Читаем Рентген онлайн бесплатно

Вступление.

2020 год…. Осень…. Мерзкая погода, потому что, вот уже который день идет проливной дождь. Я иду по пешеходной дорожке вдоль парка им. М. Горького, в короткой куртке, с наброшенным на голову капюшоном, и в темных, солнцезащитных очках. Частенько люди оборачиваются и смотрят на меня, как на сумасшедшего. Иногда я слышу обрывки фраз, в свой адрес: «Шляпу еще надень, а то солнце голову напечет!» Или: «Придурок, где ты солнце увидел?»

Может поэтому мне захотелось рассказать историю моей жизни. Необычной жизни!

Меня зовут Павел. Когда я родился, шел второй этап перестройки в стране. Именно в это время, в общественной жизни провозглашается политика гласности, смягчается цензура в СМИ, снимаются запреты на обсуждение тем, которые раньше замалчивались (в первую очередь сталинские репрессии, а также, секс вообще и проституция в частности, наркомания, бытовое насилие, подростковая жестокость и т. д.).

В экономике узаконивается частное предпринимательство в форме кооперативов (хотя слова «предпринимательство» и «частная собственность» произносить вслух пока не осмеливаются, кооперативы вводятся как элемент рынка в существующую социалистическую модель), начинают активно создаваться совместные предприятия с зарубежными компаниями. В международной политике основной доктриной становится «Новое мышление» – курс: отказ от классового подхода в дипломатии и улучшение отношений с Западом.

Это для полноты картины….

Детство.

Ну, а если обо мне, то начнем с того, что я родился в обычной семье медицинских работников. Когда я появился на свет, моя мама была студенткой медицинского университета, подрабатывающая фельдшером на скорой помощи, а папа работал терапевтом, в местной поликлинике.

У голодных, и до жути занятых медработников, не хватало времени ни на личную жизнь, ни на своего родного сына. Безденежье и усталость выливались в семейные скандалы, крики, ругань, и истерику. Когда истерика и ругань перерастали во что-то большее, то меня сплавляли, к бабушке.

Бабушка, мамина мать, проживала в Подмосковье, в 30 км от Москвы, в деревне Акиньшина. Я очень любил находиться у нее в гостях, несмотря на то, что там практически не было цивилизации. Отсутствие телевизора, мне заменяло чудесное времяпрепровождение с соседскими мальчишками. С утра до ночи мы гоняли местную живность, делали поделки своими руками, играли в игры, правила которых, тут же, на ходу, придумывали сами. А бабушкины пирожки, хлеб из печи, жареную картошечку, парное молоко, я не забуду никогда…

Шел 6 год от моего рождения, и вот когда наступил очередной кризис в моей семье, меня решили сослать к бабушке с дедушкой. Да, не сказал о своем деде. Дед был ветераном войны, и на тот момент, когда, я стал осознавать себя, то дед был практически неподвижен и все время находился в кровати. Сознание частенько покидало его, он через раз меня вспоминал, но даже в таком состоянии, я его любил. Когда я был совсем маленький, то мы часто ходили с ним к заброшенному колодцу, который находился не так далеко от нашего дома. Колодец был вырыт посредине большой поляны. А с пригорка, у старого дуба открывался прекрасный вид на поля и близлежащие поселки. Я с ребятами играл у этого колодца днями напролет.

Дни летних каникул таяли как снег в июльскую жару. Это было самое беззаботное и веселое время в моей жизни. Мы постоянно были чем-то заняты, мастерили: рогатки, пугачи, луки, мечи, из того, что попадалось под руки: …

Однажды, кому-то из ребят пришла в голову идея, сделать огромного воздушного змея. Мы нашли в сарае старый брезент, которым раньше укрывали стога с сеном, из черенков от лопат и старой доски, соорудили каркас, а вместо лески, на катушку, намотали старую медную проводку. Змей получился большим и тяжелым, его можно было поднять только вдвоем. Когда мы закончили конструировать и забили последний ржавый гвоздь в наш летательный аппарат, то незамедлительно решили его испытать. Закинув змея на свои горбушки, гурьбой помчались на холм к старому колодцу. Мы так хотели увидеть, как эта громадина взмахнет в небо, что бежали со всех ног. Время от времени, порывы ветра подхватывали змея, и наши ноги отрывало от земли. Добравшись до места, мы пытались его запустить, но все было четно, так как змей наш был слишком большой и тяжелый, а ветер, недостаточно сильный. Нашу затею пришлось отложить. Никогда в жизни я не мечтал о порывистом ветре, как в те дни….

