Читаем Ремонтник онлайн бесплатно

Оторвав голову от тощего валика так называемой подушки, я прислушался. По бортовому расписанию на станции сейчас ночь, и в данный момент я отсыпался после тяжёлого трудового дня на благо своих хозяев, которые владели мной вот уже три дня. Отсыпался с рабским ошейником на соответствующем месте – уже привычным стальным кольцом без единого видимого шва.

Вроде не показалось – был какой-то странный шум. С учётом того, что станция старая, как говно мамонта, это неудивительно. Однако я уже три месяца жил на этой станции, не покидая её, и успел привыкнуть к шумам. Тут было что-то другое, чужеродное.

Вот снова тот же шум. Больше всего это похоже на подрыв шашек: было дело, приходилось ранее слышать подобное, когда меня доставали из-под обломков расстрелянного фрегата. Судя по всему, что-то происходит.

Подняв ногу, я с силой ударил стопой по верхней койке, откуда тут же свесилась голова седоволосого мужчины – такого же раба, как и я, только старше меня на все сто лет. В прошлом он был полковником флота империи Бельц, пока ему не «повезло» оказаться в загоне для содержания рабов с таким же ошейником, как у меня.

Мужчина сонно, пытаясь проморгаться, посмотрел на меня.

– Чего? Всего три часа спим, да и приказа на подъём нет, – недовольно сказал он.

– Я слышал странные шумы, вроде подрывных зарядов.

– Давление не упало? – тут же деловито уточнил он, прислушиваясь, как и я.

И тут заревела тревога. Искин станции сообщал о вторжении на её территорию, уточняя места прорывов. Сообщения шли по громкой голосовой связи: по-другому я бы услышать не мог, с удалённой-то нейросетью.

Одеяла нам не выдавали: вроде как комбезы есть, и хватит. Поэтому я сразу сел и стал надевать ботинки. От шума проснулись и остальные. Наша четырёхместная камера была с минимумом удобств: небольшая клетушка с койками друг над другом. Похожа на купе, только вместо двери – решётка из толстых прутьев.

Мы, все четверо, находились на продаже, наши лоты были выставлены в местной сети работорговцев. Один из соседей, из бывших шахтёров, пузан, спал на нижней койке, а над ним – новичок, его вчера перед сном к нам в камеру затолкали. Мы так устали, что не до расспросов было, сразу уснули, так что кроме имени – Глен – я ничего о нём не знал.

Мы с полковником быстро надели обувь и подошли к решётке, глядя, как мимо бегают дроиды. В основном из технического состава, но и парочка боевых прошуршала антигравами. Один раз пробежала тройка конвойных, поправляя на ходу штурмовую броню.

– Похоже, спецназ разведупра флота работает, – вслушиваясь, пробормотал полковник. – Операции такого уровня только им по силам. Ха, надо же! У нас станция хоть и рухлядь, но проникнуть на территорию… Да, точно спецназ: флотские просто расстреляли бы со стороны и подошли спасти то, что осталось.

– А нам чем грозит этот штурм? – поинтересовался я, с немалой надеждой, как и остальные соседи, вслушиваясь в далёкий бой.

Что он нам принесёт: смерть или свободу? Свобода – это та мечта, за которую стоит побороться.

– Если хозяева станции поймут, что шанса её удержать нет, подорвут, а нас прикажут уничтожить. Через ошей…

Договорить он не успел – нас, всех четверых, выгнуло дугой, и в судорогах мы упали на пол. Я уже не раз за нерадивость или медлительность, да и просто за недовольство хозяев получал такие шоковые наказания, но тут боль длилась и длилась. Нет, даже не боль, а БОЛЬ! И длилось это вечность.

Я думал, что сдохну, уже балансировал на грани, когда всё прекратилось и ошейник перестал генерировать боль. Состояние было такое, что трудно описать, да к тому же я не мог пошевелить ни руками, ни ногами.

