Читаем Рикошет (СИ) онлайн бесплатно

Перевод: AmorNovels

Everything Must Change — Nina Simone

Blue Jeans — Lana Del Rey

Waiting — Alice Boman

Disparate Youth — Santigold

Ghosts — On An On

Happy 81 — Modern Skirts

Only If You Run — Julian Plenti

The Sun — Portugal. The Man

Я облажалась.

Это единственная мысль, которая приходит мне в голову, когда я оцениваю свое окружение. Диджей врубает музыку из встроенных в стену усилителей, в то время как люди жадно поглощают разноцветные напитки. Моя младшая сестра, Дэйзи, потягивает пиво из пластикового стаканчика, рассматривая своих друзей-моделей. Я боюсь, что она остановит парня и попытается свести нас — чтобы отвлечь меня от мыслей о Лорене Хэйле. Пять часов назад я считала, что домашняя вечеринка будет безопасным выбором.

Неправда.

Совсем. Неправда.

Я должна целомудренно лежать под одеялом, и спать во время новогодней суматохи у себя дома с Роуз. Всего несколько дней назад Ло — мой лучший друг, мой парень, буквально человек, на котором держится вся моя жизнь — уехал на реабилитацию. Мы с Роуз провели весь понедельник, собирая мои вещи. Я сортировала фотографии, безделушки и ценные вещи, разражаясь слезами. Кроме одежды и туалетных принадлежностей, то, что принадлежало мне, принадлежало Ло. Я чувствовала себя так, будто переживаю развод.

И до сих пор чувствую.

Всего через час Роуз вызвала грузчиков и заплатила им, чтобы они закончили собирать вещи в моей старой квартире и распаковали вещи в нашем новом доме. Она купила виллу с четырьмя спальнями недалеко от Принстона с пятью акрами разросшейся пышной земли, белым крыльцом, черными ставнями и фиолетовыми гортензиями. Это напоминает мне южные дома в Саванне или Сестринство Йа-Йа. Когда я сказала ей об этом, она стояла, положив руки на бедра, и оценивала здание своими властными желтыми глазами. Затем она расплылась в улыбке и сказала: — Я полагаю, что да.

Изоляция от мужских тел не мешает моему улетучивающемуся разуму путешествовать в плохие места. В основном я беспокоюсь о Ло. Я ворочаюсь с боку на бок по ночам, и мне приходится глотать большие дозы снотворного, чтобы отдохнуть. Я скучаю по нему. А до того, как он уехал, я не представляла себе мир без Ло. При этой мысли у меня першило в горле, сердце падало, а голова закружилась. Теперь, когда этот момент настал, я понимаю, что он забрал с собой частичку меня. Когда я сказала об этом Роуз, она похлопала меня по плечу и сказала, что я веду себя неразумно. Ей легко так говорить. Она умная, уверенная и независимая. Все, чем я не являюсь.

И я не думаю… я не думаю, что многие люди могут понять, каково это — быть настолько привязанным к кому-то, делить с ним каждое мгновение, а потом быть оторванным от него. У нас нездоровые, созависимые отношения.

Я знаю это.

И я пытаюсь измениться, превзойти его, но почему это должно быть условием?

Я хочу расти вместе с ним.

Я хочу быть с ним.

Я хочу любить Ло так, чтобы люди не говорили мне, что наша любовь слишком велика.

Однажды, я надеюсь, мы добьемся этого. Надежда, это все, на что я могу опираться сейчас. Это моя движущая сила. Это буквально то, что удерживает меня на ногах.

Первые несколько дней ломки мучили меня, но мне помогло то, что я спряталась в своей комнате. Я отказывалась видеть реальный мир, пока не смогу преодолеть самые сильные позывы. До сих пор я сдерживала свои сексуальные потребности, утопая в любви к себе. Я выбросила половину своего порно, чтобы попытаться успокоить Роуз и убедить себя, что я на пути к выздоровлению, как Ло. Но я не уверена, что это так. Не тогда, когда мой желудок сжимается при мысли о сексе. Но в основном я хочу заниматься сексом с ним.

