Читаем Ривер Уайлд (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Алла Х

Редактор: Виктория К

Обложка: Виктория К

Вычитка и оформление: Виктория К

Ривер

Риверу восемь лет

Сегодня воскресенье.

Ненавижу воскресенья.

По воскресеньям мама ходит на еженедельное собрание книжного клуба. По воскресеньям между пятью и семью часами вечера мамы нет дома.

По воскресеньям между пятью и семью часами вечера он делает мне больно.

Но я не могу рассказать маме, что он причиняет мне боль.

Он мне сказал, что тоже сделает ей больно, если я расскажу. Он сказал, что мне все равно никто не поверит. Потому что он очень важный.

Мой отчим — тот, которому вы говорите, когда кто-то причиняет вам боль.

Он полицейский.

Полицейские должны быть хорошими.

Но он не хороший.

Он плохой.

Я играю на заднем дворе с новым баскетбольным мячом, который мама купила мне на прошлой неделе на восьмой день рождения.

Она ушла пять минут назад.

Я знаю, что произойдет.

Скоро он позовет меня.

Заставит делать то, чего я не хочу.

Будет делать со мной всякое.

Я бросаю мяч в кольцо, висящее на стене гаража.

Он пролетает в него. С глухим стуком падает на асфальт.

Я подхожу и поднимаю его.

Бросаю снова.

Стук.

— Ривер, иди сюда, — зовет он из кухни.

Я ненавижу его голос.

Я ненавижу его.

Зажмуриваюсь.

Нет.

Мяч катится обратно ко мне, ударяясь о ногу.

— Сейчас же, — рявкает он.

Делаю глубокий вдох. Открываю глаза.

Подняв мяч, прижимаю его к груди. Медленно иду в дом, на кухню.

Он стоит у кухонной стойки.

— Закрой дверь, — говорит он.

Я слушаюсь, поворачиваюсь и закрываю заднюю дверь.

— Иди сюда.

«Я не хочу. Пожалуйста, не заставляй меня».

— Не заставляй меня повторять дважды. Ты знаешь, что произойдет, если ты так сделаешь.

Я поворачиваюсь и подхожу к нему. У меня начинает болеть живот.

Крепче прижимаю мяч к груди.

Останавливаюсь в нескольких футах от него.

Я не смотрю на него. Но знаю, что он смотрит на меня.

Он протягивает руку и забирает у меня мяч, кладя его на стойку позади себя. Там, как обычно, стоят пустые пивные бутылки.

И еще я вижу на столешнице его кобуру.

Пистолет все еще в ней.

Он никогда не оставлял его вот так. Всегда убирал в сейф.

«Почему он здесь?»

Сердце начинает биться быстрее.

— Сегодня у нас новая игра, Ривер.

«Мой новый папочка пришел ко мне в комнату и сел рядом со мной на пол.

— Хочешь поиграть, Ривер?

— Поиграть? — взволнованно спросил я. — Я люблю играть! Что это за игра?

Он наклонился ближе ко мне. От него воняло пивом и потом. Мне не нравился этот запах.

— Ну, это тайная игра, — прошептал он. — В нее могут играть только хорошие мальчики.

— Я хороший мальчик! Мисс Кларк говорит, что я самый воспитанный мальчик в классе.

Мисс Кларк была моей учительницей в первом классе. Она мне нравилась. От нее приятно пахло. А еще она была хорошенькой, но не такой хорошенькой, как мама. Никто не был такой красивой, как мама.

— Хорошо, но если мы будем играть в эту игру, ты должен пообещать не говорить маме, что мы в нее играли.

— Почему?

— Потому что это тайная игра. О которой мамочкам знать не положено.

— Ладно.

— Клянешься на мизинчиках?

— Клянусь на мизинчиках. А как называется игра?»

Он начинает расстегивать брюки.

Я отворачиваюсь. Смотрю на прикрепленный к холодильнику рисунок. Я нарисовал его в школе в пятницу для мамы. Это рисунок щенка.

Я очень хочу щенка.

Слышу лязг его пряжки. Молния расстегивается.

Мое тело начинает дрожать.

— Ривер.

«Пожалуйста, не заставляй меня делать это».

Он берет меня за руку и притягивает к себе.

До меня доносится обычный запах пива и пота. Меня тошнит.

— Посмотри на меня, парень.

Заставляю голову повернуться в его сторону. Гляжу на стену позади него. Не могу смотреть на него.

— Сегодня мы сделаем кое-что другое. Ты же знаешь, когда ты мой хороший мальчик, папочка обращается с тобой по-особому.

Я закрываю глаза.

— Итак, ты сделаешь это для меня.

— П-пожалуйста… я н-не хочу, — шепчу я.

Он дает мне пощечину.

Я начинаю плакать.

Он снова бьет меня, на этот раз сильнее. Схватив за лицо, щиплет щеки.

— Открой глаза, парень.

Делаю, как мне сказали. По лицу у меня текут слезы.