Тут давление воздуха в загоне чуть спало, и мимо пробежал пират в бронескафе. Я таких прежде не видел, хотя имею полностью выученную базу «Боевые скафы» третьего уровня, по пятое поколение скафов включительно. То есть от пятого поколения и ниже все скафы рабовладельческой империи Игнор были мне известны. Но это что-то новейшее, возможно седьмое, а то и восьмое поколение, с неизвестной мне мощной на вид плазменной пушкой, возвышавшейся над правым плечом.

Убежать пират не успел – видимо, услышал что-то и броском ушёл в сторону. Дело в том, что наша камера выходила на Т-образный перекрёсток. Пират прыгнул в коридор, который был тупиковым, похоже, прекрасно зная об этом и не планируя уходить далеко. Он прижался к стене, замерцал и пропал.

Не знаю, откуда у меня эмоции взялись с таким упадком сил, но я даже смог удивиться. Подобного уровня маскировки я ранее не видел, только слышал. Это даже не восьмой уровень – девятый, а то и десятый. Оборудование, видимо, откуда-то из Центральных миров, и встретить его на этой пиратской станции – это что-то с чем-то. Я прежде думал, что подобное невозможно, но, как сейчас убедился, нет ничего невозможного.

Если группа спецназа небольшая, то этот пират сможет положить её и уйти. В империи Бельц, откуда полковник и, возможно, штурмующие (а я тоже надеялся, что они оттуда), военные только-только начали переходить на восьмое поколение, и они могли не заметить этого пирата, настолько качественная была у него маскировка. Расстреляв группу со спины, он мог двинуть дальше, шансы у него были. Я знаю, о чём говорю, у меня ведь тоже имеются боевые базы.

Сейчас я слышал цоканье манипуляторов боевых дроидов и шум движения группы солдат, приближающихся к нам. Вот в коридоре появился один из дроидов, резко повернулся ко мне, но стрелять не стал.

Собрав остатки сил, я вытянул руку, указал пальцем в сторону пирата и заорал:

– Засада!

Очнулся я, когда крышка медкапсулы начала подниматься. Ага, значит, победили хорошие. Пираты бы со мной возиться не стали, они и так не знали, что делать с бесполезным рабом, если только в оранжерею на удобрение пустить: три дня меня продать не могли.

Последнее, что я помнил, – как проорал предупреждение, после чего меня вырубило. Успел только услышать шипение первых выстрелов плазменных пушек завязавшегося боя, и всё.

Пошевелившись, я оперся на локти, осматриваясь. Это, несомненно, был корабельный кубрик медбокса с десятком капсул восьмого поколения (уж я-то не ошибусь, видел уже такие), и я был тут не один, в других капсулах тоже кто-то был.

Стоявший у моей капсулы немолодой седовласый медик отошёл от компа и протянул мне мой старый комбез. Ну да, хочешь новый – плати, а так – имей то, что имеешь.

– Я продезинфицировал его. Чем ты в последнее время занимался? В канализации лазил? – поинтересовался он, наблюдая, как я выбираюсь из капсулы.

– В последние три дня – да. Поэтому нашу тройку и держали в отдельной камере, подальше от конвоиров, чтобы они наши ароматы не вдыхали. Мойка не особо помогала, запах всё равно был, и им это не нравилось.

– Ассенизатор, значит? Понятно. Ты знаешь, что с тобой произошло?

– Да, уже три месяца как в курсе, – кивнул я, быстро одеваясь.

Между прочим, мой комбез носить на станциях и на кораблях нельзя: это чисто планетарная одежда, без встроенного скафандра, так что, если случится декомпрессия, умру я быстро, но страшно. Однако ничего другого у меня не было, а военные, видимо, предлагать не собирались. Ну да, трофеи – это трофеи, их продать можно, а за счёт флота, с их складов или корабельных, нас снабжать тоже никто не планировал. Чем владеешь, то и носи.