И я беспокоюсь о том пятидесятипроцентном шансе, что я затащу другого парня в уборную, где притворюсь, что он Ло, чтобы хоть на мгновение утолить свой голод. Я не должна быть здесь. На домашней вечеринке. Дистанцирование от диких вещей помогало до сих пор. Это… это даже не близко к моим самым диким моментам, но этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к чему-то плохому.

Когда Дэйзи позвонила и пригласила меня на «домашнюю вечеринку», я представляла себе несколько человек, смешивающих крепкие напитки и сгрудившихся вокруг телевизора, чтобы посмотреть музыкальные представления. Но не это. Не квартира в Верхнем Ист-Сайде, забитая моделями… мужчинами-моделями. Я едва могу сдвинуться на сантиметр, чтобы какая-нибудь часть тела не вторглась в мое личное пространство. Я даже не смотрю, чтобы увидеть, какая связка касается моей кожи.

Я должна была сказать Дэйзи «нет». У меня много страхов с тех пор, как Ло уехал, но самый большой — подвести его. Я хочу дождаться Ло, и если у меня не хватит сил подавить эти навязчивые мысли до того, как он вернется из реабилитационного центра, тогда нашим отношениям действительно придет конец. Больше никаких Лили и Ло. Больше никаких нас. Он будет здоров, а я застряну на разрушительной вертушке в одиночестве.

Поэтому я должна попытаться. Даже если что-то в моем мозгу говорит уходи. Я постоянно напоминаю себе о том, что ждет меня, если я не дождусь его. Пустота. Одиночество.

Я потеряю своего лучшего друга.

Согласно грамотным инструкциям Роуз (она читала о сексуальной зависимости, как и Коннор, но это уже другая история), я должна искать подходящего психотерапевта, прежде чем посещать любые общественные мероприятия, которые могут меня соблазнить. Дэйзи понятия не имеет о моей зависимости — о том, что она связана с соблазном горячих парней и кайфом от секса. Роуз — единственный человек в моей семье, который знает о моей проблеме, и так будет продолжаться, если я смогу сделать так чтобы никто больше не узнал об этом.

Тем не менее, я не сказала Дэйзи нет. Даже когда я пыталась сказать это, она использовала мантру «Я никогда тебя не вижу», чтобы заставить меня подчиниться. В довершение она сказала, что я не обратила внимания на то, что она рассталась с Джошем во время Дня благодарения. (Первая ошибка: спросить — Как Джош? — по телефону сегодня утром. А я думала, что была такой ловкой, помня его имя и все такое). Вот насколько я «не вовлечена» в ее жизнь. Так что я не только переваривала ее статус одиночки, но и испытывала проливной поток сестринского раскаяния. Я должна была сказать «да», чтобы загладить свою вину перед ней. Это Лили 2.0 — девушка, которая действительно пытается быть частью мира своей семьи.

Это значит проводить время с Дэйзи. И беспокоиться о том, что она снова прыгнет в бассейн знакомств. Особенно если эти модели по старше забрасывают свои крючки, чтобы поймать ее.

И вот я здесь. Очевидно, что я не готова к такой вечеринке. Хотя, я сменила свои треники на черные брюки и шелковую голубую блузку.

— Я так рада, что мы здесь вместе, — восклицает Дэйзи в третий раз. — Я никогда тебя не вижу, — ее рука обвивается вокруг моего плеча, притягивая меня в пьяные объятия. Я почти ем ее золотисто-каштановые, почти светлые волосы. Воздушные прямые пряди ниспадают ей на грудь.

Мы отдаляемся, и я убираю одну из ее прядей со своих блестящих губ.

— Прости, — говорит она, пытаясь откинуть волосы, но ее руки заняты: в одной пиво, а в другой сигарета, лениво горящая между двумя пальцами. — У меня слишком, блять, длинные волосы, — она вздыхает в разочаровании, продолжая бороться с прядями. В итоге она использует плечи и шею, пытаясь отодвинуть волосы с груди, и выглядит при этом как сумасшедшая.

Я заметила, что Дэйзи ругается чаще, когда она раздражена. Это нормально. Но я уверена, что нашей маме пришлось бы потратить дополнительные три часа на медитацию, чтобы забыть о сквернословии Дэйзи.

