Читаем Ресторан для попаданки онлайн бесплатно

Предновогодняя пора – самое трудное время для работников ресторана. Слишком много посетителей, планов, целей. А у меня, как у менеджера, забот вдвойне больше.

– Лера, – окликнул меня шеф-повар, – я снова по поводу поставок и рождественского меню…

Его голос я слышала словно сквозь плотную пелену. Так, будто Лева стоит не рядом, а за дверью моего кабинета.

– Да-да, давай обсудим. – Ответила, стискивая пальцами стол. Отчего-то начала кружиться голова. Или покачнулся потолок, грозя упасть на меня? Уши заложило, вновь вернулась острая боль за грудиной. Сегодня весь день тянуло в области сердца, но я не обращала внимания. Стиснув зубы, носилась по ресторану, думала, пройдет.

Не прошло.

Слюна стала вязкой, губы пересохли, воздух стал невыносимо тяжелым.

– Лера? Лер, ты меня слышишь? Лера! – Теперь мужской бас будто разрывал мне перепонки. Так громко, громко…

Что-то тяжело ударилось об пол. Не сразу поняла, что это я упала.

– Скорую! Мать вашу, вызовите же скорую, что встали?!

Кто-то тормошил меня, давил на грудь, из-за чего боль в сердце стала невыносимой.

– В сторону! Она принимала нитроглицерин? Делали массаж сердца? Сколько ей лет?..

Снова давление на грудину. Я хотела крикнуть, чтобы остановились, но не смогла. Тело не слушалось. А потом потолок, который до этого шатался из стороны в сторону и бился об стену, упал на меня.

Темнота накрыла, обещая покой.

***

У меня давно не было состояния, когда совершенно нет мыслей. Я всегда о чем-то думала, что-то планировала и о чем-то размышляла. Поставки, разборки с поставщиками, договоры, повышение цен – короче, проблем всегда выше крыши. Я засыпала с этими мыслями и просыпалась с ними же.

А сегодня ничего.

В голове будто вакуум. Пустота.

Я сладко потянулась и открыла глаза. Странный, конечно, сон приснился, но неприятного осадка в виде плохого настроения не оставил. Да и самочувствие у меня отличное…

Если каждый божий день ты, просыпаясь, смотришь на белый потолок с симпатичной люстрой, которую сама же покупала по скидке в Икеа, то увидев шикарный балдахин из темный парчи, точно испытаешь как минимум удивление. Что за черт?

Я тут же подскочила с постели. Матрас, невероятно мягкий, отозвался на мое движение и откинул меня обратно на подушку.

– Мама… – выдохнула я, озираясь.

Роскошная комната, безвозвратно испорченная излишней помпезностью и золотой лепниной, и ни намека на мою новенькую квартиру-студию!

– Моя леди! – услышала сбоку женский голос. – Моя леди, наконец-то вы проснулись!

Повернула голову. Дородная женщина в темном платье, белоснежном передничке и с пышным чепчиком на голове, сошедшая словно из старых английских фильмов, стояла у прикроватной тумбы. Прижав пухлые ручки к щекам, она с благоговением смотрела на меня.

– Леди! Вы нас так напугали! – продолжила она. – Мы с господином лекарем уже думали о самом страшном. Ваш супружник, наш светлейший лорд, да будет его путь освящен Многоликим, отошел в мир иной, опосля похорон и вы занемогли…

Женщина не умолкала ни на секунду. Я не успевала даже "переварить" ее речь. Только пыталась вникнуть во что-то одно, как она выливала на меня еще порцию информации.

– Ах, что же я все болтаю? – наконец, спохватилась незнакомка. – Сейчас же позовем лекаря. Да, пусть вас осмотрит еще раз. Как же хорошо, что вы очнулись, леди Даверти!

После этих слов женщина, несмотря на крупную комплекцию, шутро удалилась за дверь.

А я осталась с кашей в голове. Сиятельный лорд? Я занемогла? Леди Даверти?.. Что?

“Кажется, я перечитала исторических романов”, – подумала, меланхолично разглядывая еще один предмет декора – отделанное золотом трюмо. М-да, что за безвкусица? И почему вся мебель в разном стиле?

