Читаем Рискни онлайн бесплатно
Рискни
Невинная игра. Шокирующее преступление. Мир, в котором полно тайн… Мейплдон, 1989Две маленькие девочки играли в «Правду или вызов» на улице. Только одна из них вернулась домой… Десятилетняя девочка рассказала полиции, что она видела, как одинокий мужчина из деревни, Билл Коули, по прозвищу Жуткий, затащил ее подругу в фургон и уехал. Тело не было найдено, но из-за слов девочки Коули посадили в тюрьму за убийство. Убийца пойман, дело закрыто. Деревня может спать спокойно. И вот теперь… Анна думала, что она оставила Мейплдон и свои кошмары позади, как вдруг неожиданный звонок возвращает ее в прошлое.30 лет назад кто-то солгал. 30 лет назад человек, которого осудили, был не единственным виновным. Теперь его выпустили из тюрьмы, и он жаждет мести. Вопрос в том, с кого он начнет?
ДетективыСэм Кэррингтон
Рискни
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
Оригинальное название: I Dare You
Автор: Сэм Керрингтон / Sam Carrington
Перевод: maryiv1205, Blackki007, Jasmine, Vespida, Mariia__
Редактор: Юля Лагутина (главы 1–5), Анастасия Ярыгина (с 6 главы)
Пролог
— Давай, Белла, сделай это! — прошипела девочка. Она прикрывала рот обеими руками, чтобы ее полуистерический смех не выдал их присутствие в саду мужчины.
Белла покачала головой, ее золотистые волосы разметались по ее спине как занавес, и посмотрела на свою подругу.
— Я не хочу.
Ее голос дрожал, слезы были на подходе.
— Ты собралась быть малышкой всю свою жизнь? Это всего лишь глупая игра. Он тебя даже не увидит, я обещаю. — Девочка осмелилась немного выйти из своего тайного убежища за металлическим мусорным баком перед садом, избегая зоны видимости кухонного окна.
У которого стоял он.
Белла проследила за взглядом подруги. Мужчина, занимавший весь проем окна, осматривал улицу своими похожими на темные щели глазами, спрятавшимися под густыми бровями.
Девочка пригнулась еще ниже. Белла знала, что её подруга не хочет быть пойманной: вчера она справилась со своим вызовом и сегодня была очередь Беллы.
— Это глупая игра, — сказала Белла, медленно продвигаясь вперед, сгорбившись, пока не достигла дома. Она прижалась к стене, чья бугристая поверхность тут же впилась в ее голые лодыжки. Она стояла неподвижно, как цапля — только ее глаза бегали в поисках подруги. Она пристально смотрела на нее, умоляя отменить желание.
— Жуткий Коули, жуткий Коули, — пела другая девочка приглушенным голосом, но достаточно громким, чтобы по спине у Беллы пробежал холодок. Ее ноги задрожали, страх становился все явственнее. Она хотела, чтобы на ней сейчас были ее вельветовые штаны, а не глупые хлопковые шорты. Это всего лишь игра, здесь нечего бояться. Но, вместо того, чтобы успокоиться, в ее ушах прозвучали слова мамы, слова предупреждения: «Ты никогда не должна подходить к мистеру Коули. Ты меня поняла?» Она рассказала, что часто приезжает полиция, потому что дети нарушают границы его частной собственности. Раздражают его. Терроризируют. Это были слова ее мамы. Белла зажмурила глаза, вспомнив, как ее мама положила одну руку на бедро и водила указательным пальцем другой руки как метрономом, в то время как она повторяла строгим голосом: «Белла, важно, чтобы ты слушала. Каждое мое слово».
Ее мама говорила, что однажды кто-нибудь все-таки пострадает.
Белла не хотела, чтобы это случилось сегодня и, чтобы на месте этого кого-то оказалась она.
— Ты уже почти на месте! Давай!
— Но это совсем нехорошо. — Голос Беллы прорвался сквозь стиснутые зубы.
