Читаем Река Имен (СИ) онлайн бесплатно

Новинки и продолжение читайте на https://www.litmir.club/

====== 1.Новый Мир ======

Дорога от дома до станции – 16 минут.

Поездка на поезде – 11 минут.

Путь от станции до госпиталя – 13 минут.

Переодеться в форму и прочая мишура – 20 минута, иногда больше, иногда меньше.

И того – 50 минут и я готов к новому рабочему дню.

Готов поспорить, что он пройдет так же, как и предыдущий. Я приду на работу в 6:38, в 6:58 приступлю к своим обязанностям. Кто-то заставит идти в лабораторию, кто-то пошлет в бухгалтерию, и так весь день.

Я говорю “кто-то”, потому что за пять лет я так и не запомнил имена и внешность людей, с которыми работаю. Не потому что не могу, нет, у меня хорошая память, просто я не вижу в этом смысла. Не вижу смысла запоминать людей, которые для меня все равно ничего не значат, как и я для них.

В представлении большинства, наш мир прекрасен и удивителен, а люди подобные мне просто слишком зациклены на прошлом и нуждаются в помощи психологов и курсе антидепрессантов. В мире, в котором я живу все вообще сильно идеализировано. Но причина этому вовсе не то, что люди ,вдруг, поняли, что они все делают что-то не так и надо с этим что-то делать, и решили кардинально изменит все.

Нет.

Просто мы дошли до грани.

И пересекли ее.

И тогда началась война.

Я не помню жизнь до войны. Я родился за два года до ее начала, и к моменту, когда я начал, хоть что-то понимать, война уже бушевала в полную силу. Этот кошмар длился одиннадцать лет, хотя лично для меня они превратились в одно странное, пугающее месиво, цветов и криков. Воспоминания об этом до сих пор будят меня по ночам, являясь ночными кошмарами.

После окончания войны, высшие мира сего решили закрыть на все глаза и попытались восстановить старый мир. Только вот люди не фениксы, они не могут подобно этим существам возродиться из того, что осталось после войны. Пепла и крови.

Поняв это они решили отказаться от изначального плана и быстро придумать новый. Новый мир.

Они точно знали, что тем немногим, кому удалось выжить нужно дать всего лишь искру надежды, и они загорятся. Так и получилось.

Начались глобальные стройки. Строились жилые дома, школы, больницы и прочее. Люди всеми силами пытались доказать сами себе, что так и должно быть, что это правильно, что все так, как было раньше. Хотя все знали, что это не так, но очень пытались в это поверить.

И вскоре все действительно в это поверили. Потому что иного выбора не было.

Эта чертова политика, социальная реклама, которая на каждом шагу кричит нам, что все “хорошо”, все просто замечательно. Тех, кто шел против этой системы, отправляли на “перевоспитание”, и возвращались не люди, а куклы. Пустые, безмозглые куклы.

Все это видели, но боялись, что-либо сказать. Боялись, что это может повлечь начало новой войны. Люди все еще помнили, что это такое и этот страх помогает высшим мира сего и по сей день управлять уже новым обществом.

Многие люди потеряли свой стержень, свою суть. Их больше нет. Оболочка есть, а людей нет. И их уничтожила не война, их убили они сами. Их страхи и нерешительность оставили от них лишь жалкое подобие людей. И всех это устраивает, а тем, кого это не устраивало, пришлось засунуть свое мнение куда подальше и притворится, что все нормально. И плевать, что это не так.

Хотя я их понимаю. Я сам такой. Жить ведь как то нужно.

Поэтому я и предпочитаю ни с кем не сближаться. Общение с куклами меня ничуть не прельщает, а общение с людьми моего круга чревато последствиями. Они могут узнать...

Наступило время обеда, а это значит, что следующий час я буду вынужден сидеть в окружении малоприятных мне людей. Но выбора нет, нужно идти.

Я как всегда пришел последним и уйду я самым первым.

Уже привычным движением открываю окно и достаю из заднего кармана пачку сигарет, закуриваю. Вообще-то я не курю нигде кроме как на работе и во время обеда. На выходных я даже не вспоминаю о сигаретах, да и во время работы тоже, но стоит наступить этому времени, как рука сама тянется за пачкой.

Закуриваю. Смотрю в окно. Зрелище, представившееся мне, похоже, напоминает муравейник, тут тоже все бегут, все меняются, создавая иллюзию бурной жизнедеятельности, вот только наблюдать за этим надоедает уже после первой затяжки. Отворачиваюсь, опираюсь на подоконник и вскользь прохожу взглядом по людям, с которыми работаю.

Вообще-то из всех них я знаю только двоих. Селф – парень среднего телосложения, короткие волосы грязно-пепельного цвета, правильные черты лица, но, на мой взгляд, слишком выделены скулы, про цвет глаз не знаю, не приглядывался. Он во многом такой же, как и я: похожие мысли, похожее мировоззрение, как-то раз мы выпивали вместе, ну и поговорили “по душам”, только в отличие от меня, он не брезгует общением с куклами.