Прошло несколько дней, и все ребята, включая меня, забыли о змее.

В один из дождливых дней, я сидел дома, и от безделья рассматривал дедовские военные ордена. Вдруг, с диким криком, врывается в наш дом сосед Алешка, и со всей дури орет, что пора запускать змея. Взглянув в окно, я понял, что он прав. Ветер был такой сильный, что пригибал маленькие деревца до земли.

Я быстро впрыгнул в резиновые сапоги, накинул ветровку на плечи и рванул в сарай.

Мы с трудом взвалили на себя змея, и насколько быстро это было возможно, побежали к колодцу. Дождь больно хлестал по лицу, но желание увидеть в небе нашего монстра, было сильнее…

День, изменивший всю мою жизнь.

Тогда я и не мог подумать, что этот день изменит всю мою жизнь и жизнь тех людей, которые меня будут окружать.

Не успев добежать до колодца, ветер подхватил нашего змея и потянул его вверх. Небо начало сгущать свои краски и вокруг резко потемнело. Наш змей стремительно поднимался все выше и выше, а мы с Алексеем не могли его удержать. Старая проводка, которая выполняла функцию лески, обжигала руки и Леха крикнул мне, чтобы я взял край провода и обмотал его вокруг талии. В тот момент я не мог подумать, что сила ветра и наш самодельный змей поднимет меня в воздух. Сосредоточив свое внимание на обвязывании себя проволокой, я почувствовал сильный рывок и увидел, как стремительно отдаляюсь от земли. Последнее, что я увидел, это было напуганное лицо Алексея.

Я почувствовал, как мои сапоги, один за другим слетели с ног, а потом сильный удар. Меня потащило в сторону колодца, я старался руками ухватиться за землю, но меня постоянно подбрасывало вверх, и снова бросало вниз. Я четно пытался ухватиться хоть за что-либо, чувствовал, как земля забивается под ногти, и куски травы, вырванные из почвы, разлетаются в разные стороны. Потом резкий, ослепительный свет, нестерпимая боль, как будто тысячи нервных окончаний послали сигнал в мой мозг.

Боль была вызвана ударом молнии, которая попала в змея и по проводке устремилась в меня. Порывы ветра ослабевали, и змей теряя высоту, тащил меня по земле. Возле колодца торчала старая арматура и во время удара молнии, мои руки в судорогах ухватили и сжали ее как тиски, а после, я потерял сознание.

Алексей, застыл на месте и пять минут стоял в оцепенении. Придя в себя, он бросился за помощью. Когда меня принесли домой, бабушка, увидев меня, так истошно завопила, что сбежались соседи. Кто то сразу рванул за местным доктором, кто то побежал на почту, звонить моим родителям.

В то время, когда раздался в квартире телефонный звонок, мама была дома, а папа на работе. И, несмотря на то, что мама толком и не поняла, что со мной произошло, она бросилась со всех ног в поликлинику. Папа вел прием, больных, как всегда, было много, но маму это не остановило. Она, как разъярённая фурия, ворвалась в кабинет, схватила отца за руку и через пару минут они уже мчались на машине в деревню.

Что было дальше, я могу только предположить. Думаю, что они продолжали ругаться, мама торопила папу ехать быстрей, и в итоге….. Как мне сообщили позже, попали в автомобильную катастрофу.