— Не будь трусишкой. Я не буду с тобой больше играть, если ты это не сделаешь.
Глаза Беллы, наполненные слезами, следили за дверью. До нее оставалось всего несколько шагов. Но, казалось, что это самое длинное путешествие за всю ее жизнь.
Глубоко вдохнув, она ринулась к двери и врезалась в нее, поскольку ноги стали ватными. С испугу она хотела убежать, так и не выполнив желание, но визг ее подруги, пронзивший сад:
— Стучи давай, дурочка! — все-таки заставил ее поступить, как было сказано.
Два тяжелых удара спустя, с трясущимися ногами, она все выполнила.
Две девочки побежали, визжа от странной смеси веселья и ужаса, прочь из сада Жуткого Коули, прочь из тупика, навстречу проезжей части и их родной улице.
Билли Коули улыбался, глядя им вслед.
Они еще вернутся.
И в следующий раз он будет готов.
В следующий раз он действительно оправдает свое прозвище и даст им реальную причину визжать от ужаса…
Глава 1
Британское произведение малого фольклорного жанра 19-го века, которое, предположительно, породило детскую игру-розыгрыш «Тук-тут, Рыжик» (известную также как «Достучись, Рыжик» и другие региональные варианты).
Анна отложила телефонную трубку, убрала волосы за уши, и вышла из офиса секретаря, не говоря никому ни слова. Это был не первый звонок ее матери ей на работу, но один из самых тревожных. Она не хотела потворствовать матери, но ответила на просьбу Мюриэл тотчас же уйти с работы, взывая к ее ответственности перед детьми. Кроме того, до конца рабочего дня оставался всего час. А затем она отправится обратно в Мейплдон.
В дом, где она выросла.
В дом, который она стремилась покинуть задолго до того, как у нее появилась возможность это сделать.
— Миссис Дэнвер, Чарли разбрасывает везде папье-маше!
Пронзительный плач ребенка выдернул Анну из плена ее мыслей.
— Ему придется разобраться с тем, что он натворил, не так ли? — Она положила руку на плечо семилетней девочки и повела ее обратно в класс. Оставлять свой класс без присмотра, даже на несколько минут, никогда не было хорошей идеей, особенно в последний день четверти, когда все дети были в предвкушении летних каникул. «Вдохновленная толпа» — так описывал их завуч. Анна соглашалась, но также думала, что некоторые из них были просто непослушные. Она бы никогда не позволила Кэрри так себя вести, она ожидала от своей дочери большего — то ли в результате обучения чужих детей и наблюдения за их иногда непослушным поведением, то ли в результате ее собственного строгого воспитания, она не могла точно сказать. Также как в случае с курицей и яйцом.
Наконец-то поставив всех детей в пару с их родителями, Анна заметалась по классу, убирая все остатки деятельности, натыкаясь на комья слякотных, липких газетных остатков, которые теперь прилипали к столам, как дерьмо к одеялу. Пока она пыталась отковырять затвердевшую бумагу, слова Мюриэл звучали в ее голове.
«Что-то не так, Анна. Что-то совсем не так.»
Анна вздохнула над словами матери, удивляясь, какая же мелодрама развернется на этот раз. Но у нее внутри все перевернулось, когда Мюриэл продолжила свой рассказ.
Теперь, вымыв и вытерев руки маленьким грубым полотенцем, Анна решилась позвонить Джеймсу и попросить его взять Кэрри на ночь, несмотря на то, что сейчас была не его очередь. Поездка в Мейплдон займет всего два часа, или около того, от Бристоля, но она не хотела брать Кэрри туда, не хотела втягивать ее в происходящее. Или что там еще. Возможно, ее мать слишком остро реагирует. Когда Анна росла, это было ее МА — еще до того, как ушел отец Анны, а потом еще больше, когда на смену пришли стариковские выходки. Но, в любом случае, лучше поехать туда одной.