С такими глупыми мыслями я поднялась наконец-то с мягкой кровати. Прошла по дорогому ковру, тоже совершенно не подходящему к интерьеру, но очень помпезному, к зеркалу. Не знаю, зачем мне это надо было, просто что-то меня туда потянуло. Я странно ощущала свое тело. Вроде и я, но… У меня после травмы по утрам ныла коленка, побаливала поясница – все же мне давно не восемнадцать, а сейчас…

То, что увидела, меня потрясло. Отражалась вовсе не я. Не тридцатипятилетняя тетя с мимическими морщинками, испорченными жесткой московской водой и феном волосы и далеко не модельными параметрами.

Отражение было не моим.

С зеркальной поверхности на меня смотрела девочка. Вот ей точно восемнадцать лет и причем только-только, наверное, исполнилось. Перепуганное личико с огромными зелеными глазами, губки бантиком, хрупкая фигурка и светло-каштановые локоны, доходящие до пояса. Куколка.

Но это не я!

У меня в глазах потемнело. Я покачнулась и несомненно упала бы, если бы меня не удержали мягкие руки вернувшейся незнакомки.

Я пыталась уговорить себя, что мне все снится. Снится тощий мужчина с брежневскими бровями, который держал у моего носа баночку с фиолетовыми кристаллами. Снится эта спальня, женщина в переднике, дурацкий потолок с лепниной. Все мне просто снится.

Но ничего не получалось. Не бывает сон настолько реалистичным! Невозможно ощущать так ярко запах, слышать, осязать…

– Как вы себя чувствуете, леди? – спросил мужчина, убирая, наконец, нюхательную соль.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Вот и я так считаю, – кивнул он. – Удивительно, конечно, учитывая ваше состояние несколько дней назад. Не понимаю, как вы быстро восстановились. Наверное, молитвы госпожи Миллен дошли до Многоликого.

– Я молилась день и ночь! – горячо поддержала лекаря дородная женщина.

Мне все просто снится, снится, снится, снится…

Я повторяла это как мантру. Черт возьми, неужели я сошла с ума? И у меня сейчас приступ галлюцинации? Или… я умерла? И что дальше? Попала в другое тело? Вторая жизнь? Бред. Какой же бред происходящее!

– Скажите, – я осторожно села, при этом подтянув одеяло так, чтобы укрыться им до шеи, – а какое у меня было состояние? Я ничего не помню.

Лекарь удивленно на меня посмотрел, госпожа Миллен ахнула и схватилась за грудь, но почему-то с правой стороны.

– Как это не помните? – спросил мужчина.

– Я не знаю, как меня зовут, кто я и что здесь делаю, – честно ответила я.

– Ох, святой Многоликий! – воскликнула женщина и попыталась упасть в обморок, но лекарь ей не позволил.

– Госпожа Миллен, успокойтесь, здесь следовать этикету не стоит. Я не джентльмен, ловить ваше тело не собираюсь.

Терять сознание она тут же передумала, но достала из передника платок. Прижала к пухлой щеке и только хотела начать плакать, как кто-то постучался в дверь.

– Да что ж такое! – раздраженно произнесла госпожа Миллен. – Не дают следовать регламенту!

И я не удержалась и задала вопрос:

– Какому регламенту?

– Как это какому? – возмутилась она. – Воспитанных особ, конечно.

Мне вдруг очень захотелось увидеть этот регламент. Может, там есть пунктик о том, как надо вести себя, если оказался в другом теле и, судя по обстановке, в прошлом?

На этот раз в дубовую дверь начали буквально барабанить.

Раздался срывающийся голос:

– Как это вы меня не пустите? – негодовал мужчина за дверью. – Я секретарь леди! Ей срочно нужно заняться делами, иначе… иначе все, крах! Род Даверти будет покрыт позором, а с ним и я. Леди нездоровится? И мне становится дурно, когда я думаю о том, кому лорд доверил свое состояние… О, Многоликий, даруй мне сил и терпения!

Я удивленно посмотрела на лекаря и госпожу Миллен. Первый вздохнул:

– Господин секретарь несколько… эмоциональный. Я пропишу ему успокоительные.

