Читаем Репетитор онлайн бесплатно

Срочно, и очень!

И вот, этот момент настал.

Дома Юрка, переживая, весь вечер не выходил из комнаты, где жил со своей старшей сестрой (сестра училась во вторую смену и ещё не вернулась из школы). Даже когда мама позвала ужинать, он вышел не сразу.

Подойдя к двери кухни, остановился у косяка.

– Ну, что стоишь? – спросила мама. – Проходи к столу.

Юра медлил. Папа вопросительно поднял на него глаза, – сын перебирал пальцами, сосредоточенно глядя на руки. Таким он бывает в тех случаях, когда чем-то очень-очень озабочен или что-нибудь напроказничал. Тогда папа настораживался и спрашивал:

– Что-нибудь случилось, сын?

Юра не умел хитрить, обычно молчал. По глазам всегда можно было угадать: что с ним. Если он набедокурил, то они не блестели той живостью, какая обычно в них светится. Если какая-нибудь драма, то они становятся грустными и влажными.

– Так что же случилось, сынок? – спросил папа, прихлебывая из тарелки суп. – Тебя кто-нибудь обидел?

Юра отрицательно покрутил головой, глаза его слезились.

– Мама, папа… пожените меня на Светланке!

Папа поперхнулся и выронил ложку. Мама, произнеся: – Господи! – осела с тарелкой в руках, в которую хотела налить Юре суп. Родители смотрели на сына – перед ними стоял жених метр ростом, если на него надеть шапку. Он что, шутит?.. Но мальчик не шутил.

– Я хочу пожениться на Светланке! Срочно, и очень, – заявил он.

– Даже так… – папа вытер губы салфеткой и отклонился на спинку стула. – Та-ак. Ну что же, присаживайся, поговорим. Вопрос нешуточный, обсудить надо.

Юрка прошёл к столу. Лицо его покраснело, но глаза по-прежнему были серьезными, губы поджаты. По всему было видно, что мальчик настроен решительно.

– Рассказывай, что за необходимость такая, что срочно заставляет тебя жениться?

А произошло следующее.

В детском саду наступил торжественный момент – выпуск старшей группы. Все: и заведующая, и воспитатели, и сами виновники торжества – радовались этому событию, готовились к нему. У всех было приподнятое, праздничное настроение. Слышались смех, песни, возбужденные разговоры и, конечно же, было немножко грустно – как и всегда при расставании. И лишь у двух молодых людей настроения не было совсем. Им, наоборот, хотелось куда-нибудь уединиться и там поплакать.

А утро вообще началось с досадной размолвки.

Встретились, как всегда, у ворот садика, где Юра поджидал девочку.

Света заявила:

– А я буду учиться в новой школе. Вчера к нам учительница приходила. Записала меня в первый "А" класс. Вот!

"Вот" сказала так, как будто была рада и новой школе и наступившей разлуке. Юрка внезапно всхлипнул от обиды и убежал.

Света, ничего не понимая, пожала плечами. И не стала догонять.

"Ага, вот она как! – обиженно восклицал он. – Подумаешь, новая школа, первый "А"! Воображала". – И почти до самого обеда не подходил к девочке.

Но Светланка сама подошла к нему.

– Юр, ты что, обиделся, да?

Конечно же, он обрадовался ей, только виду показывать не стал. Из последних сил сдерживался, чтобы не заулыбаться. И молчал.

– Ну, Юр, завтра у нас последний день, – сказала Света, голос у неё был ласковый, просительный. – Ну, давай хоть сегодня и завтра маленько подружим, а?

У Светланки глаза чёрные, брови изогнуты волной, как у Юриной мамы. Она вся в кудряшках, и косички у неё с бантиками. Она была бы, наверное, самой красивой куклой, если бы её сделали на заводе и продавали бы в магазине. Таких девочек сразу бы раскупили все мальчишки. Но она такая одна.

У Юрки сердце отходчивое, и, когда Светланка предложила "сегодня и завтра маленько подружить", – тут он улыбнулся, и вторую половину дня они уже не расставались.

Но радость была недолгой. Под вечер они опять загрустили. Та тревога, что томила их последние дни, вновь вернулась к ним. Ведь это же последний день! Завтра утренник и – всё!..

