Читаем Республика - победительница (ЛП) онлайн бесплатно

ЗЕМОВИТ ЩЕРЕК

РЕСПУБЛИКА – ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА

(АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ ПОЛЬШИ)

Издательство "Знак"

Краков 2013

Перевод: Марченко Владимир Борисович, 2018

Издано за счет Института Мысли Слова и Дела святой памяти Верховного Вождя Эдварда Смиглы-Рыдза

Федерация Польской Речи Посполитой и Словацкой Республики, Краков 2013

Публикация дотирована Музеем Сентябрьской Победы и Университетом Пилсудского в Варшаве. Консультация по сути: Институт Национального Духа и Патриотических Публикаций.

Утверждено к печати Воеводским Управлением Цензуры в Кракове.

Иллюстрация на обложке: символическое представление победы политического замысла и военного гения светлой памяти Вождя Юзефа Пилсудского над гитлеровской угрозой в 1939 году. Фотомонтаж первоначально был опубликован во французской вечерней газете. Польские власти с сожалением восприняли неверный цвет мундира Первого Маршала Польши, пятнающий память о Самом Выдающемся Поляке ХХ столетия.

Первый тираж: 1 000 000 экз.

Национальное издание: 34,90 злотых

Мадагаскарское издание: 49,90 злотых

(перевод надпечатки: "сахар подкрепляет!"

но в то же время: "сахар крепит!")

Никто нам ничего не сотворит,

И не захватит ни клочка, ни иглы,

Ведь с нами Смиглы-Рыдз, наш Смиглы!

Пара слов пояснения от переводчика:

Топоним Речь Посполитая получил свое название в результате перевода с латыни на польский язык слова "республика" (Res publica). В соответствии с переводом, выражение обозначало "общественное дело" (по другой версии – "общая вещь"). Его написание в польском языке следующее: Rzecz Pospolita; сами поляки соединяют его в одно слово: rzeczpospolita ("жечьпосполита"). А давайте-ка - поскольку книга посвящена альтернативной истории, станем называть эту страну "Республикой".

И еще: в книге имеются иллюстрации, но из-за этого размер книги становится слишком большим. От иллюстраций откажемся, тем более, что большая их часть описана в тексте.

ПРОЛОГ

ИСТИННАЯ ЛОЖЬ СЕНТЯБРЬСКОЙ ПРЕССЫ

Если бы кто-нибудь в первые дни сентября 1939 года черпал знания о событиях на фронте исключительно из польской прессы, у него сложилось бы представление, будто бы Рейх через пару дней рухнет и уже никогда не поднимется.

5 сентября, к примеру, через два дня после объявления войны Германии со стороны Франции и Англии, "Утренний Экспресс", ради подкрепления сердец, врал следующим образом:

Германия взята в перекрестный огонь. Немецкие порты бомбардированы английскими летчиками. Польская кавалерия вступила в Восточную Пруссию. Французские войска начали действия на суше, на море и в воздухе.

Впрочем, уже на второй день, по словам того же "Экспресса, Линия Зигфрида была прорвана, и французы, как по маслу, вступили в Рейнскую область. И, как будто бы все этого немцам было мало, поляки подвергли бомбардировке Берлин.

Краковский "Иллюстрированный Ежедневный Курьер", то есть популярный "ИЕК", 9 сентября докладывал (из Львова, поскольку Краков был занят уже 6 сентября), что толпа требующих мира жителей разбомбленного Берлина "напала на дворец Гитлера".

9 сентября "Утренний Экспересс" информировал, что Германия была вынуждена отозвать шесть дивизий с польского фронта. Воойска нужно было перебросить на Линию Зигфрида, поскольку "англичане и французы, плечом к плечу, напирали на германский фронт". Англичане пересекли Ламанш на "транспортных судах, эскортируемых флотилиями торпедоносцев и эскадрами истребителей". "Сообщение о прибытии на фронт английских частей", - выдумывали журналисты "Экспресса" – "французское общественное мнение приветствовало с понятным энтузиазмом". "Польская армия – целехонькая!" – вопил заголовком "ИЕК", добавляя, что "нынешняя война завершится ужасным поражением гитлеризма".

14 сентября "Утренний экспресс" докладывал уже о "тяжелой ситуации немцев на западном фронте". "Могущественные силы союзников ломают сопротивление, продвигаясь двумя клиньями", - писали в заголовке журналисты, а в самой статье перечисляли немецкие поражения. И так вот "сильная французская моторизованная группа окружила (…) германские подразделения, которые были вынуждены быстро отступить". Отступление это, прибавим, "приняло характер панического бегства". Немецкие солдаты, по словам "Экспресса", "бросали оружие и военное имущество" и "беспорядочно бежали на восток". "Красный Курьер" писал о "победном походе французской армии в глубину Германии".

