Читаем Революция онлайн бесплатно

Чувствую я себя как протухший, прошлогодний зомби, иначе и не описать. Трое суток без сна и отдыха, в постоянном нервном и физическом напряжении. В моем старом штурмовом комплексе штатная аптечка давно заколола бы меня до смерти различными стимуляторами и другими препаратами, и орала бы благим матом о том, что пора бы тебе мудак и отдохнуть, а еще похавать нормально, фильтры, расходники и батареи заменить, да и отстойник для отходов жизнедеятельности вытряхнуться. Да чего там говорить-то, и батареи бы у старого комплекса давно бы сели, от такой интенсивной движухи и стрельбы, но с симбиотом всё не так.

Этот паразит защищает меня, поддерживает во мне жизнь, питает мой организм и лечит, только вот когда ему самому не хватает энергии и пищи, он берется за своего носителя. Меня жрать начинает, скотина не благодарная! Я прям чувствую, как я сильно похудел, как мои мышцы стали меньше. Меня шатает от истощения и усталости.

Кира выглядит не лучше, хотя говорить я ей об этом не буду, ибо мне моя жизнь ещё дорога. Девочка подросток с анорексией, плоская, как доска. Куда все притягивающие взгляд нормального мужика выпуклости делись? Ясно куда — симбиот сожрал, гадина такая!

— Федя — обратился я к своему спиногрызу — как нам восстановится по-быстрому? В боевую форму прийти, пока время есть? Не нравится мне, что ты меня жрёшь, как аварийный паёк.

Симбиот отозвался не сразу. Не голосом — ощущением. Будто в позвоночник осторожно вдавили тёплый металлический стержень и провернули на пару градусов.

«Корректировка терминологии: паразит — неверно. Вынужденный симбионт. Состояние носителя: критическое истощение. Состояние симбионта: энергетический дефицит. Рекомендации: немедленное восполнение биомассы и энергии».

— А если по-человечески? — пробормотал я, опускаясь спиной к холодной, слегка пульсирующей стене захваченного отсека. — Без твоих отчётов, графиков и «рекомендаций».

Пауза. Чуть длиннее обычной.

«По-человечески: Нужно поесть. Нужно спать. Нужно перестать стрелять хотя бы несколько часов».

— Ха, — хрипло усмехнулся я. — Отличный план. Особенно пункт про «перестать стрелять». Ты вообще знаешь, где мы? Тут даже стены иногда кусаются.

Федя… вздохнул. Я не уверен, что симбиоты умеют вздыхать, но ощущение было именно такое.

«Альтернативный ускоренный протокол восстановления доступен. Риск для носителя: высокий. Риск для симбионта: высокий. Эффективность: 73%».

— Ты издеваешься? — Я приоткрыл глаза. — Риск высокий, а всего семьдесят три процента…

«Это очень хороший показатель в текущих условиях».

Я молча смотрел в потолок, где странный живой металл из которого был собран корабль СОЛМО медленно перестраивал структуру, будто пыталась понять, зачем в неё врос такой проблемный кусок мяса, как я.

— Ладно. Давай. Что за протокол?

Снова пауза. Теперь уже ощутимо тяжёлая.

«Прямое подключение к узловым биохранилищам корабля. Интенсивная переработка доступной биомассы. Форсированная регенерация мышечных волокон, сосудов и нейронных связей. Побочные эффекты возможны».

— Какие именно «побочные эффекты»? — насторожился я.

«Тошнота. Боль. Потеря ориентации. Временные провалы памяти. И…»

— И?

«Возможны изменения восприятия. И усиление эмоциональных реакций».

Я хмыкнул.

— То есть я стану ещё более раздражительным и злым?

«Вероятно».

— Да куда уж больше…

В этот момент рядом плюхнулась Кира. Тоже прислонилась к стене. Под глазами тени, губы сухие, взгляд — как у человека, который держится исключительно на упрямстве.

— Ты сейчас разговаривал сам с собой или с этим… — она ткнула пальцем мне в грудь, — … пожирателем человечины?

— С пожирателем, — честно ответил я. — Он предлагает нам быстро прийти в форму. Почти бесплатно. С лёгким риском сдохнуть.