И именно поэтому меня не волнует, много она ругается или совсем не ругается. Пускай она делает то, что хочет, говорю я. Дэйзи должна быть Дэйзи для разнообразия, и я действительно рада видеть ее вдали от невротических, материнских когтей моей матери.

Она садится и кладет локоть мне на плечо для поддержки. Я достаточно низкая, чтобы быть ей подставкой для рук.

— Лил, — говорит Дэйзи, — я знаю, что Ло здесь нет, но я обещаю, что сегодня вечером я отвлеку тебя от мыслей о нём. Никаких разговоров о реабилитации. Никаких упоминаний о комиксах или о чем-либо, что напомнит тебе о нем. Ничего, хорошо? Только я, ты и куча друзей.

— Ты имеешь в виду кучу привлекательных людей, — я использую правильную терминологию.

Меня окружают симпатичные люди, которые могут пробежать по пляжу в стиле Спасателей Малибу и вызвать волну стояков. Или они могут пройтись по подиуму, и вы, вероятно, будете смотреть на их лицо больше, чем на их одежду.

По крайней мере, я бы так и сделала.

Делает ли это меня самым уродливым человеком здесь? Я, наверное, единственная девушка, не похожая на модель. Я киваю. Ладно. Я смирилась с этим. Вокруг одни 10, а я, наверное, выгляжу на 6. Я согласна с этим.

Она выпускает дым из своих губ и улыбается.

— Они все не так уж хорошо выглядят. Марк похож на песчанку при плохом освещении. Его глаза расположены слишком близко друг к другу.

— И его берут на работу?

Она кивает с глуповатой улыбкой.

— Некоторые модные линии любят причудливые черты. Ну, знаешь, кустистые брови, щель между зубами.

— Ха, — я пытаюсь найти Марка и его песчанку, но его нигде нет.

— Я бы хотела, чтобы у меня была более крутая фирменная черта.

Фирменные черты? Звучит как получение крутого патронуса в Волшебном мире. Хотя я уверена, что мой тоже был бы отстойным. К примеру белка.

Я пытаюсь определить ее фирменную черту, сканируя ее черные леггинсы, длинную серую рубашку и армейскую зеленую куртку в стиле милитари. На ней нет ни грамма макияжа, цвет лица ровный, свежий и персиковый.

— У тебя просто отличная кожа, — киваю я, думая, что разгадала загадку. Я так хороша. Я почти похлопываю себя по спине.

Ее брови поднимаются, и она игриво задевает мое бедро своим.

— У всех моделей хорошая кожа.

— О, — я понимаю, что мне придется всё-таки спросить. — Какая твоя фирменная черта?

Она подносит сигарету к губам, а затем хватает прядь своих волос и трясет ею в мою сторону.

— Эти малышки, — бормочет она. Она отбрасывает пряди на плечо и затягивается сигаретой. — Длинные, длинные, длинные волосы принцессы Диснея. Так это называют в моем агентстве, — она пожимает плечами. — Это даже не так уж и необычно. С париками и прочим, у кого угодно могут быть мои волосы.

Я бы сказала ей отрезать их, но это только укрепит ее в том, что она ни черта не может с этим поделать. Не тогда, когда агентство контролирует ее внешний вид. Не тогда, когда у нашей матери остановится сердце.

— У тебя волосы лучше, чем у меня, — говорю я ей. Мои наполовину жирные.

Наверное, мне нужно чаще их мыть.

— У Роуз самые лучшие волосы, — говорит Дэйзи. — Они идеальной длины и очень блестящие.

— Да, но мне кажется, она расчесывает их по сто раз на дню. Как злая девчонка из «Маленькой принцессы».

Губы Дэйзи подергиваются в улыбке.

— Ты только что сравнила нашу сестру со злодейкой?

— Эй, злодейка с хорошими волосами, — защищаюсь я. — Она бы это оценила.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Дэйзи докуривает сигарету и убирает ее в хрустальную пепельницу на камине.

— Я рада, что ты здесь.

— Ты постоянно это говоришь.

— Да, я рада. Ты всегда так занята. Мне кажется, что мы так мало общались с тех пор, как ты уехала в колледж.