16 сентября, как узнвал читатель "Экспресса", был захвачен Саарбрюккен, а "проломы в Линии Зигфрида" вскоре должны были привести "к ее полному развалу". В свою очередь, 17 сентября сообщалось, что "польско-английский флот и польско-французская авиация" наносят немцам тяжелейшие удары, результатом чего являются страшные потери среди тех.

Немцы тем временем занимали очередные польские города, с востока вступил Советский Союз. Ножницы замкнулись. Военная реальность вторглась в редакции пресс-изданий. Боевые заголовки сменились разочарованными. Размер из шрифта уменьшился наполовину. Страна погрузилась в посткапитуляционной депрессии, не предчувствуя, что самое худшее еще впереди. Заканчивался сентябрь.

Но давайте представим, что та, созданная воображением, действительность была правдивой. Давайте предположим, что французы с англичанами и вправду атаковали Германию в 1939 году. И что таким образом они спасли Польшу.

"До 1939 года мы, естественно, были в состоянии сами разбить Польшу, - говорил перед нюрнбергским трибуналом генерал Альфред Йодль, один из важнейших военачальников Гитлера, - но никогда, ни в 1938 году, ни в 1939, мы не смогли бы справиться с концентрированной совместной атакой Великобритании, Франции, Польши. И если мы не познали поражения уже в 1939 году, это следует приписать исключительно факту, что во время польской кампании около 110 французских и британских дивизий остались совершенно пассивными в отношении 23 германских дивизий".

И все-таки, давайте представим, что Германия понесла поражение, а междувоенная Польша выжила.



Это будет видение Республики, которой – пускай на какое-то время – удалось быть такой, какой она сама желала себя видеть, если бы исполнились ее сны об идеальной себе самой: сны о могуществе, о владении колониями, о модернизации, об европеизации, о создании Междуморья, об амбициях играть крупную региональную, да что там региональную – мировую роль.

Мы всегда представляем себе эту державную Польшу, но как бы понемногу, фрагментарно. Никогда не целостно. Никто и никогда не нарисовал такой единого, связного видения такой великодержавной Польши. Тут можно вспомнить о том, "как было бы хорошо, если бы мы Гитлера победили", кто-то еще расскажет о величии нереализованных польских планов, которые "прервала война". Только никто и никогда не попытался рассказать историю той выдуманной Польши, которая, мало того что выжила в войне, так еще и вышла из нее еще крепче. И что бы это означало – для Польши, для ее сограждан, соседей, меньшинств, всего мира. И как долго удалось бы такое могущество удержать.

Так что давайте это, в конце концов, сделаем, и выбросим это из головы.

Но я не стану до конца витать в облаках: попытаюсь представить, каким реальным образом можно было дойти до этой великодержавной позиции.

ГЛАВА I

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СЕНТЯБРЬ

Видений победного сентября в Польше было множества. Смело можно сказать, что это наша национальная мания. Ничего удивительного. В конце концов, сентябрь и оккупация чудовищно унизили позирующую под державу Вторую Жечьпосполиту, и это травма, с которой поляки, в особенности те, что настроены более националистически, до сих пор не могут справиться.

Так что были отчаянно-ироничные видения победного сентября, как его представил Мачей Паровский в "Буре", где сентябрь не был "красив в тот год", а совсем даже наоборот: из тяжелых туч лились потоки воды, самолеты летали на ощупь и не могли ничего толком бомбардировать, а германские танки и грузовики грязли в знаменитой польской грязи, являющейся – как всем нам ведомо - воспеваемой путешественниками традиционной польской пятой стихией.

Были видения попросту отчаянные, к примеру то, чтобы с Гитлером идти на Сталина (появляющееся, впрочем, чаще всего), что должно было бы закончиться вассализацией Польши и, после проигрыша войны осью Берлин-Рим, поставило бы нашу страну в, можно сказать: не выгодное, положение блюда на тарелке. Польша была бы обстругана до огрызка типа Конгрессовки[1], и это еще в лучшем случае. Ведь нельзя исключить того, что огрызок этот был бы включен в СССР и подвергся бы усиленной русификации. Ну, разве что если б ось и не проиграла. Но и в этом случае не следовало бы рассчитывать на особую симпатию Гитлера к нам, славянских унтерменшей, даже если Щепан Твардох представлял себе в Поворотных Стрелках Времени[2] польское соединение СС "Венедия". Только такое кошмарное видение – это тема для уже совершенно других размышлений.