Кира криво усмехнулась.

— Прекрасно. Люблю такие предложения. А мне что?

Я посмотрел на неё. Потом — внутрь себя.

— Федя?

«Состояние второго носителя: аналогичное. Рекомендую синхронизированное восстановление. Совместный протокол повысит эффективность и снизит расход ресурсов».

Кира прищурилась.

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь, Найденов.

— А мне не нравится, как я себя чувствую, — ответил я. — Но если мы сейчас не восстановимся, следующий бой мы просто не вытянем. Не известно ещё, куда нас выкинет при выходе из гипера.

Она помолчала пару секунд. Потом кивнула.

— Ладно. Врубай своего каннибала. Только если он попытается откусить от меня что-нибудь лишнее — я его столовой ложкой зарежу. Медленно. И кстати, что за «биохранилища корабля»? Нафига оно на корабле СОЛМО? Тут же нет живых.

— Тут они были и есть — Возразил я — Эти биоформы, что мы освободили.

— Они интегрированы с симбиотами, еда им не нужна — Возразила Кира — Эти паразиты могут питаться и просто энергией, поддерживая жизнь носителя. Так что вопрос остается — зачем тут биохранилище?

— Тебе лучше не знать — Грустно усмехнулся я.

— Да говори уже — Устало отмахнулась Кира — Хватит строить из себя всезнающего и загадочного мудака!

— Трупы погибших биоформ, отходы их жизнедеятельности, остатки коконов от симбиотов, остатки органики, которую СОЛМО признал нецелесообразной для дальнейшего использования.

Кира медленно выдохнула. Не резко, не с отвращением — скорее так, как выдыхают люди, которые уже давно перестали удивляться, но иногда всё равно надеются, что, когда ни будь достигнут дна своих проблем и несчастий.

— То есть… — она на секунду прикрыла глаза. — Мы будем жрать из помойки?

— Не мы, — поправил я. — наши симбиоты. Мы — конечный продукт переработки. Как… — я поискал сравнение, — как биологический батончик с повышенным содержанием белка. Ну и с кучей полученных по этому поводу комплексов и сожалений.

«Формулировка некорректна», — тут же отозвался симбиот — «Процесс включает многоступенчатую очистку, дезинтеграцию и рекомбинацию биомассы. Этическая оценка не требуется».

— Конечно не требуется, — буркнула Кира. — У тебя её просто нет.

Она посмотрела на стену, напротив. Та дрогнула, пошла мелкой рябью, будто услышала разговор и решила сделать вид, что это не про неё.

— И как это будет выглядеть? — спросила Кира уже спокойнее. — Я начну жрать тухляк, меня стошнит, потом я умру от интоксикации, а потом проснусь бодрой и злой?

«Последовательность приблизительно верна. Пункт „умру“ — статистически маловероятен».

— Успокоил, — хмыкнул я. — Просто образцовая медицина будущего. Ладно, выхода всё равно нет. Начинай!

Я дал мысленную команду.

Сначала ничего не произошло. А потом корабль отреагировал. Где-то в глубине отсека прошёл низкий, вязкий гул. Не звук — вибрация, как будто гигантский орган сделал пробный вдох. Стена за нашей спиной разошлась, не раскрылась, а уступила, словно плоть под давлением. Внутри — полупрозрачная камера, заполненная густым, тёмным гелем, в котором медленно вращались фрагменты чего-то неопределённо органического.

— Ну нихрена себе капсула восстановления… — прошептала Кира, с отвращением разглядывая содержимое камеры. — Курорт «Все включено». И грязевые ванны, и диета, и СПА. Не так я себе это представляла… Найденов, мы катимся по наклонной, деградируем на глазах! Так глядишь скоро кровь пить начнем, и людей жрать!

«Рекомендуется немедленное погружение. — перебил её мой симбиот — Синхронизация симбионтов начнётся автоматически».

— Если ты меня обманул, Найденов… — начала Кира.

— Я буду слишком мёртв, чтобы насладиться твоей местью, — ответил я и без промедления шагнул вперёд, чтобы не дать себе времени передумать.