– Юр, ты будешь ко мне приходить? – спросила девочка и, подбадривая, добавила: – Ты не бойся, мои родители тебя не будут прогонять. Они же знают, что ты мой дружок. Мама тебя даже называет моим женишком, – она засмеялась.

– Ладно, – согласился он. И вдруг спросил: – Свет, а в школе ты будешь с кем-нибудь дружить?

– Не знаю, – пожала она плечами, – наверно. Я же в садике с тобой дружила, значит, и в школе у меня должен быть дружок. Ведь тебя там не будет.

У Юры от такого признания совсем испортилось настроение. Он нахмурился.

– И вовсе тебе не обязательно там заводить нового дружка. Я буду твоим дружком!

– Как?! – удивилась девочка.

– А я… Я… А мы поженимся! – выпалил он.

– О-ой!..

– Да! Тогда ты перейдёшь к нам жить. Когда люди женятся, они что делают?.. Живут вместе. И мы тогда будем жить вместе. В одну школу ходить будем, вместе уроки учить. – И спросил: – Ты будешь со мной жениться?

Света смотрела на него во все глаза – как интересно…

– А на-ас поженят? Нам разрешат?.. – спросила она, заикаясь от волнения.

Юрка был в некотором замешательстве. Но от данного слова не отступил.

– По-оженят! – категорически заявил он. – Так ты будешь со мной жениться?

Девочку уговаривать не пришлось.

– К-конечно! – тряхнув кудряшками, согласилась она.

На душе у них стало веселее.

Вечером за Светой пришла мама. Она поздоровалась с Юрой и, взъерошив ему русые волосы, спросила:

– Как дела, дружок? Как настроение? – и увела с собой дочь.

Юра стоял возле ворот детсада и долго провожал подружку взглядом. Светланка дважды оборачивалась и махала ему рукой.

Их дружба началась давно. Так давно, что он уже и не припомнит когда. Казалось, что они и родились вместе, только не понятно, почему у них родители разные? И почему живут в разных семьях? Но к этому они как-то попривыкли. Наверное, потому что знали – завтра встретятся. Встретятся и обрадуются друг другу. И будут говорить, говорить…

Теперь же никто так доверчиво не будет делиться с ним сокровенным. И ему теперь не с кем будет дружить и некого будет каждое утро ждать у ворот детсада.

Как-то (а произошло это в начале зимы) родители Светланки хотели перевести девочку в другой садик, по месту жительства, туда, где они получили новую квартиру. Светланка тогда расплакалась и сказала маме, что – никуда-никуда! – она не уйдёт от Юрки. Тогда переводите и его вместе с ней!.. И она настояла на своём. Родители решили водить дочь в старый садик до конца года. А год-то кончился!

Эх, и зачем им было переезжать в другой микрорайон?.. Юрка потерянным взглядом оглядел огромные коробки пятиэтажных домов, ребристые пестрые экраны балконов. Неужто из такого множества квартир не нашлось бы одной для них?.. Эх, и зачем они так быстро выросли?

Теперь Светланка будет учиться в другой школе. Будет дружить с другим мальчиком. И кто-то другой будет её провожать домой, как когда-то он, когда они жили в одном микрорайоне. Нет, какие всё-таки девчонки дружбанистые!

Юрка решительно направился домой. Не-ет, он не хочет, чтобы Светланка стала чьей-нибудь подружкой. Она его!

…И вот он сидит перед родителями взволнованный и решительный. И чтобы они сейчас ни говорили, он будет стоять на своём. Другого выхода нет!

– Юра, а невеста согласна? – спросил папа.

– Согласна! – скороговоркой выпалил он, готовый, казалось, выбежать за дверь, где как будто бы ждала ответ его маленькая подружка.

Папа едва сдержал улыбку, его насмешила поспешность сына.

– Жениться не напасть, как бы женатому не пропасть – так в народе говорят.

– Детсад завтра кончается! Светланку заберут. Она пойдёт в другую школу. И у неё там… у неё там будет другой дружок! Я хочу, чтобы мы учились в одной школе. Мы хотим вместе учиться. Пап, мам, разве не понятно?..

– Почему же, понятно. Значит, поэтому вы решили пожениться?

– Конечно! А для чего ещё?

