Читаем Реинкарнация онлайн бесплатно

За поворотом — на обочине, стоял ушатанный долгой жизнью и российскими дорогами ПАЗик — по-видимому рейсовый. Возле него кучковалось с десяток пассажиров, в основном предпенсионного или пенсионного возраста, женского пола и не очень высокого материального благосостояния. На всякий случай я притормозил и, тут же махая рукой и приветливо улыбаясь, ко мне — опередив всех, кинулся сухой крепкий мужик, лет пятидесяти пяти и, с ним две тётки примерно такого же возраста. Ну, эти выглядели побогаче…

— До Солнечногорска не подкинете? Автобус, блин, сломался…, — не прекращая дружелюбно щериться, крикнул он в открытое окно, когда я остановился.

— «Подкину», садитесь…, — практически никогда не отказываюсь «подбросить» попутчика, — как раз, туда же еду.

Нет, я не «бомблю», просто очень сильно люблю с людьми поболтать — общительный я, короче!

Мужик шустро забрался на переднее пассажирское сиденье, обе тётки, вполголоса что-то лопоча, чуть помедленнее устроились сзади. Пассажир производил вид сельского интеллигента, ему очень шли очки в очень старомодной оправе, которые он носил — вид такой умный-умный: «Возможно, районный агроном, — подумал я, — Ботаник… Боня, короче. В смысле — не тот, который хорошо учится, а тот — кто растениями занимается».

С детства у меня была очень дурная привычка давать людям прозвища — ну, или клички, если угодно. Понимаю, нехорошо, но ничего с собой поделать не могу! В большинстве случаев прозвища приклеивались намертво и, что удивительно — редко, кто на них обижался… Но, всё равно пару раз хорошо огрёб! В детстве, разумеется.

И, провожаемые завистливыми взглядами оставшихся незадачливых пассажиров злополучного автобуса, мы двинулись в путь по шоссе средней убитости. Мужик за пару минут цепким, внимательным взглядом обшарив салон, восхищено воскликнул:

— Вот, это да! Сами делали?

Дело в том, что снаружи моя «Волга» выглядела как обычный ГАЗ-21, зато внутри…

— Ну, почти всё сам, — скромненько ответствовал я, — движок и коробка от «Бэхи», салон от «Мэрса»… В основном. Сидения, вообще — по спецзаказу делали. Все навороты есть, даже — кондёр!

— Уважаю! — Боня посмотрел на меня, как мастер своего дела смотрит на мастера другого, в котором он сам не в зуб ногой. Протянув мне руку, он представился, — Василий Григорьевич, главный агроном Солнечногорска и всей Солнечной Пустоши…

«Стопроцентное попадание!», — возликовал я от своего угадывания, пожимая на удивление сильную руку Бони.

— Владимир, временно безработный.

Далее минут десять наш разговор вяло перекидывался с темы на тему… Так — лишь бы не молчать! Я пытался «зацепить» его начиная разговор про политику, про рыбалку или про футбол — в котором сам ничего не соображал, но Боня отвечал односложными предложениями и, снова — надолго замолкал, глядя в окошко.

«Эх… Надо было вперёд одну из „тёток“ посадить: у тех наоборот — рот не закрывается!»

Кто ж, знал?! Как, вдруг…

— Что, за чёрт! — воскликнул я.

Местность резко изменилась: из типично среднерусской равнины — холмистой, лесистой, с яркой зеленью середины мая она превратилась в ровную, как стол степь — наподобие южнорусской, с начинающей желтеть растительностью. Даже, погода поменялась — облака остались позади и, над головой вовсю палило яркое полуденное солнце.

— А это и, есть — наша знаменитая Солнечная Пустошь[1]! — гордо произнес Боня, в миг ожив, — не слышали разве? Мне показалось, что вы наш — нижегородский…

— Да! По происхождению я коренной нижегородец, но родился и вырос в других — далёких отсюда местах. Только недавно решил, вот, на землю предков вернуться…

Да, помотало меня в детстве по белу свету, вместе со своими родителями-строителями! Царство им Небесное…

— Тогда слушайте… Солнечная Пустошь — одно из уникальных мест на Земле. Самые северные черноземы, толщина пластов которых доходит до трех метров… Уникальнейший климат, которого нигде больше нет! Многие из этих растений, — Ботаник показал рукой в степь, — реликтовые и растут только здесь. Кстати, занесены в Красную Книгу.

— А, название, отчего такое?

— Вы разве не заметили? Тут постоянно светит Солнце! Ну, почти постоянно… По количеству солнечных дней в году сродни Италии. Да и, климат мягче среднерусского — примерно, как на Кубани. Весна здесь приходит на месяц раньше, а осень на месяц позже…

— И, чем это объяснить? — заинтересовался я.