Гель был тёплый. Слишком. Он обволакивал, лип к скафандру, проникал под броню. В следующий момент мир сжался до ощущений: давления в груди, резкой боли в мышцах — будто их рвали и тут же собирали заново — и вкуса металла во рту.

Кира вскрикнула где-то рядом. Связь между нами вспыхнула напрямую через наших симбиотов. Чужие эмоции, страх, злость, упрямство — всё это навалилось разом, без фильтров.

«Начинаю форсированную регенерацию», — сообщил симбиот. — «Просьба: не сопротивляться. Это увеличит болевые ощущения».

— А если я люблю страдать? — успел подумать я, прежде чем сознание начало рваться на куски.

Последнее, что я почувствовал, — как что-то внутри меня ест. Быстро, жадно, без церемоний. А потом — темнота.

Я не видел ничего, зато я чувствовал. Темнота оказалась не пустой. Она была плотной, вязкой, как тот самый гель, только теперь — внутри головы. Мысли не исчезли, они расползлись, потеряли форму. Воспоминания всплывали обрывками, без очереди и логики: наш крайний абордаж, крик Зага, искажённое тело биоформы АВАК, ледяная вода океана, запах гари и металла… и вдруг — совершенно не к месту — старая база штрафников, скрипучая койка и голос инструктора, матерящийся так, будто это его единственный родной язык.

Я попытался вдохнуть — и не понял, дышу ли вообще.

«Дыхание компенсировано», — спокойно сообщил Федя, будто мы обсуждали погоду. — «Сознание носителя дестабилизировано. Это нормально».

— Конечно нормально… — хотел сказать я, но рот не слушался. Тело вообще перестало быть чем-то цельным. Я чувствовал его фрагментами: здесь — боль, там — жар, где-то — холодная пустота, а глубже — странное ощущение, будто меня переписывают. Не лечат, а именно переписывают, как кривой файл.

Через симбиотическую связь накатила Кира. Не словами — ощущением. Ярким, колючим, злым. Если бы злость могла быть формой жизни, она выглядела бы именно так.

— Найденов, если я выживу, я тебя убью… — мысль была рваной, но очень чёткой.

— Записал в очередь, — ответил я чем-то, что даже мыслью назвать было сложно.

Боль вспыхнула снова. Мышцы сокращались сами по себе, потом резко расслаблялись. Кости будто хрустели изнутри, хотя я понимал — это симбиот ускоренно наращивает плотность, меняет структуру, заливает всё это каким-то биологическим клеем.

«Фаза регенерации мышечной ткани: 42%», — отчитался Федя. — «Наблюдается превышение допустимого болевого порога».

— Да ты что… — мелькнуло у меня. — А я и не заметил…

И вдруг — тишина.

Боль не исчезла, но отступила, стала фоном. Сознание начало собираться обратно, как разбросанный пазл. Я снова почувствовал границы тела. Тяжёлые, непривычно плотные. Сердце билось ровно, сильно — не загнанно, как раньше, а уверенно, будто ему вернули заводские настройки.

Я открыл глаза.

Гель уже не был тёмным. Он посветлел, стал почти прозрачным, а фрагменты органики внутри камеры распались в мелкую взвесь и исчезали, втягиваясь в стенки. Камера медленно «растворялась», отпуская меня обратно в отсек.

Я вывалился наружу и едва не упал — но не от слабости. Наоборот. Тело было… слишком готово к действию. Мышцы напряжены, реакция резкая, как у хищника, которого только что выпустили из клетки.

Рядом, на коленях, стояла Кира. Тяжело дышала, но взгляд… взгляд был другим. Ярким. Слишком сфокусированным.

— Ну что… — она подняла голову и оскалилась. — Живы. И, боюсь, даже слишком. Я хочу кого ни будь убить! Вот хотя бы и тебя Найденов! Скотина, как вспомню, как ты со мной иногда обращался… Я едва сдерживаюсь!

Я прислушался к себе. К ощущениям. К симбиоту. И поймал себя на мысли, что тоже сейчас смотрю на Киру не как на свою подругу и любовницу, а как на потенциального противника. Её фигура меня раздражала, вызывала злость. Идеальные формы, которые снова стали проступать за изгибами брони скафандра — хотелось сломать! Стоп! Это не мои мысли, а реакция организма на ускоренную регенерацию, о которой предупреждал симбиот…

— Федя? — мысленно позвал я.