Родители переглянулись, у мамы слезились глаза – они смеялись.

– Ну что же… Давай так сделаем, сынок, – сказал папа. – До утра дело терпит? – Юра неохотно кивнул. – Ну, вот и хорошо. А утро вечера мудренее. Мы с мамой подумаем, и ты подумай, хорошо? А то вот так вот, с бухты-барахты, такие дела нельзя решать. Да и потом, после женитьбы вам нужно выделять отдельную комнату, а куда же мы твою сестрёнку переселим? Не выгонять же её на улицу?

– Зачем её выгонять? Мы все втроём жить будем.

– А вдруг сестра не захочет? Тут, брат, не так-то всё просто. Так что, давай, отложим этот разговор. Хорошо? – отец положил руку на плечо сына, и привлёк его к себе.

– Ладно. Только завтра чтоб решили! – неохотно согласился Юра.

На следующее утро они встретились. Выпускники были нарядные, весёлые – оживление царило вокруг. А Света была до того красивой, что, пожалуй, ни в одной сказке о такой девочке ещё не сказывали. Да и не расскажут.

Вся в белом, от банта до самых босоножек, и в кружавчиках – как настоящая принцесса или невеста.

– Свет, – сказал он, смущаясь её красоты. – Слышишь, мои папа и мама согласны…

– Чтоб мы поженились?!. – воскликнула она обрадовано. Видимо, её тоже волновал вопрос их дальнейшей жизни.

– Нет, – покрутил он головой и с сожалением сказал: – Они согласны, чтобы я тоже учился в твоей школе…

Девочка разочарованно дернула губками, но, похоже, не огорчилась, пережила такое сообщение. Махнула рукой.

– А, ладно, так тоже хорошо, – согласилась она. – Мы потом поженимся.

Она засмеялась, и Юрке стало легче. Он почувствовал себя таким счастливым, что от нахлынувших чувств не удержался и обнял свою подружку. Вернее, обхватил её руками вокруг туловища, как обручем, и притянул к себе. Девочка задохнулась и тонюсенько пропищала, как мышка.

Юра испугался и разомкнул руки.

Светланка отклонилась от него, удивленная и растерянная, – её первый раз обнял мальчик! Но почему так-то? Чуть пополам не сломал…

Юра стоял смущенный и виноватый, и такой… такой… Светланке стало жалко его. И в то же время отчего-то было радостно смотреть на него. Она чуть-чуть приподнялась на цыпочки и коснулась губами пухлой щёки мальчика. Чмокнула так, как это делает мама, когда целует папу при встрече.

Юра смотрел на свою милую подружку и, сам не зная почему, хмурился.

Репетитор.

Тамаре.

Вова сидел в детской комнате и, заучивая, бубнил:

– Однажды, в студеную зимнюю пору я из лесу вышел, был сильный мороз…

Стихотворение "Мужичок с ноготок" Николая Алексеевича Некрасова ему плохо давалось, может оттого, что устал, притомился. На улице уже вечер, а он, придя из школы, ещё не отходил от стола.

– … Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, везущая хворосту воз.

На кухне, через коридор, мама и младшая сестрёнка Томочка занимались каждая своим делом. Мама готовила ужин, скоро должен был прийти с работы папа. Томочка причёсывала куклу Алёнушку, заплетала ей косички и привязывала к ним бантики. Девочка, казалось, была безучастна к тому, что происходит в соседней комнате.

Мама наоборот, слышала сына и переживала за него. Она уже однажды подходила к нему и предлагала передохнуть: пойти на улицу – за окном давно уже слышатся голоса детей. Но мальчик отказался.

Теперь мама поглядывала в детскую и, вздыхая, говорила:

– Как много стали задавать уроков детям на дом.

Томочка соглашалась с мамой и тоже приговаривала:

– Нитё в коле не поняют. Тёха детик мутюют.

– Не говори уж, доченька. Ничего в школе не понимают, только детей мучают, – перевела мама то, что пыталась высказать дочь.

