том, что он именно так и думал о придирчивой училке. Ей бы самой вспомнить свои чувства к одной карге с прической "помпадур", всё еще являвшейся ей во снах. Единственный вывод, который можно было сделать, как бы он ни был неприятен, состоял в том, что именно Роберт, а не она, следовал мудрым словам Шекспира.
Следующим утром на уроке, увидев его бледное укоризненное лицо, она решила попросить Роберта наполнить графин водой во время перемены. Он мог уйти с площадки для игр немного раньше других, взять графин с ее стола, помыть его и наполнить водой. Это поручение считалось в классе почетным, и оно, подумала мисс Джилди, не без самоудовлетворения, будет правильным жестом примирения.
Она вытирала классную доску к концу перемены, когда услышала шаги Роберта, подходящего к ее столу, но не смогла собраться духом, чтобы обернуться и посмотреть ему в лицо. Она ощутила, что ее щеки начали гореть при этой мысли.
Он вернулся в класс со звонком, означавшим конец перемены, и в этот момент мисс Джилди энергично опустила тряпку, обернулась и посмотрела на него.
- Больше спасибо, Роберт, - сказала она, когда мальчик поставил графин и аккуратно накрыл его стаканом.
- Не за что! - вежливо ответил он, достал платок из кармана, вытер им руки, мягко улыбнулся мисс Джилди и мрачно добавил:
- Вы конечно подумали, что я всыпал в эту воду яд или что-то, но я ничего такого не сделал бы, честное слово.
Мисс Джилди судорожно вздохнула и потянулась к плечу Роберта, но тут же отвела руку, когда он поспешно отстранился со знакомым ужасом в глазах.
- Почему ты это сказал, Роберт? - потребовала она страшным голосом. - Разве ты сам не понимаешь, что это наглость? Или тебе кажется, что это очень остроумно?
В эту минуту школьники с шумом ворвались в класс, но мисс Джилди, начальственным взмахом руки заставила их замолчать. Краешком глаза она заметила лица негодующих вместе с ней ребят и ощутила миг триумфа.
- Я к тебе обращаюсь, Роберт! Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Роберт сделал еще шаг назад и чуть не споткнулся о чей-то портфель, небрежно брошенный в проходе. Он удержал равновесие и теперь стоял беспомощно, не сводя глаз с мисс Джилди.
- Ну, Роберт?
Он неистово закачал головой.
- Я не делал этого! Я уже сказал вам! Я ничего не всыпал в воду!
Даже не оборачиваясь, мисс Джилди ощутила, как возмущенные лица учеников потянулись к ней, а ее триумф стал болезненным недоумением. Будто лопоухий Роберт с заплаканными газами и бледным перепуганным лицом превратился в странную медузу, которую нельзя пригвоздить на месте. Будто он удалялся всё дальше и дальше по темной извилистой тропе и увлекал ее за собой. Она понимала в отчаянии, что ей нужно выпутаться, освободить себя, прежде чем случится нечто ужасное и непростительное.
Она не могла опять отвести мальчика к мистеру Харкнессу. Не только потому, что вздрагивала при воспоминании о вчерашней сцене в его кабинете, но повторные посещения были признанием того, что за тридцать восемь лет в школе она так и не научилась по-настоящему поддерживать дисциплину.
Но Роберта нужно было поставить на место хотя бы ради нее, если не для чего-то другого. Мисс Джилди жестом усадила класс за парты и повернулась к стоящему Роберту.
- Роберт, - сказала она, - я хочу, чтобы ты извинился за то, что сейчас случилось.
- Извините, пожалуйста, мисс Джилди, - сказала Роберт, и казалось, что он вот-вот расплачется.