«Протокол завершён. Регенерация: успешна. Ресурсы восполнены частично. Боеготовность носителей: высокая. Эмоциональная активность: не стабильная. Рекомендация: временно исключить контакты с союзными биоформами».

— Частично? — Усмехнулся я, поднимаясь на ноги и стараясь не смотреть на собравшуюся будто взведенная пружина Киру. Меня не шатало. Совсем. — Ты, главное, больше меня так не жри. Я тебе не шведский стол!

«Запрос отклонён» — невозмутимо ответил симбиот. — «Приоритет: защита носителя».

— Тфу на тебя, идиот! — Выругался я и посмотрел на Киру. Она посмотрела на меня. Мы оба одновременно поняли одно и то же.

— Придумай уже, как создать в этой консервной банке нормальную атмосферу! Чтобы ходить без скафандров! — Зло процедила Кира, с трудом держа себя в руках — Я тебя сейчас чуть не убила, а могли просто потрахаться, как обычно! Кто из нас мужик⁈ Реши проблему Найденов!

— Да у меня времени не было даже вздохнуть! — Возмутился я — с управлением едва разобрались и сбежали полумертвые, а ты уже какого-то комфорта просишь? Когда бы я успел⁈

— Ой, всё! — Включила заводские настройки Кира, и развернувшись пошла от меня прочь, виляя снова идеальными бедрами. — Я на мостик, может быть Баха придумает, как решить этот вопрос. Он умный, в отличии от тебя!

Я сжал кулаки, чтобы не побежать за ней и не сделать какую-нибудь глупость. Не из ревности — из того тупого, животного, боевого «догнать-удержать-подчинить», которое симбиот включил во мне вместе с новыми мышцами.

Симбиот, кстати, не молчал.

«Внимание. Носитель фиксирует неверную цель. Рекомендация: переключить фокус на задачу. Приоритет: выведение корабля из гиперперехода без потери управления».

— Спасибо, капитан очевидность, — процедил я и пошёл следом, не слишком быстро. Чтобы не показывать Кире, что меня колбасит.

Кира уже была на мостике, когда я до него дошел. Стояла рядом с Бахой, который возился возле панелей управления. Захваченные в доки информационные модули она просто скинула со своей брони к себе под ноги, где они теперь валялись бесформенной кучей.

— О, — не оборачиваясь, сказала Кира. — Мужик пришёл. Решать проблемы.

— Я решаю, — буркнул я. — Просто ты мешаешь своим… темпераментом.

— Мой темперамент — это последнее, чего здесь стоит опасаться, — огрызнулась она.

Баха поднял на меня взгляд.

— Командир, плохая новость: корабль сам собирается выходить из прыжка. Похоже, СОЛМО заложил аварийный таймер. Хорошая новость: мы этот выход можем слегка «подправить». Вопрос — успеем ли.

Я подошёл к панели управления, положил ладонь на пульсирующую поверхность. Она отозвалась лёгкой дрожью, как кожа под пальцами. Корабль отозвался и мне на имплантат потокам полилась информация. Если переводить все на человеческий язык, он сообщал мне, что маршрут гиперпрыжка не безопасен, есть риск опасного сближение с неопознанными объектами.

— Можем короче во что-то воткнуться… — прошептал я про себя, обдумывая возникшую проблему — Хотя меня это сейчас немного меньше пугает, чем эта перекаченная гормонами и адреналином дура.

— Я всё слышу! — Возмутилась Кира — Сам дурак! Ты вообще, кем себя возомнил⁈ Ну ка иди сюда скотина!

«Федя, падла такая, сделай с этим что ни будь, пока мы друг друга не поубивали! Срочно!»

'Выполняю. Принять частичный контроль над полевым оператором Кира? — Удивил меня симбиот.

— Делай!

Тепло в затылке стало более ровным, менее «животным». Кира тоже замерла на секунду, моргнула, будто её отпустило.

— Спасибо… — буркнула она и тут же спохватилась. — То есть… не спасибо, понял? Просто… меньше хочется тебя убить.