– Вы не представились, – заметил я.

– Ах да, молодой чувяке, совсем забыл. Вы находитесь на флотском транспорте четвёртой эскадры империи Бельц, которая вас в числе ещё шести тысяч счастливчиков освободила из пиратского рабства. Мы направляемся к границам империи в составе охраняемого конвоя. Время в пути около месяца, – сообщил тот, виртуозно сделав вид, что не расслышал моей просьбы представиться. – Теперь ответьте на мои вопросы. Нейросети у вас нет, считать с неё данные я не могу, поэтому, чтобы зарегистрировать вас и записать данные работы диагностической капсулы, мне нужно, чтобы вы сообщили своё имя.

– Зовут меня Степан Агеев, но так как в Содружестве длинные имена не приветствуются, то их сократили. Как меня раньше называли, говорить не буду, уж извините: это не те воспоминания, к которым хочется часто возвращаться. Поэтому будет новое имя.

– Жизнь с чистого листа? – понимающе кивнул док, видимо, не в первый раз встречаясь с подобным.

– Именно. Записывайте меня под именем Стен Аг.

– Записал. Всё, твои данные в базе. Сейчас за тобой прибудет матрос, отведёт в общую казарму. Уж извини, у нас транспорт, а не пассажирский лайнер. Потом будет собеседование с офицером СБ.

– Понятно. Спасибо, док.

– А как ты эту травму получил? – догнал меня его вопрос уже у дверей, в проёме которых стоял только что подошедший матрос.

Мельком обернувшись, я ответил:

– Попал под ЭМ-разряд при прямом подключении.

– Ну, я примерно так и подумал. Видел схожие травмы.

Матросик уже подпрыгивал от нетерпения, поэтому я задерживаться не стал. Да и док уже потерял ко мне интерес и направился к следующей капсуле.

Идти пришлось недолго. Парень, который проигнорировал все мои попытки поговорить, указал на открытые двери казармы (или кубрика, как правильно называть) и побыстрее смылся.

А сам кубрик, к моему удивлению, был не то чтобы переполнен, но свободное место я нашёл с трудом, да и то на третьем уровне коек, где и устроился, подложив под голову ладонь левой руки. Скоро собеседование с особистами, и стоит заранее продумать модель поведения, да и что говорить тоже. Всё же тайны есть у всех, и у меня они тоже имелись.

Тут появился десантник, остановился в дверях (с моего места его было хорошо видно) и велел строиться для приёма пищи первой группе. Так как есть хотелось очень сильно, я оказался возле него одним из первых. Вот так нас и повели на ужин (по внутрикорабельному времени был именно ужин).

Там меня и отыскал посыльный, когда я как раз заканчивал доедать безвкусную, но высококалорийную пищу. Пора было посетить особистов. А работали они не переставая: в кубрик, пока я полчаса успел перехватить на отдых, то приходили другие освобождённые, то их забирали, вот как меня сейчас.

Идти в этот раз пришлось далече. Мы спустились на три уровня вниз, к каютам среднего технического состава, а затем свернули в сторону техмастерских, где у шести оборудованных под кабинеты помещений ожидали своей очереди освобождённые. Посыльный указал мне на нужный кабинет и велел ждать своей очереди, а сам, видимо, отправился за следующим. В качестве посыльных гоняли «счастливчиков» из команды, и по иронии судьбы к особистам меня привёл тот же матросик, что забирал от медбокса, и радости ему это явно не доставляло.

Ждал я недолго. Буквально минут через пять из нужного мне кабинета вышел пожилой мужчина в старом техническом комбинезоне, кажется второго поколения, и направился к выходу. Видимо, он имел нейросеть, раз так легко ориентировался на судне и не нуждался в сопровождающем. Вообще, среди рабов было достаточно тех, кто не имел нейросетей, – в основном из криокапсул и тех, размороженных в загонах работорговцев, кого не успели продать и установить сетки. Так что работы – найти нужного и привести – для команды хватало.