Я же пришел в сознание на следующий день. Мои пальцы рук, ладони и глаза были перебинтованы. Я окликнул бабушку, и она сразу же подскочила ко мне, как будто стояла рядом и ждала, что ее позовут. Она, не переставая плакала, но так тихо, что были еле слышны ее всхлипывания. А я через повязку видел ее заплаканное лицо и тоже не мог сдержать слез. Тогда, до конца, я не понимал, почему она так убита горем.

Позже пришел врач. Он долго осматривал мои конечности и много раз повторял, что я родился в рубашке. О какой рубашке шла речь, мне тоже было не понятно, и на тот момент, если честно, даже и не интересно. А вот то, что в меня ударила молния, и через мое тело прошло, как сказал доктор, около десяти тысяч вольт, я стал осознавать, когда он мне стал снимать повязку с глаз, и приподнял веко.

Боль была похожа на выжигание моих глаз увеличительным стеклом в солнечную погоду. Я с возгласом закрыл глаза и уткнулся в подушку. Доктор не переставал повторять, что такой случай, впервые в его практике, и, что он такого никогда ни видел, и даже не слышал. Любопытство меня разрывало, и когда доктор ушел, я спросил у бабушки, чем так удивлен врач? Но, она промолчала. Чуть позже к нам пришла соседка баба Нина. Сидя на кухне, бабушка судорожным голосом рассказывала ей то, что сказал доктор. Я напряг весь свой слух, ведь речь шла обо мне.

Оказывается, доктор сказал, что мои глаза почернели, как будто зрачок покрывает сто процентов моего глаза, а еще, что я не смогу больше видеть.

Я соскочил с кровати и закричал: «Бабушка, бабушка, он врет, я все вижу, я и сейчас тебя вижу».

Баба Нина посмотрела на меня с таким сожалением и тревогой, что мне стало страшно. А моя бабуля подскочила, схватила меня на руки, отнесла в кровать, и долго стояла на коленях передо мной и приговаривала: «Конечно, внучок, конечно…. Все будет хорошо… Ты, обязательно, поправишься…»

С каждым разом, фразу она говорила всё тише, а слезы её текли всё сильнее, и она уже не скрывала их от меня. Я был уверен, что она восприняла мои слова, за детскую фантазию. Но, я не обманывал ее. Несмотря на то, что мои глаза были забинтованы, я видел через повязку… Соседка, не выдержала этой, душераздирающей сцены, заплакала и ушла…

Мне так было жаль мою заботливую бабуленьку, что я решил доказать ей свою правоту:

– Бабушка, родненькая, не плач, я, правда, вижу и тебя, и деда, и все в этой комнате…

– Да, как же так, Павлуша? У тебя же забинтованы глазки,– с недоверием сказала бабушка.

И тут меня понесло… Я стал описывать ее одежду, что и где лежит, с такими подробностями, что бабушка совсем перестала плакать, пошла на кухню, взяла яблоко и спросила меня:

– Что у меня сейчас в руках?

Я ответил:

– Яблоко. Оно зеленое, и только с одного бока, немножко красное.

Эмоции переполняли бабушку. Она крепко обняла меня, поцеловала, и с улыбкой на лице, вытирая слезы, побежала рассказать соседке.

В отсутствии бабушки, я стал разглядывать всё кругом, как будто доказывал сам себе, что я, на самом деле, не ослеп. С целью эксперимента, я закрыл ладонями глаза, но это не помогло, мои глаза видели через повязку и мои руки. Это меня насторожило.

Рядом с моей кроватью, стояла койка, на которой лежал мой дедушка. Он, как то странно начал дышать, чем и привлек моё внимание. Я начал вглядываться, и от увиденного меня чуть не стошнило. Сквозь одеяло и одежду, я видел тело моего деда. Да…Да…Сквозь кожу, отчетливо виднелись все органы, мышцы, и полностью его скелет.

Я не понимал, почему, а самое главное, как, я это вижу. Мне казалось, что это просто какой-то сбой в моей голове и мне все это кажется.