Я чувствую себя еще хуже. Быть намного моложе Поппи, Роуз и меня, должно быть, было изолированно и одиноко. То, что я стала зависимой и избегала всей своей семьи, не помогло.

— Я тоже рада, что я здесь, — говорю я ей с широкой, искренней улыбкой.

Даже если это может быть моим самым большим испытанием после отсутствия Ло, по крайней мере, я знаю, что сделала что-то правильно. Приехать сюда, провести время с Дэйзи — это прогресс. Просто другого рода.

Внезапно ее глаза загораются.

— У меня есть идея, — она хватает меня за руку, прежде чем я успеваю запротестовать. Мы выходим из квартиры и направляемся в коридор. Она бежит к лестнице, таща меня за собой.

Я только начинаю привыкать к этой новой импульсивной Дэйзи. Которая, как сообщила мне Роуз, очевидно, существует уже два года. Когда мы переехали в наш новый дом, мы пригласили Дэйзи помочь с оформлением. Во время экскурсии по вилле с четырьмя спальнями она заметила бассейн на заднем дворе. Не обращая внимания на то, что сейчас еще зима. Озорная улыбка исказила ее лицо, и она вылезла из окна спальни Роуз на крышу и приготовилась прыгнуть в воду с высоты трех этажей.

Я не думала, что она это сделает. Я сказала Роуз: — Не волнуйся. Возможно, это просто привлечение внимания.

Но она разделась до трусов, взяла разбег и плюхнулась в бассейн. Когда ее голова всплыла, на ней была самая большая, самая глупая ухмылка «Дэйзи». Роуз чуть не убила ее. Моя челюсть навсегда отвисла.

И она поплыла на спине, почти не дрожа.

Роуз сказала, что когда нашей мамы нет рядом, Дэйзи склонна сходить с ума. И не в том смысле, что Я собираюсь пропить все свои печали и занюхаться кокаином. Она просто делает вещи, которые наша мама осудила бы, а Дэйзи, наверное, знает, что мы более снисходительны. Когда Роуз увидела, что Дэйзи пережила прыжок без синяков, она просто назвала ее глупой и оставила этот вопрос без внимания. Наша мать разглагольствовала бы целый час, выходя из себя из-за любых травм, которые могли бы разрушить ее карьеру модели.

Больше всего на свете, я думаю, Дэйзи просто хочет быть свободной.

Думаю, мне повезло, что я избежала строгого контроля со стороны матери. Но, может быть, и нет. Я не стала идеальной. Можно даже сказать, что я в корне испорчена.

Мы поднимаемся по лестнице на самый верхний этаж, и Дэйзи поворачивает ручку двери, пронизывающий холод покалывает мои голые руки. Крыша. Она повела меня на крышу.

— Ты же не планируешь прыгать? — спросила я с расширенными глазами. — На этот раз для тебя нет бассейнов, в которые можно приземлиться.

Она фыркнула.

— Нет конечно… — она отпускает мою руку и ставит свое пиво на гравийную площадку. — Ты видишь этот вид?

Небоскребы освещают город, и люди даже взрывают фейерверки с других зданий, в небе трещат краски сегодняшнего праздника. Внизу гудят машины, как бы заглушая величественную атмосферу ночи.

Дэйзи вытягивает руки и глубоко вдыхает. А затем она кричит во всю мощь своих легких.

— С НОВЫМ ГОДОМ, НЬЮ-ЙОРК!

Сейчас только десять тридцать, так что технически это все еще канун Нового года. Ее голова поворачивается ко мне.

— Кричи, Лил.

Я тревожно потираю свою горячую шею. Может быть, это из-за отсутствия секса. А может, секс — это единственное, что поможет мне чувствовать себя лучше. Так… секс — это причина или решение? Я уже даже не знаю.

— Я не крикунья.

Ло бы не согласился. Мои щеки вспыхивают.

Дэйзи поворачивается ко мне лицом и говорит: — Давай, тебе станет легче.

Сомневаюсь.

— Открой рот пошире, — дразнит она. — Давай, старшая сестренка.

Мне одной кажется, что это звучит извращенно? Я оглядываюсь через плечо. О да, мы одни.