Это потому что он тоже боится. Боится остаться один, боится однажды проснутся от холода и пустоты вокруг. Я совру, если скажу, что я этого не боюсь, в конце концов, я тоже от части человек и ничто человеческое мне не чуждо.

Второй знакомый мне человек это размалеванная малолетняя курица. Маришка – крашеная блондинка с вечно неокрашенными корнями, тонной макияжа и автозагара. Но за всей этой штукатуркой нет ничего интересного, нет ни какой истории, ни грамма за душой.

С ней я знаком по воле рока. Когда эта курица пришла к нам, сразу же положила глаз на меня. И началось…

Ее писклявый голос преследовал меня в ночных кошмарах, ее глупость убивала меня, загоняя в полный тупик. Знали бы вы, чего мне стоило сдерживать себя временами, чтобы не вырвать ей позвоночник, ну или хотя бы, не повыдергивать ее пересушенные патлы. Но я сдержался. Я молодец.

Делаю вторую затяжку и иду делать себе кофе. Тоже своеобразный ритуал. По идее кофе-это весь мой обед, созерцание этих личностей всегда отбивает у меня всяческий аппетит.

Кофе горький, противный, но выбора нет, да и я не привередливый. Снова возвращаюсь на свое место и затягиваюсь третий раз.

В принципе изо дня в день здесь ничего не меняется, я стою и курю, курицы обсуждают свежие сплетни, парни что-то обсуждают в полголоса, иногда смеются, и так каждый день.

Тут в ординаторскую ворвалась высокая худощавая женщина лет сорока пяти, благородная седина мелькает в ее каштановых волосах серебряными нитями, худое вытянутое лицо, строгий взгляд. В руках она держала несколько папок, с какими-то документами. Образ строгого начальника завершался приталенным белым халатом длиной до колена, черными колготками и туфлями на небольшом каблуке. Эта женщина наш начальник.

Ей я по истине восхищаюсь. Эта потрясающая женщина прошла всю войну, и на протяжении всех одиннадцати лет она работала врачом, вытаскивала людей буквально с того света, бралась за тех от кого все остальные врачи отказались. Еще я знаю, что за год до окончания войны она потеряла руку, подробности не важны, да и суть не в этом. Суть в том, что оставшись без левой руки она не оставила работу, а продолжила спасать людям жизни, хоть и не так активно, как прежде. Семь лет назад ей установили протез и предложили выйти на пенсию, на что она ответила категорическим отказам.

У нее была дочь, сейчас ей было бы как мне 22 года, но она пропала во время войны, а всех без вести пропавших четыре года назад объявили погибшими. И если до этого у Кассандры была надежда, которая давала ей стимул к жизни, то теперь у нее осталась только работа, благодаря которой она еще держится на плаву. Поэтому-то она и отказалась от пенсии. Теперь работа – это все что у нее осталось.

-Так, всему персоналу, внимание! – четко произнесла она, надевая очки в тонкой серебряной оправе, – С сегодняшнего дня к вам присоединяются три новых работника. Ребята молодые, перспективные, попрошу не обижать, – сказав это она посмотрела на меня и кивнув, добавила, – хотя бы первое время.

Она отошла от двери в сторону и в ординаторскую вошла эта троица. Два парня и девушка. Окинул их взглядом – ничего особенного. Один парень мелкий, белокожий, с длинными молочными волосами, убранными в свободную косу длиной до поясницы. Второй высокий, тоже тощий, но более-менее подкаченный, хотя мышцы все равно суховаты, русые волосы длинной до скул, он как то странно смотрел на меня. (Может у меня паранойя?) Третья девочка, щупленькая, в очках, с вьющимися волосами до плеч и до боли испуганным взглядом. Когда присмотрелся, заметил, что ее немного трясет, и она еле стоит – тоненькие ножки подкашиваются.

-Знакомьтесь, перечисляю справа налево: Нео Китт, Рейка Соонер, Рейн Тион. – мне было совершенно не интересно, все равно через полчаса я забуду их имена и внешность, – Вы, ребята, не волнуйтесь, персонал у нас хороший, никто не кусается, – я почувствовал на себе тяжелый взгляд Кассандры и поднял на нее глаза, – Правда, ведь, Итан?

-Конечно, – хрипловато произнес я и улыбнулся бедной девочке, ее затрясло еще сильнее.

-Тогда, сделай хотя бы вид, что это действительно так, а то у тебя не улыбка, а оскал. Того и гляди кому-нибудь в глотку вопьешься и всю крови из него выпьешь, – с насмешкой сказала Норк, и отдав одну из папок девушкам развернулась, что бы уйти и уже почти выйдя добавила, – Не кури в кабинете!

Она ушла, на новеньких тут же набросились курицы, а потом и парни подтянулись. Я сделал последнюю затяжку и посмотрел на часы, семь минут до конца обеденного перерыва. Выбрасываю окурок, выливаю остатки кофе и иду на выход – нет больше сил находится здесь. На выходе я почувствовал какой- то легкий запах ненависти и зависти, но из-за приторного запаха чьих то дешевых духов, я не понял от кого. Ну, в принципе мне и не интересно.