— Перестань, мать твою, реветь. Плачут только младенцы. Ты младенец, Ривер?

— Н-нет.

— Тогда перестань вести себя так. — Лицо у него ярко-красное. Глаза выпучены. Он сжимает мне пальцами лицо, причиняя еще большую боль. — Ты сделаешь так, как я скажу, парень. Потому что, если ты этого не сделаешь, то знаешь, что произойдет.

«— Я... я больше н-не хочу играть в эту игру, — прошептал я. — Н-не думаю, что она м-мне нравится.

— Ты знаешь, что случается с маленькими мальчиками, которые нарушают свои обещания, Ривер?

Я отрицательно покачал головой.

— Они попадают в тюрьму и никогда больше не видят своих мам.

— Я не хочу в тюрьму! Пожалуйста, не сажай меня в тюрьму!

— Не посажу, пока ты будешь делать то, что я тебе говорю. Ты сделаешь в точности так, как скажет тебе папочка, Ривер?

Я уставился в пол. Волосы упали мне на глаза. Они промокли от моих слез.

— Да, сэр, — прошептал я».

— Что случится, Ривер?

Заставляю себя посмотреть ему в глаза.

— Я сяду в тюрьму. И никогда больше не увижу маму. Она останется с тобой, и тогда ты причинишь ей боль.

Он улыбается. От этого я ненавижу его еще сильнее.

— Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я причинил боль твоей маме, Ривер?

Делаю глубокий вдох.

— Нет, сэр.

— Я так и думал.

Он проводит пальцами по моей щеке. Я стискиваю зубы.

— А теперь я пойду и сяду за стол. Ты принесешь мне из холодильника пиво. Когда я закончу пить, мы начнем играть. Понял?

— Да.

Я поворачиваюсь и иду к холодильнику. Трясущейся рукой открываю дверцу. Я сжимаю ее, чтобы остановить дрожь. Затем лезу внутрь и достаю с верхней полки пиво. Открутив крышку, бросаю ее в мусорное ведро, пытаясь продлить неизбежное.

Когда я оборачиваюсь, то снова вижу его пистолет.

Он лежит там, на столе.

Я смотрю на него. Он сидит за столом на моем стуле.

Моем стуле.

Он выдвинул его из-под стола и развернул лицом ко мне.

А еще он снял штаны. На нем только рубашка.

Мои внутренности сжимаются.

Бутылка в руке дрожит.

Я снова перевожу взгляд на пистолет на столе.

— Чего ты ждешь, парень? — рявкает он. — Иди сюда.

«— Ривер, иди сюда. — Он похлопал рукой по кровати, на которой сидел.

Маминой кровати.

Он никогда раньше не приводил меня сюда играть в свои игры.

Это всегда происходило в моей комнате.

Я не хотел этого делать. Только не здесь.

У меня задрожали руки. Теперь это часто случалось. Особенно по воскресеньям.

Я вжал пальцы в ладони, пока ногти до боли не впились в кожу.

— Сейчас же, Ривер.

Я подошел к кровати и встал перед ним.

Он улыбнулся.

Я еще глубже вонзил ногти в кожу».

— Ривер, больше я повторять не стану! Тащи свою сюда задницу! Сейчас же!

— Нет! — кричу я.

В комнату будто ударила молния.

Никогда раньше я не отказывал ему. Все тело содрогается от страха.

Он встает.

— Нет?

— Я... я...

— Ты смеешь говорить мне «нет», мальчишка?

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Сердце так быстро бьется. Мне очень страшно. Я впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки, пока не чувствую, как рвется кожа.

Мой взгляд устремляется к пистолету на кухонной стойке.

«— Ривер, пора играть, папочка приготовил для нас сегодня совершенно новую игру».

— Я, бл*дь, так не думаю. А теперь тащи сюда свою задницу, парень!

Я сжимаю рукой пивную бутылку. Перевожу взгляд на него.

— Нет, — повторяю я.

Его лицо каменеет. Он склоняет голову набок.

— Правила изменились, Ривер. Еще хоть раз скажешь мне «нет», и я убью твою маму, как только она переступит порог. И вместо того, чтобы отправить тебя в тюрьму… я оставлю тебя здесь, со мной. Здесь, в этом доме, мы будем только вдвоем. И я буду делать с тобой все, что захочу и когда захочу. Только подумай… Я бы мог вставлять в тебя свою дубинку каждый гребаный день, если бы захотел. — Он проводит пальцем по губам, улыбаясь. — Вообще-то, эта идея мне нравится больше... Так что, наверное, я все равно убью твою маму…

— Нет! — кричу я.

Потом пиво оказывается на полу, а его пистолет у меня в руках.

И я направляю его на него.

Его глаза на мгновение расширяются. Потом он смеется.

От этого звука у меня болят уши.

— И что ты собираешься с ним делать, а?

Руки у меня трясутся, как при землетрясении. Пистолет очень тяжелый.

— Я-я...

— Я-я, — передразнивает он. — Что, пацан? Говори. — Он прикладывает ладонь к уху, издеваясь надо мной.