– И мне, пожалуйста, тоже, господин лекарь, – сказала женщина, поправляя свой передник. Носовой платок она вернула в карман.

Истерика мужчины за дверью не прекращалась. Он сетовал, злился и грозился всех побить, если не пустят в спальню. Мужика мне стало откровенно жаль. Но мне и себя жаль, поэтому вновь привлекла внимание находящихся рядом к своей проблеме:

– Я ничего не помню. Кто я?

Что там секретарь говорил? “О, Многоликий, даруй мне сил и терпения”? Захотелось присоединиться к мольбе и попросить у неведомого мне Многоликого то же самое. Потому что…

Тридцать пять лет я была Валерией Новиковой, простой жительницей Москвы. Ничем особым не отличалась от остальных людей – закончила университет, начала работать, пыталась построить семью. А потом умерла и проснулась совершенно другим человеком! Да, я точно умерла, у меня всегда были проблемы с сердцем, и в тот день оно явно не выдержало. Инфаркт.

Теперь я графиня Шарлотта Даверти. Мой муж, сиятельный Лурдэн Даверти, скончался совсем недавно, оставив почти все свое состояние мне, а не своему сыну от первого брака. Как и оказалось, Шарлотте недавно исполнилось восемнадцать, а ее… то есть мой дорогой супруг разменял восьмой десяток.

Ужас!

– А сколько мне было лет, когда я вышла замуж? – ошарашенно спросила я, выронив изящный костяной гребень, которым расчесывала длинные локоны.

К этому времени лекарь уже покинул мою спальню, иначе я тоже непременно попросила успокоительного. Правда, мужчина и так прописал мне капли странного цвета. На мой вопрос, кто его изготовил, он гордо ответил, что сам. Я взяла пузырек, но принимать не собиралась. Мало ли, какой у него состав. Я нашим лекарствам не особо доверяла, а тут серобуромалиновый отвар.

– Пятнадцать, миледи, – ответила госпожа Миллен. Она работала экономкой в особняке. В моем особняке. Очуметь! Была хозяйкой простенькой студии на окраине Москвы, а тут на тебе целый дом.

– А консумация… – начала я шокированно. Это в какое я время попала? В пятнадцать девочку выдать за старика! Бедная Шарлотта.

– Консумация, конечно, только после достижения совершеннолетия, – успокоила меня женщина. – Наш светлейший лорд, к сожалению, покинул наш мир и вступил на путь Темноликого за день до вашего дня рождения.

Я со спокойствием выдохнула. Но вся моя невозмутимость испарилось, едва госпожа Миллен принесла мне одежду. Корсет, нижняя юбка, сорочка, панталоны до щиколоток и собственно само платье – розовое пышное недоразумение. Ну и вкус у моей предшественницы, конечно… Столько рюшек, камней и цветочков я ни разу не видела в раздельности, а тут все на одной ткани!

– А ничего другого нет? – с надеждой на лучший исход уточнила я.

Экономка и, кажется, по совместительству моя личная горничная, ответила:

– Это же ваше любимое дневное платье, моя леди.

Ладно, сменой гардероба займемся позже.

Одевалась я с помощью госпожи Миллен. Увидев Шарлотту, то есть себя в зеркале, обомлела. Ну какая с этой девочки в розовом кукольном платье вдова?

– Какая же вы красавица, – растроганно протянула женщина и вытерла несуществующие слезы платком.

Сказать что-то в ответ я не успела. Вновь кто-то начал барабанить по несчастной двери, а после и вовсе распахнул, и я увидела…

Гнома. Как и изображали в многочисленных фильмах, рост у него не больше метра, кожа серая, а нос большой и крючковатый. Одет незваный гость был в сюртук из темного бархата, на ногах сапоги, а в руках держал стопку бумаг. За ним “плыли” перо, чернильница и несколько свитков. Как они держались в воздухе, я так и не поняла. Чудо, однако. Теперь я точно удостоверилась, что попала не в прошлое, а в другой мир.

– Леди Даверти, – пренебрежительным тоном произнес он и поклонился, – рад видеть вас здоровой и полной сил для работы.

Я ошалела от подобной наглости. Судя по голосу, гном – тот самый эмоциональный секретарь.