Войдя в кабинет, я с разрешения сидевшего за столом лейтенанта (вроде не ошибся в знаках различия на комбинезоне) подошёл к столу, и он представился:

– Проходите. Я лейтенант Юров, ваш куратор на время полёта. Сразу предупреждаю: ведётся запись нашей беседы под протокол. Сейчас приложите ладонь вот к этому прибору. Не бойтесь, это не страшно.

– Я хоть и дикий, но с планшетом знаком, – усмехнулся я. – У нас на планете было нечто схожее.

– Да? – с интересом посмотрел он на меня. – А с какой вы планеты?

– Земля.

– Ага, ясно. Приходилось встречаться с дикими с этой планеты. Кстати, сегодня уже двое были с Земли, вы третий. Так-так-так… Значит, Степан Агеев, взяли имя Стен Аг?

– Док всё правильно записал.

– Давайте поговорим. Первый вопрос: сколько у вас было хозяев и как давно вы покинули Землю?

– Как давно, не знаю: криокапсула и всё такое, десятки лет могли пройти. Но у пиратов я провёл почти три года, и у меня было пятеро хозяев.

– Вот как? И нейросети нет?

– Там данные диагностики.

Лейтенант, видимо, этот раздел не успел изучить и сейчас на некоторое время отвлёкся, работая с нейросетью, как я понял по его отсутствующему взгляду.

Наконец он очнулся (и минуты не прошло) и пробормотал:

– Я такие травмы только у пилотов истребителей видел. У вас случилось нечто схожее?

– Да, попал под ЭМ-излучение при прямом подключении через пилотский нейроразъём на затылке.

– Я так и понял. Ладно, рассказывайте, что с вами было.

– Хорошо. С планеты меня украли, когда мне только-только исполнилось семнадцать лет. Я детдомовский, приютский по-вашему, так что, думаю, никто не будет меня ждать, да и возвращаться мне некуда. Очнулся на пиратской базе. Через две недели меня купил профессор Зак, ставший моим вторым владельцем после продавца. Псих полный. С ним я летал на его развалюхе второго поколения полтора года.

– Так-так-так, вот тут поподробнее. Этот профессор Зак – кто он? Это его настоящие данные? – Лейтенант даже слегка подался вперёд.

– Кто будет откровенничать с рабом? Да и профессор вообще нелюдимым был. Как я понял, он откуда-то сбежал, но из какого государства, не знаю. Но что бегать ему приходилось постоянно, даже когда я у него появился, факт. Боялся он, очень боялся. Какие-то эксперименты проводил в трюме, оборудовав его под лабораторию. Я там бывал раз десять, да и то в роли подопытного кролика, пока мне не исполнилось восемнадцать лет.

– Подожди, – остановил меня лейтенант. Он поработал с планшетом, протянул его мне и велел: – Посмотри, есть ли в каталоге этот профессор Зак? После продолжим.

Мне пяти минут хватило, чтобы найти ненавистную рожу.

– Вот он, под номером сто сорок один.

Взяв планшет, на экране которого отображался профессор Зак, лейтенант не смог сдержать удивлённого восклицания. Он был молодой, плотный такой брюнет, с на удивление длинной, неуставной чёлкой. Поэтому, видимо, и не смог сдержать эмоций: салага ещё.

На какое-то время лейтенант завис, видимо, общаясь по нейросети, а отмерев, сообщил:

– Сейчас подойдёт мой начальник, и мы продолжим. Я отменил очередь в мой кабинет, пообщаемся более предметно.

Я же в мыслях выругался. Ведь не хотел ничего про этого профа сообщать! Но я также был уверен: то, что прошлым моим владельцем был именно он, уже известно особистам. Откуда? Да из станционного искина. Однако, судя по тому, как они возбудились, я ошибался. Ещё и запись под протокол.