В эту ночь, я долго не мог уснуть, и все это казалось кошмаром. Наутро кошмар продолжался, я видел то же самое, смотря на бабушку.

Я видел все, что происходит на улице: уличных собак, и как бьются их сердца, а вместо людей видел их скелеты. Я думал, что, схожу сума, и начал биться в истерике, а бабушка, пытаясь меня успокоить, крепко обнимала и прижимала к груди. В этот момент, я видел ее органы, грудную клетку и легкие, как сердце разгоняет кровь по венам. От этого я еще больше входил в шоковое состояние, начинал метаться по избе, звать маму и искать свои вещи, чтобы убежать из дома.

Когда я немного успокоился, бабушка пригласила нашу соседку бабу Нину, чтобы она присмотрела за мной, а сама побежала за доктором Петровым, который ранее меня осматривал. К тому моменту, когда пришел врач, я немного задремал. Сквозь сон, я слышал его голос. Он осматривал меня, и успокаивал бабушку, говоря о том, что мое состояние в норме, и это небольшой шок от произошедшего. Я стал просыпаться и доктор, заметив это, крепко сжал мои руки, и прижал меня к кровати. Я не мог сопротивляться и стал пристально смотреть на его лицо. Сначала, я видел очертание его лица, потом двигающиеся мышцы, бегающие глазные яблоки в черепе. Потом я перестал фокусировать зрение на лице доктора и все прошло. В тот момент я понял, как могу управлять своим зрением. Не напрягая его, я видел привычные мне образы, но стоило мне немного его напрячь, как я просвечивал любую материю слой за слоем.

Петров, предупредил меня, что ему нужно осмотреть глаза. С каждым витком снятого бинта, свет причинял мне боль. Я закричал:

– Свет, свет! Уберите свет!

Доктор попросил бабушку задернуть шторы и выключить свет. Когда вокруг образовалось темнота, я смог приоткрыть глаза. Доктор предположил, что возможно вспышка от молнии ослепила меня и теперь яркий свет режет сетчатку глаза. На что я ответил, что в темноте хорошо вижу.

– Странно. Здесь же кромешная темнота,– сказал он и начал показывать мне пальцы руки: один, три, пять.

Я безошибочно называл количество. Лицо врача вытянулось в недоумении, и тогда он спрятал руку за спину, и выкинул три пальца. Мне понадобилось 5 секунд, чтобы просветить его насквозь, и увидеть, сколько пальцев он показывает. Доктор еще больше сморщил лицо и произнес:

– Ну, да…Ну, да…Нужно подумать.

Вставая со стула, он в темноте нащупал свой саквояж с медицинским инструментом, снова забинтовал мне глаза, попрощался и вышел.

На следующий день он снова пришел к нам. Зайдя в комнату, сказал: – Привет, Павел! Отгадай, что у меня в руках? – он держал руки за спиной.

Это была коробка с очками, и я воскликнул:

– Это очки!

– Да ты прав, но это не просто очки, а очки специально для тебя.

Петров не до конца понимал, что со мной произошло, но он видел, на ЧТО я способен. Для него это было открытием. И не только для него. В голове доктора крутилось много мыслей о том, как долго продлится этот феномен, и что это будет открытие в области медицины. Он уже мечтал написать диссертацию. Единственное, что не давало ему покоя, это то, что своими действиями он превратит меня в подопытного кролика и лишит меня будущего.

Конечно, я не мог знать того, что он думает, но доверять кроме него мне было некому. Рассматривая очки, я представлял, как классно я буду смотреться в них. Они были похожи на очки авиатора, а линзы были темнее ночи. Петров, полночи провозился над созданием этих очков. Он разобрал пару сварочных масок, стела обточил дисковым камнем и вставил их в мотоциклетные очки вместо стекол. Надев эти очки, я почувствовал облегчение, т.к. свет меня больше не беспокоил. Доктор сказал, что у меня большое будущее и что я всегда могу рассчитывать на его помощь. Еще он посоветовал бабушке, держать все это в тайне, если она хочет сохранить внука.