Схватив сумку, она попрощалась с оставшимися учителями, выскочила из здания и села в машину. Ее синий Эскорт ожил, и она выехала из школьных ворот. С болезненным ощущением в животе повернула направо, встраиваясь в поток машин, который вел к шоссе М5.
Слова матери продолжали повторяться в голове, пока она вела машину:
— Был такой шум перед домом, он меня до смерти напугал. И когда я собралась с силами и вышла из дома, я нашла ее.
— Что нашла, мам?
— Голову куклы. Прибитую к парадной двери.
Глава 2
Конверт, чей угол выглядывал из вороха писем, втиснутых за фиолетовый горшок для ключей — тот, которым никто не пользовался, предпочитая проводить напряженные минуты разыскивая место, в которое они закинули ключи в последний раз — смотрел на неё с укоризной. Лиззи выхватила его, затем отбросила на столик, отступив на шаг, словно он мог укусить её.
Что-то подсказывало, что письмо может навредить. Во всяком случае, его содержание: не физически, но морально. Физическая боль была ей знакома — через годы взросления в несчетном количестве приютов. С ней она могла справиться, закалилась против неё. Её душевное здоровье, однако, никогда не было на том же уровне. Оно всё еще оставалось хрупким, как крылья бабочки — нежным, готовым вот-вот разрушиться. Ей необходимо было защититься от внешних угроз.
Защититься от слов, скрывавшихся в конверте.
Она оттягивала столько, сколько было возможно. Скрывала от Дома. Пыталась забыть. Конверт стоило просто разорвать и выбросить. Почему она этого не сделала? Сон был позабыт, её мысли, её воображение не давали ей спать часами. Лиззи знала, что должна сделать.
Взяв конверт еще раз, она уставилась на почтовый штемпель. На его логотип. Он определенно был от юриста.
С тех пор прошло тридцать лет. Лиззи было всего восемь, но некоторые воспоминания навсегда остаются с тобой. С возрастом некоторые из них даже становятся сильнее. Многое она уже не помнила сама — но люди в детских домах часто заполняли эти пробелы за неё. Опекуны, учителя, другие дети — всем им было, что сказать.
Рот заполнился слюной с кислым привкусом.
Ей придется встретиться с этим лицом к лицу.
Не давая себе времени передумать, Лиззи разорвала конверт и вытащила из него хрустящий белый официальный бланк.
В глазах помутнело. Прежде чем Лиззи успела дочитать, письмо выскользнуло из её ослабевших рук.
Приговор Жуткого Коули длиной в тридцать лет подошел к концу три дня назад.
Он был на свободе.
Глава 3
От потрясения лицо её превратилось в белую маску. Не помня, как здесь оказалась, она стояла рядом с матерью, чья длинная тонкая рука крепко обнимала её за плечи. Защищающая, но в то же время злая.
— Я ей говорила. Говорила им. Предупреждала их, — её голос был прерывистым, звучал так, будто она задыхалась. Быть может, она тоже была потрясена.
— Я верю, что вы сделали всё, что было в ваших силах, — произнес офицер Верн. — Как родитель, я знаю, как тяжело следить за своими детьми все время. Приходиться давать им некоторую свободу, и, как вы и сказали, это маленькая деревня — трудно представить, что может случиться что-то подобное.
— Нет. Конечно, нет, — согласилась она, качая головой.
— Сожалею, что приходится вас задерживать, знаю, что вы предпочли бы отвести вашу дочь домой, но мне нужно с ней поговорить. Выяснить более полную картину — точные сроки случившегося. Крайне важно, чтобы мы больше не теряли время… Вы же это понимаете?
Её мать смотрела на неё сверху вниз, пока офицер говорил. Она ощутила трепет, доходящий до самых кончиков пальцев, отчего начинало казаться, будто они охвачены огнем. Было что-то такое в голосе офицера — какое-то скрытое значение, которое оно не могла понять. Но по выражению лица матери, она знала, что это было что-то плохое. Всё было плохо. И теперь ей придется рассказать им, что случило. Что случилось из-за неё.