— Пока, никто ничем не объяснил! При Союзе — точнее при Сталине, часто приезжали сюда научные экспедиции, даже постоянная научная база была… Бурили, копали, просвечивали и, даже — взрывали, но так ничего и, не поняли… Природная аномалия, говорят! А, с времен Хруща, вообще эту тему забросили. Знай себе продавай нефть да газ — на хрен какая-то, там аномалия…

Боня обиженно замолк… Видимо, наболело.

«Да, в принципе, на Земле до черта таких аномалий. Вот, только буквально на днях, прочёл в инете про Улюю Черкечех — якутскую Долину Смерти. На Северном Кавказе, вроде, тоже есть какая-то небольшая аномальная пустыня…, — припомнилось мне когда-то прочитанное, — просто человек — существо рациональное и нерациональные явления старается не замечать».

Некоторое время ехали снова молча… Ну, мне то всегда хотелось поговорить с новым для меня человеком! Про сельское хозяйство, так про сельское хозяйство — лишь бы не молчать:

— Ну, а кроме реликтовых растений, здесь хоть что-нибудь растёт? Пахать и сеять не пробовали?

Боня снова оживился:

— Как это, «не пробовали»? Пробовали, ещё как пробовали! Первая зафиксированная попытка ещё в середине девятнадцатого века веке была… Хотя, больше чем уверен: были попытки и гораздо раньше! Но, тут вот в чём дело: солнечных дней в году хватает, а дождливых, наоборот — нет. С влагой, в общем, проблемы. Если, в центральной России при царе-Батюшке каждые пять-восемь лет был неурожай, а каждые десять-пятнадцать — голод… В среднем, конечно. То здесь — соответственно через три и шесть лет! В общем, первая известная попытка провалилась. Вторая — успешная попытка, была в начале тридцатых годов прошлого века…

Тут, Боня сделал паузу — достал из сумки бутылку минералки, предложил мне, напоил женщин, приложился сам и, вытерев губы платком, продолжил:

— Парадокс в том, что на севере Солнечной Пустоши, за небольшой валоподобной возвышенностью располагаются огромные торфяные болота. Там, наоборот дожди идут чаще, чем надо. Ведь, если где-то пусто — то в другом месте должно быть густо… Разработка торфа началась в Гражданскую войну, когда от другого топлива центр России был отрезан. После Гражданской, по плану ГОЭЛРО, прямо на месте добычи торфа построили электростанцию… К тридцатым годам верхний слой торфа был сработан, а добыче нижних слоев мешала вода — не успевали откачивать. И тут, в чью-то светлую голову пришла мысль прокопать канал из Болот в Солнечную Пустошь и, тем самым убить сразу целое стадо зайцев: болота осушить, нашу Пустошь оросить… Нагнали зеков, оставшихся без работы после Беломорканала и, в два года те выполнили проект. Самое сложное было пройти ту возвышенность, а дольше вода самотеком по прокопанным арыкам равномерно распределялась по всей Пустоши, которая имеет форму неглубокой чаши с центром в Солнечногорске. Система шлюзов позволяла регулировать полив. Под черноземом здесь глинистый грунт, так что потери воды минимальны. Для недопущения засаливания почвы был устроен дренаж, с откачкой части грунтовой воды в Волгу. Грамотно было всё сделано, очень продуманно…, — с оттенком грусти закончил Боня.

— И, как это отразилось на урожаях реликтовых? — все таки порой, я бываю через чур уж ехиден.

Боня не обиделся, лишь усмехнулся и продолжил:

— Реликтовым, от лица Советской Власти, выделили участок под заповедник, через которой мы только что проехали, а для Солнечной Пустоши начался расцвет. Когда есть вода, здесь растет буквально всё… Причём, как растет! Урожаи были такие, что в Аргентине и Канаде локти до плеч сгрызли! И, Вы не поверите…, — Боня показал рукой на какие-то руины вдоль шоссе, — в этом селе было свыше тысячи домов. А, в райцентре, Солнечногорске, в период расцвета, население подходило к ста тысячам. Всего было более ста населенных пунктов. Своя перерабатывающая промышленность. И, с ВДНХ наши экспонаты не слазили…

Боня от гордости сиял так, что яркое солнечнопустышное светило, казалось, померкло.

— И, что потом? — осторожно спросил я.