— Я-я... х-хочу, чтобы ты у-ушел! — кричу, поднимая пистолет выше. Руки болят.

Он склоняет голову набок.

— Ушел? Я не уйду, Ривер. Я никогда тебя не покину. Ты мой особенный мальчик. А папочка очень любит своего особенного мальчика.

«— Ты такой хороший, Ривер. Такой особенный. Пора играть в новую игру».

— Прекрати! Перестань! — кричу я. У меня так болит голова. Всё болит. Я просто хочу перестать страдать. — Я просто хочу, чтобы ты перестал! Оставь меня в покое!

«— Я-я н-не хочу больше и-играть.

Он схватил меня за голову и уткнул лицом в подушку.

— Заткнись. Ты портишь игру.

Воздуха не было. Я не мог дышать.

Мамочка, помоги мне, пожалуйста.

Его рука отпустила мою голову. Я отвернулся в сторону и судорожно вздохнул.

— Мне не нравится, что ты заставил меня это сделать. — Он провел рукой по моим волосам, приглаживая их. — Теперь ты будешь хорошим мальчиком?

По моей щеке скатилась слеза.

— Да, сэр».

— Ты не выстрелишь в меня, Ривер. Так что, просто опусти гребаный пистолет.

— Я-я...

«Запах пива…

Горячие слезы на моем лице…

Не могу дышать …

Мне страшно…

Пусть это прекратится…»

— Опусти гребаный пистолет, мелкий засранец! — кричит он, шагая ближе.

— Н-не п-подходи б-ближе! — кричу я и поднимаю пистолет выше.

Руки болят.

Но я не могу его опустить.

Если опущу, он... он снова сделает мне больно.

Сделает больно маме.

Мне очень страшно.

Я не знаю, что делать.

—Я-я н-не х-хочу больше и-играть с тобой! Пожалуйста, оставь меня в покое!

— Оставь меня в покое! — передразнивает он. — Перестань, мать твою, распускать нюни. Все мальчики делают это для своих папочек. Когда я был твоего возраста, тоже делал это для своего папы, и я не ревел из-за этого! Ты хоть представляешь, как тяжело мне живется, парень? Каждый гребаный день я рискую жизнью, зарабатываю деньги, чтобы одевать тебя и набивать едой твой неблагодарный живот! А теперь делай, что тебе говорит отец, и опусти пистолет!

«Мне очень страшно…

Не могу дышать…

— Вот это мой хороший мальчик, Ривер. Папочка любит тебя. Папочка очень тебя любит».

— Ты мне не отец! — кричу я. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Чувствую, как пистолет выскальзывает из рук. Я сжимаю ее крепче.

Бах!

Мое тело дергается назад.

Отчим... он стоит и смотрит на меня. Его рука прижата к животу.

Он убирает руку, и на белой рубашке появляется красное пятно. Он смотрит на него.

—Т-ты, блядь, меня подстрелил, — заикается он. Он никогда не заикается. — Я убью тебя на хрен! — Он бросается вперед.

Бах! Бах! Бах!

Отчим лежит на полу.

Повсюду кровь.

Пистолет выпадает из моих рук.

Я поднимаю глаза и вижу стоящую в дверях маму.

Она выглядит испуганной. Она начинает плакать.

— Что ты наделал, Ривер? — шепчет она.

«Я спас нас, мама. Я спас нас».

Энни

Я смотрю на мужчину, сидящего напротив меня за кухонным столом. Мужчину, за которого семь лет назад вышла замуж.

Мужчину, которого ненавижу.

Я смотрю на него со всем своим скрытым презрением и ненавистью.

«Я ухожу от тебя».

Эти слова эхом отдаются у меня в голове.

Хотелось бы мне произнести эти три слова вслух.

Но я не могу.

Страх и сотни других ужасающих причин надежно запирают их в голове.

Подняв руку к лицу, аккуратно касаюсь пальцем припухлости на скуле, двигаясь вниз к разбитой губе.

Он замечает, как я прикасаюсь к своему лицу.

Хмурится.

Я опускаю руку.

Прошлой ночью избиение было ужасным. Он ударил меня по лицу. Сейчас такое случается реже.

Он не хочет, чтобы люди расспрашивали меня о синяках на лице.

Поэтому, когда он меня бьет, то наносит удары по телу. Обычно единственное насилие, которое происходит во время секса, — это удушение. Такое он любит делать часто.

Но прошлой ночью во время секса он меня ударил.

Или я бы сказала — во время изнасилования.

Потому что так оно и было.

Сначала я не понимала, что это изнасилование. Считала, чтобы быть изнасилованной, нужно говорить «нет». Может, даже пытаться сопротивляться.

Я никогда не делала ни того, ни другого.

Но я не могла сказать «нет». Я слишком боялась. И если бы я ему отказала, он бы все равно взял то, что хотел.

Но я рада, что прошлой ночью он ударил меня по лицу, потому что не могу рисковать ударом в живот.