На страницах уже упомянутых Поворотных Стрелок Времени свое видение победного сентября опубликовал и Лех Енчмык, который продвинулся к конструированию головоломного сценария: Польшу он ангажировал в союз с прибалтийскими государствами, в федерацию со Словакией (последнее вовсе не было таким уже невероятным, ведь потенциальный премьер Карел Сидор был по-настоящему настроен весьма даже пропольски, хотя и с фашистски-палаческих позиций – этот сюжет мы еще развернем в последующей части книги) и в крепкий союз с Японией.

Енчмык составил такое вот расписание: Япония нападает на СССР, сильно его ослабляя, после чего Польша делает довольно неожиданный ход: она становится союзницей вымотанной войной с Японией Москвой против борцов за украинскую независимость. Ничего не понимающий Гитлер, не имея возможности рассчитывать на советского союзника, оттягивает наступление на два года, в ходе которых Польша на полную катушку восполняет свои недостатки в вооружении. Результат: в 1941 году мы в состоянии защищаться столь долго, что западные союзники, в конце концов, ориентируются, что Польша "еще не згинела", и что есть за кем становиться стеною. И что, выполняя свой союзнический долг, они и вправду могут избавить Европу от Гитлера.

И как раз это является ключом ко всей проблеме. Необходимо сконструировать такую ситуацию, в которой Польша в сентябре 1939 года была бы в состоянии эффективно отпирать германское нападение столь долго, чтобы до Лондона с Парижем дошло, что помогать Варшаве имеет смысл. И что польская армия все так же является существенным союзником: настолько сильным, что если бы он перешел из обороны в наступление, то тогда Гитлера можно было бы зажать между двухогней. Или, по крайней мере, настолько сильно связать германские силы на восточном фронте, чтобы союзникам не нужно было играть va banque, рискуя подставиться под всю германскую мощь, которая – победив Польшу – могла бы бросить практически все свои силы на очередного противника.

Мало кто помнит, что 7 сентября 1939 года французские войска практически начали сражение с немцами. Французы атаковали Саар, а конкретно – те его регионы, что располагались к западу от укреплений Линии Зигфрида. Войска вступили в глубину Рейха на глубину около 8 километров, даже не дойдя до Линии Зигфрида (к тому времени еще не завершенной) и заняли 12 населенных пунктов. Пустых населенных пунктов, прибавим, поскольку большая часть из них была заранее эвакуирована. Помимо эпизодов, связанных с мелкими боями за деревню Апаш и осадой города Бренщельбах – во всей этой интервенции особо много стрельбы и не было. Было уничтожено 5 французских тануов, наехавших на немецкие мины.

Теперь уже четко видно, что статьи польской сентябрьской прессы о боях на западном фронте не брались ниоткуда: это как раз и были раздуваемые до гигантских размеров ошметки информации относительно мини-наступления в Сааре.

Донесения о переброске германских дивизий на западный фронт и прорыве Линии Зигфрида тоже не были высосаны из пальца. То есть, были, но не польской прессой, а французским маршалом Морисом Гамеленом, который именно такими россказнями и замыливал глаза Шмиглему-Рыдзу. Гамелен сомневался в силах собственной армии и, посчитав, будто бы Франция нуждается еще в массе времени на довооружение, приказал французским войскам остановиться в километре от германских позиций.

Но, а давайте-ка представим себе, что не приказал. Давайте представим, что отряды французских солдат штурмуют относительно слабо защищаемые немецкие укрепления, что они врываются в глубину Рейха. Представим себе, что к наступлению присоединяются немногочисленные британские войска (ведь Великобритания, в отличие от Франции, в 1939 году не обладала достаточно сильной сухопутной армией), которым помогают самолеты RAF. Что "странная война" – "drôle de guerre", "phoney war", "Sietzkrieg" – делается войной обычной.

Генерал Вермахта Зигфрид Вестфаль, который в то время служил на западном германском фронте, после войны утверждал, что французское наступление, если бы провести его как следует, привела бы к пролому немецкой обороны не более, чем через пару недель. Он говорил, что у защищавшим Линию Зигфрида немцам в голову не умещалось в голове, почему французы не атакуют, он рассчитывал, что за две недели они могли дойти до Рейна.

Генерал Франц Гальдер, начальник штаба сухопутных войск, считал, что французы могли бы в 1939 году без особых проблем перейти Рейн. И генерал Вильгельм Кейтель утверждал, будто бы Франция могла бы разбить гитлеровский рейх в пух и прах, если бы только отважилась выступить. Генерал Вильгельм фон Лееб, войска которого в 1940 году пробили Линию Мажино, тоже не мог надивиться тому, что французы не воспользовались идеальным моментом, чтобы малой кровью обезвредить традиционно враждебную Германию.