Всё это была её вина. И ей придется отвечать.
Глава 4
Показалась посеревшая от времени и ржавая по краям табличка, и руки Анны сжали руль так, что побелели костяшки.
Мейплдон
Еще до того, как свернуть с главной дороги, она почувствовала, как мир вокруг начинает сжиматься. В то время, когда она еще жила здесь, деревня поглощала всё и вся: все знали друг друга, все посещали одни и те же события, проводили время в одном — единственном на всю округу баре; все родители были на виду друг у друга, общались между собой, некоторые даже работали вместе. В Мейплдоне не было секретов. Не было возможности играть не по правилам.
У неё не было причин думать, что в её отсутствие что-то изменилось к лучшему.
Когда она повернула направо у поста оплаты, дорога стала сужаться. Анна дернула руль, резко остановив машину. Свет угасал все быстрее, солнце садилось за темную гранитную скалу Хайтора на соседнем Дартмуре. Было все еще тепло, или, возможно, беспокойство Анны подогревало ей кровь. Она опустила окно, вдыхая медленно и глубоко. Даже запах был такой же. Она понимала, что это невозможно, но это перенесло ее обратно в детство. Обратно к воспоминаниям, связанных с Мейплдоном, к призракам, которых она оставила позади. С глубоким вздохом Анна стряхнула это чувство и попыталась обрести контроль. Она должна добраться до дома своей матери до наступления темноты, до появления призраков.
Включив первую передачу, она снова отправилась в путь, следуя ограничениям скорости в двадцать миль в час по деревне. По крайней мере, было что-то новое. Второй поворот направо, следующий налево… Она тяжело сглотнула, когда достигла поворота на дорогу, ведущую к дому своей матери. Медленно она въехала на нее. Ее сердце громко стучало. А вот и он. Дом с террасой цвета магнолии, построенный в 1960-х годах, в котором она выросла. Она не была в этом доме с тех пор, как ушла оттуда двадцать лет назад. Ее нога не ступала в эту деревню с тех пор, так как она избежала ее цепких лап. Все контакты с матерью осуществлялись посредством телефонных звонков и личных встреч раз в два года, когда ее мать гостила в доме Анны в Бристоле.
Мать никогда не спорила, когда Анна вежливо отклоняла каждое ее приглашение за все эти годы. Никогда не спрашивая, почему. Она догадывалась, что Мюриэл знала, не задавая вопросов. Напряженные отношения у Анны с ее мамой начались в тот день, когда ее отец ушел от них к другой женщине. Анна всегда считала себя папиной девочкой, поэтому она была опустошена, когда он ушел. Она обвиняла в этом всех на протяжении многих лет: мать, его и даже саму себя. Но чаще всего весь ее гнев и горечь были нацелены на ее мать — ведь, в конце концов, она была единственной присутствующей, и Анна считала, что Мюриэл была тем человеком, кто в первую очередь подтолкнул бедного мужчину в чужие руки.
Но он оставил и Анну тоже. За это она винила его. Он перебрался в другой конец Соединенного Королевства — в Шотландию, как можно дальше, и разорвал все контакты: ни телефонного звонка, ни письма. Он бросил свою единственную дочь из-за того, что сделала ее мать. Это было непростительно.
Анна вытащила ключ из замка зажигания и с тянущим ощущением внизу живота вышла из машины.
— Черт побери, — Анна набрала полные легкие воздуха. Почему ее мать не сняла эту вещь с входной двери? Она вызвала холод глубоко внутри ее живота, который выбирался наружу. И было что-то еще, вне ее власти. Она представила, какое внимание Мюриэл получила бы от соседей — она бы обрадовалась этому, вне всяких сомнений. Приближаясь к крыльцу, Анна не могла отвести глаз от отвратительной головы, приколотой на дверь, словно в фильме ужасов. Ее мать должно быть оставила ее там, чтобы Анна могла ощутить полный эффект.