— А, что потом? — на глазах потух и съёжился районный агроном, — в любое дело — даже процветающее, надо постоянно вкладывать, а не только выгребать. Перед войной выгребали, не вкладывая, во время войны — само собой, не до этого было. После войны — все средства на восстановление и ядерное оружие — без этого тоже нельзя, я понимаю. Потом Хрущёв с его целиной да кукурузой… Кукуруза, кстати, здесь росла просто царская! Торф почти весь выработали, болота осушили практически до дна и вода на полив кончилась. Можно было бы с одного из притоков Волги до Болот канал прокапать — есть такой проект, или из самой Волги… Но, это такие деньги! Проще, кому-то казалось, за эти деньги в Америке пшеницу покупать. Да, Вы сами знаете… Почва истощилась: поголовья скота недостаточно для естественного восстановления гумуса в почве — Москва мясо требовала. Кукуруза, кстати, очень сильно истощает почву — после тех, хрущёвских экспериментов плодородность так и, не восстановилась… На одних минеральных удобрениях далеко не уедешь, да и экономили нам их постоянно. Можно было бы не весь торф сжигать, а часть его в почву вносить. Торф и удобрение и, своей гигроскопичностью помогает влагу удерживать… Так, нет! Торфяной электростанции такие планы давали, как будто этот торф, глубиной до самой Америки! И, всё: кончился торф, кончилась вода… Всё вычерпали. Сейчас помаленьку, потихоньку вымираем…

На несколько минут районный агроном умолк.

— Да, вот видите — это канал! — вновь заговорил Боня, указывая на обвалившуюся местами большую канаву, через мост над которой мы проехали. По дну канала текло нечто бурое, — а, вон те полоски зелени — это остатки арыков.

Вдоль канала паслось стадо разномастных коров.

— Что-то, всё равно осталось?

— Конечно! Дожди в районе болот, то идут… Но это так, для поддержки штанов. Школьную задачку, о бассейне и двух трубах помните? Бледная тень былого величия. Население сокращается, в самом Солнечногорске, правда, стабилизировалось на уровне двадцати тысяч, а оставшиеся села вокруг пустеют год от года. Молодежь сваливает!

— Может подземные воды есть? Пьёте вы что? Не это же?!

— Сколько не бурили, до артезианской воды так и не добрались. В колодцах вода есть, да! Но кончается, бывает, в середине лета. А питьевая вода по трубопроводу с Волги поступает. Тоже, кстати, проржавел весь… Да и, эта для питья годится, только надо дать ей отстояться. Или через фильтр пропустить.

Некоторое время мы помолчали, думая каждый о своем. Я, например, о том, что достаточно много ездя по стране, практически везде и всегда слышал подобные истории. Везде ветшает всё, построенное при Советском Союзе, везде пустеют сёла… Может, так и должно быть?

— Сами то, к нам по делам или в гости? — наступил черед вопросов Бони.

Подумав некоторое время — а стоит ли, я ответил:

— Вступать во владение наследством. Брат мой купил у вас — в Солнечногорске дом, а потом… Ну умер, в общем. А мне этот дом завещал. Вот и, еду в первый раз на наследство посмотреть.

Нда… Жить в этом Солнечногорске — я так и, так не собирался, а выслушав рассказ Бони понял, что по нормальному продать дом — как собирался, не получится… Ну и, за каким хреном, я тогда еду?!

Дело в том, что мой старший брат — Стерлихов Герман Федорович, личность была весьма на просторах России весьма известная… Во времена ранней перестройки, практически с нуля, он стал первым рублёвым миллионером Советского Союза, потом — одним из первых, долларовым. В дальнейшем, дела у него пошли несколько хуже — так как, на первое место среди деловых качеств вышло умение отнимать и делить, воровать и договариваться. Так что, в первую десятку олигархов мой брат не попал, но всё равно — был одним из богатейших людей постсоветской России. Даже, в президенты как-то раз баллотировался!

В последнее время появился у брата очередной бзык — заинтересовался он нашим семейным древом: мы — Стерлиховы, из древнего нижегородского купеческого рода. Мне то, если честно — это по барабану, а брат весьма этим обстоятельством гордился! И, решил он историю нашей достопочтимой фамилии, досконально и обстоятельно изучить. Сам, по архивам лазил или людей нанимал — не знаю, но нарыл он, что один из наших далеких предков в конце девятнадцатого века был даже дворянином и, имел довольно внушительных размеров поместье… И, тут брата вообще понесло — решил он стать «столбовым боярином»! Модно это было в то время. Через какое-то, там дворянское собрание — где, я понял, рулят потомки недорезанных большевиками графьёв да князьёв, он добивается присвоения ему дворянского звания. Сколько, интересно, бабласа вбухал?

Ну, а дворянину требуется, разумеется, родовое гнездо — без него он не дворянин, а так — фуфло. Тем более, что купеческий дом наших предков был давно снесен, а место застроено… Так, вот: брат выяснил, что «родовое гнездо» того дворянского предка в целостности и сохранности! И, даже продается. Ну и, купил его, вроде говорил — совсем недорого. Как, можно догадаться, этот дом в Солнечногорске — куда я сейчас и еду.