Томочка ещё не совсем хорошо могла говорить. Нет, она бы, возможно, и говорила хорошо, но в силу своей необычной сообразительности, девочка не успевала словами за своими мыслями – они почему-то быстрее проносились в голове, чем успевали соскочить на язык, оттого её ломаную речь мало кто понимал. Только мама. Да ещё Алёнка. Она молчаливо слушает и преданно смотрит голубыми глазами на свою воспитательницу. Правда, бывают случаи, когда Алёнка тоже куражится. Бывает непослушной. Тогда Томочка сердится и воспитывает её на своём тарабарском языке. Томочка сама не каприза и не любит куражливых, и потому строга к своей ляльке, может даже наказать её, поставить в угол. Бывает, строгой даже с Вовой, хотя он и старше. Но уж такой у неё характер, серьёзный.

– Господи, некогда ребенку и отдохнуть, – вздохнула мама.

Томочка тоже вздыхает. Ей тоже жалко брата. И что он так долго учит? Тут запоминать-то нечего…

Девочка кладёт куклу на диванчик, накрывает простынкой и обращается к маме:

– Маматька, ти помотли за Лёкой, я подю Воке покоблю. Ляня?

Мама некоторое время смотрит на дочь, усваивая её речь, потом соглашается, улыбнувшись.

– Ладно, пойди, пособи Вове. А я посмотрю за твоей Алёнкой.

Вова заучивал:

– Откуда дровишки?.. Откуда дрова… дровишки? Из лесу вестимо. Отец, слышишь, рубит, а я отвожу…

Сестрёнка подходит к брату, встаёт напротив него у стола, который едва переросла, и, сведя брови к переносице, строго спрашивает:

– Вока, ти потиму не моесь запонить? Вот как нядя. Отьняди, в тюдёнюю симнюю полю я… – и девочка без запинки прочитывает первое четверостишие стихотворения.

Вова смотрит на сосредоточенное личико сестрёнки, его глаза выражают удивление: "Однажды, в студёную зимнюю пору я из лесу вышел…" – неужто этакий гномик смог так быстро заучить четверостишие? Он бьётся без малого целый час, и если запомнил чего из стихотворения, так самую малость. А эта…

– Ти поня? – спрашивает девочка.

Вова машинально кивнул, дескать, да, понял. И тут же затряс отрицательно головой – ничего не понял. Что тут поймёшь: тя-тя, тю-тю, полю-голю…

Томочка всплеснула ручками.

– Ню, какой ти непонятний! – и вновь стала пересказывать стихотворение, причем теперь уже всё, от начала и до конца.

У Вовы глаза полезли на лоб – ему бы такую память!

– Ти поня? – вновь спрашивает Томочка, переведя дух.

Брат пожал плечами: что тут можно было понять, сплошное тарам-барам.

– Ню, как ти не моесь понять? – её чёрные глазки, словно росой омытые смородиновые ягодки, смотрят на брата недоуменно. – Воть мотьли: снег, – она показала ручонкой на сугроб снега за окном и на столе из книжки сделала наклонную плоскость, представляя её за воображаемую горку. На горку поставила ластик (стиральную резинку), а внизу под наклоненной стороной книжки поставила точилку для карандашей.

– Етя ти, – показала на зеленую пластмассовую точилку, – а етя лётятка и мутитёк с нокотёк, – показала на резинку. – Поняль?

Вова кивнул в знак согласия – "это он, а это лошадка и мужичок с ноготок", – его стала забавлять эта игра.

А Томочка излагала стихами ею представляемую картину, ведя по книжке точилку.

Вова всё понимал. Понял, что где-то за горой в лесу отец мальчика рубит хворост, а мужичок с ноготок вывозит его домой.

– "Нё, мёкия! – кикунь манюкиня баком, тьванюль подь утьти и бытей тятягаль". Поняль, как нядя утить?

"Но, мертвая! – крикнул малюточка басам, рванул под уздцы и быстрей зашагал", – мысленно перевёл мальчик скороговорку сестры. Но на её вопрос, – понял ли он, как надо заучивать? – отрицательно покрутил головой.

– Нет, не понял. Повтори.

– Нё, мёкия! – кикунь манюкиня баком… – заново прокартавила Томочка четверостишие. – Поня?

Вова пожал плечами.

Сестрёнка рассердилась.

– Ню-у, ти какой непоня-ятний! Мотли, – девочка теперь уже взяла ластик и покатила его по "горке". – Тьванюль подь утьти и бытей тятягаль. ("Рванул под уздцы и быстрей зашагал".)