– Госпожа Миллен, – проигнорировав посетителя, обратилась к экономке, – представьте мне непрошенного визитера. Так же скажите, разве могут воспитанные гномы вламываться в спальню своей леди?

Женщина прокашлялась и, смерив гостя полным неодобрения и праведного возмущения взглядом, сказала:

– Господин Дункан Диксон, ваш секретарь. Вы правы, леди. Господин Диксон, немедленно покиньте опочивальню леди!

– Только если соберусь к Темноликому! – воскликнул он истерично. – Вы знаете, сколько у нас дел? Я не отойду ни на шаг, пока мы их все не решим! Здесь лягу, у порога, и мне плевать, что делают воспитанные гномы, а я…

– Хватит, – перебила секретаря. Хватка у него, конечно, мощная. Такой преданности своей работе я ни у кого не видела. Хотя… разве что у себя самую капельку. – У меня же есть кабинет? Пройдемте туда.

Удивленный гном неуверенно кивнул.

– Тогда проводите меня, – распорядилась я и обратилась к еще более изумленной экономке: – Принесите нам с господином Диксоном чай.

***

Просмотрев все те бумаги, которые нашла в ящиках большого дубового стола и все то, что притащил мне гном, я поняла, что рано радовалась. Бедная Шарлотта! Причем на этот раз в прямом смысле этого слова.

Особняк был в ужасном состоянии. Помпезность и роскошь заканчивались за пределами кабинета и спальни. Гобелены слезали со стен, паркет был грязный, мебели почти нет. В наследство Шарлотте достался еще убыточный ресторан с кучей долгов. Работникам не платили уже полгода, поставщикам еще дольше, а налоговая уже год чуть ли не поселилась у управляющего, пытаясь вытрясти свои пени.

Мда… Мало мне было работы в своем мире, и я попала в другой, чтобы пахать дальше.

Теперь понятно, что имел в виду лекарь, когда говорил, что я, то есть Шарлотта, серьезно отравилась. Кажется, она решила, что лучше смерть, а не сплошные проблемы, и попыталась все закончить самым ужасным способом.

Но если я в ее теле, то что с ней? По-настоящему умерла или… сейчас на Земле, если, конечно, врачи успели меня откачать?

– Ладно, – я со вздохом отставила последний отчет, причем неутешительный, и поднялась с мягкого кресла, – собирайте все бумаги по ресторану, поедем разбираться. Делами особняка займемся позже.

У гнома округлились глаза. Он вытаращился на меня так, будто увидел как минимум восьмое чудо света.

– И почему у меня такое чувство, будто вы… не вы? – медленно проговорил секретарь, при этом выполняя все указания. – До своей болезни вы ни в чем, кроме кройки и шиться, не разбирались.

Я только пожала плечами:

– У меня было время, чтобы пересмотреть приоритеты. Ну и я головой ударилась. Сильно.

– Но удачно, – язвительно вставил Диксон.

А вот тут уж кому как. Новый мир пока меня не особо радовал и безумно хотелось вернуться. Если это будет возможно, я обязательно вернусь.

Мой секретарь буквально сиял и искрился энтузиазмом. Впервые вижу человека… ну почти человека, который безумно рад работе. Он даже дал отпор госпоже Миллен, которая категорично отказалась меня куда-то пускать, и с боем меня отвоевал у сердобольной женщины.

– Ах, Многоликий, никто не щадит мое слабое сердце! Да куда ж ты ее, бессердечный, тащишь! Только ведь на ноги встала! – причитала она, не оставляя надежды уговорить нас никуда не ехать.

– А мое больное сердце, которое ноет каждый раз, когда я вижу пустую казну и долговые квиточки? – в свою очередь заявил гном. – Я скоро забуду, как выглядит золотая монета. Да меня вся гномья община засмеет, если узнает!

Теперь и мне стало интересно, как выглядит золотая монета. Ничего, заработаем!

Пока секретарь и экономка спорили, я покопалась в будуаре Шарлотты и нашла верхнюю одежду. Я уже успела посмотреть, что там творится за окном. Тоже зима, как и в Москве, только более снежная и чистая из-за отсутствия машин и прочей техники.