Остальной рабочий день прошел, как всегда спокойно. Ничего нового, ничего интересного. Все как всегда.

Дорога домой заняла больше времени, чем обычно, поезд на станции задержали. Проводили очередную проверку. Раздражает. На улице уже тепло, но темнеет все еще слишком рано и к моменту, когда я, наконец-то доехал до нужной станции, на улице было уже невероятно темно. Всегда поражался особенности этого района – не смотря на то, что через каждые десять метров стоит по фонарю, те, что работают можно пересчитать по пальцам одной руки. Благо, что я хорошо вижу в темноте, да и слух, и нюх у меня обострены. И физически Бог не обделил. Не обделил, блин...

Иду, думаю о своем, и тут через мглу ночи до меня доносятся подозрительные звуки. Шорохи, тихий писк, всхлипы, недовольное мычание и чей-то тихий шепот. Смотрю в сторону источника звука, хотя и по запаху все понятно, возбуждение, страх, отчаяние и хм... злость (?), что то мне это напоминает. И не то, что бы я прям супермен и мне есть дело до этой щупленькой блондиночки, которую так нагло зажимают посреди улицы, просто стало жалко ее.

В считанные секунды я оказался рядом с ними и положил тяжелую ладонь на плечо, то ли шатену, то ли темно-русому парню. Он опешил и ослабил хватку, а я почувствовал запах страха. Ха, а минуту назад он был таким смелым. Я начал сжимать его плечо до характерного болезненного стона, за которым послышался хруст, после которого парень взвыл и отпустил, ээээ... парня? Запах совсем не похож на девушку... Как я раньше не заметил? Хотя это все равно ничего не меняет. Я отодвинул темного от блондина, и он пошатнулся, но уже в следующее мгновение пришел в себя, схватил с земли сумку и понесся прочь. Я дождался, когда его шаги практически перестали быть слышны и отпустил этого агрессора. Он отшатнулся от меня и глубоко задышал. Краем глаза я заметил, как он бросает в мою сторону ядовитый взгляд. Но уж извини парниша, на меня это не действует. Разворачиваюсь и продолжаю свой путь.

Каких-то шесть минут и я дома. Скинув кеды и толстовку, иду сразу в ванную, нужно умыться. Ополоснув лицо, смотрю на себя: пепельно-белые волосы слегка вьющиеся на концах торчат в разные стороны, слегка загорелая кожа, широкие скулы, прямой нос с легкой, почти незаметной горбинкой, аккуратный подбородок, тонкие губы. Приоткрываю рот и медленно провожу кончиком алого языка по острым белым клыкам, от левого к правому и обратно. Я невольно улыбнулся и посмотрел в глаза моему отражению. В глазах стального цвета с темно-синей оболочкой плясали бесенята. “Тебя уже ничем не изменить, Итан!” – раздался у меня в голове знакомый насмешливый голос. Я горько усмехнулся вспоминая, как все начиналось.

Когда мне было шесть, я серьезно заболел. Какая-то неизвестная лихорадка. Я на протяжении двух недель находился на грани жизни и смерти, а потом все резко прекратилось. Врачи сказали, что это ремиссия.

После этого все и началось.

Через пару месяцев я заметил какие-то пятна у себя на ладонях, а в дальнейшем и на спине. Старшим я не сказал, у них и так полно забот, война же. Со временем они становились больше и темнее, через полгода начал появляться рисунок. На ладонях и ступнях, нечто напоминающее отпечатки лап собаки или волка, на спине симметричный абстрактный рисунок от затылка до ягодиц, состоящий из витиеватых, прямых и зигзагообразных полос.

Еще через год метки стали совсем черными и обрели четкую форму. Никакого неудобства они мне не доставляли, поэтому я не волновался, да и со здоровьем у меня все было лучше всех. После той лихорадки я ни разу ни чем не болел.

Только вот через полгода у меня начались какие-то странные заскоки. Я мало спал, иногда у меня были приступы агрессии, да и много чего было, сейчас уже не помню.

Но того что случилось когда мне было девять я не забуду точно.

Тело пронзило болезненным жаром. Казалось, что кожу раздирают острыми когтями изнутри. Все мышцы ныли, как после ужасно тяжелой тренировки. Кости как будто ломало, тут же сращивало и снова ломало. Кровь кипела, подобно раскаленной лаве, омывая собой, и без того истерзанные мозги. Все вены пульсировали, добавляя новую порцию боли с каждым ударом.

Сколько это продолжалось я не помню. В один прекрасный момент глаза просто накрыло черной пеленой.

Очнулся я полностью обнаженным, посреди какого-то леса. Я ничего не помнил. Попытался встать. Не получилось. Все тело болело, как будто оно не мое. Я ничего не понимал. Где я? Что со мной? Вопросы одолевали меня.

И тут появилась она. Женщина с длинными белыми, как снег волосами и золотистой кожей. Она помогла мне встать и начала говорить:

-Ты не такой, как все, Итан... Ты с детства был особенным... То, что мы встретились, означает, что ты прошел много испытаний и заслужил этот дар... Это проклятие...

Ее тихий, глубокий, вибрирующий голос впечатался в мою память.