Читаем Рейк (СИ) онлайн бесплатно

Сжигая позади мосты.

   Законы жизни бьют скитальца,

   Бросая душу на весы.

   Словно кусок какой-то мяса,

   Душа летит к голодным ртам

   При этом мельком наблюдая

   Картины лестных панорам.

   Многим не писаны заветы

   И продаются все благА,

   А не желаете ли, сударь,

   Морали мне продать чуткА?

   Людские преданность и верность

   На высшем уровне ко мне

   Ведь денежки звенят в кармашках -

   Значит герой я, на коне.

   Тщеславие моё и маска

   Всё скажут сами за меня -

   Я свой срЕдь правильного рОя,

   Хоть сам не знаю, на...уЯ!

   Драматургия синей ночи

   Пульсирует как в венах кровь,

   Стереотипы обращают

   Против тебя твою любовь.

   Осколки чувств померкшим цветом

   Под серым куполом небес,

   Остатками мечты заветной,

   Мелькнут и потеряют вес.

   Врата надежды скрипнут тихо,

   Скрыв за собою звездный путь,

   Тепло слезы, щеки коснувшись,

   Промолвит: "Больно..., но забудь".

   Душа и боль - не две подруги...

   Бег сердца не растопит лёд

   И не излечит идиотской,

   Глупой любви водоворот

   Надеемся мы, что спасенье

   Подарит теплоту лучей,

   Себя же сами предаём мы,

   Доверив своё сердце ей -

   Тропе той самой, что клялАся

   Нам подарить добро миров,

   Но лишь походом отравила -

   Походом в сущность страшных снов...

   ОН мысленно абстрагировался. Абстрагировался, чтобы переосмыслить (попытаться переосмыслить), что происходит. ОН хотел понять, что происходит с НИМ самим, а также с этим городом, в котором большинство зданий и строений - с облупленными, старыми стенами. Проулки забиты мусором, а воздух какой-то прогорклый. Хотел понять, что происходит с сознанием людей, с их душой и антропоцентрическим началом, с их разумной сущностью и перфекционизмом ценностей и морали. Он хотел понять, но, словно маленький ребенок, не имел представления, что для этого нужно и как себя вести в подобной ситуации. Словно же и маленький ребенок, не знающий эту жизнь и этот мир, ОН готов был разрыдаться от безысходности и неумения разрулить ситуацию. Кто ОН такой, чтобы разруливать ситуацию? Кто он такой, чтобы вообще задумываться о подобных, уместных, но глупо полагать, что могущих быть исправленными и разруленными, вещах и ситуациях? Самый что ни есть тупой вопрос: кто мы и что есть этот мир? Об этом можно говорить хоть всю жизнь и ни к чему не прийти, в итоге вместе с другими так и уйдя в небытиё (когда подойдет срок). А можно решить всё и найти ответ прямо сейчас, после всего живя припеваюче и осознанно. И, что самое главное, ответ этот будет стопроцентно правильный. Так что, наверное, этот город можно было бы охарактеризовать вместилищем непонимания и катастрофических, злобных преобразований. Можно было бы, но прогорклый ведь не только лишь воздух этого города, прогорклый не только этот город. Эта "прогорклость" опутала (опутывает) весь мир. Весь мир сходит с ума с самого начала своего существования, шестеренки сумасшествия все работают и работают, чтобы в итоге всё разом обрушить в пропасть. Конечно, люди еще не превратились в Морлоков и Элоев, как у Герберта Уэлса, и на дворе пока еще не 802701 год. Однако все к этому идет, и однажды произойдет полное исчезновение человечества, а жизнь на Земле придет в полный упадок.

ИгрЫ обман - всех бед начало,

И, словно душный коридор,

Обман приводит тебя к двЕри -

Ключей имеется набор.

Среди ключей, наверно, нужный

Сумеешь вскоре ты найти,

Чтоб отпереть дверь и увидеть

Угрюмость длинного пути.

И ладно если б лишь угрюмость -

Но путь тот зачастую ведь

Вновь душным станет коридором,

Чтоб нас пред дверью запереть.

Очередной удар начАла

Перечеркнёт весь твой рассказ,

Словно в тупой игре получишь

Нового раунда наказ.

Новые правила размажут

Подошвой все твои мечты,

Смеётся кто-то,

Наблюдая,

Вести себя как будешь ты.

Безбрежных сумерек насмешки

Перечеркнут весь твой рассказ.

ДверЕй засОв перед глазами

Возникнет снова

И не раз.

   Он не каждый день шатался по городу, но порою это ему было нужно. Было нужно как воздух. Было нужно, чтобы просто отвлечься от всего. Олег Петров его звали - обычный человек обычного городка (ну или не совсем обычный). Человек с обычными жизненными потребностями (ну или не совсем обычными). Он очень любил свой шрам на правой щеке. Что? Как такое может быть? Ха-ха-ха-ха?... Ну что ж поделать, можно и поржать над таким трактованием как "любить свой шрам". Точнее даже не над самим трактованием, а над странностью этого трактования. Но Олегу его шрам действительно был дорог. Не потому что этот шрам ему обеспечивал бесплатный проезд в общественном транспорте или бесплатный обед в столовой. Или же помогал получить скидку на шлюх. Ему этот шрам был дорог, так как он (шрам) являлся постоянным напоминанием одного события, произошедшего в жизни Олега и доказывающего, что в жизни Олега было счастье. Пусть это счастье и коротким оказалось, но оно всё же произошло в жизни Олега. Ещё Олег не любил свою работу, однако же привык к ней. Снова читатель скажет: "Как такое может быть?" и "Автор, ты сам себе противоречишь! Не любил - привык... Что за чушь ты мелешь?". А вот представьте - бывает так. Иначе у жизни Олега Петрова было бы другое описание в этом рассказе. Странное сочетание вещей и явлений... Но оно случается.

   Случается.

   Эфемерность сущности правил.

   Эклектика.

   Жизнь.

   В историю, которая постепенно увлекает читателя за собой, сейчас вливается персонаж по имени Игорь Волков. Игорь Волков был писателем. Именно поэтому он в последнее время не очень часто выходил из дома и всё чаще получал скандалы, закатываемые его девушкой Катериной. Прямо сейчас он и Катерина идут из кинотеатра по ночному городку. Они направляются в ресторан.

   - Ответь мне только на один вопрос. - Сказала девушка, держа Игоря под руку. - Тебе и вправду на всё в жизни наплевать, кроме очередного сюжета в твоей голове?

   Катерина вроде бы улыбалась, но её голос звучал драматично и боязливо. Она говорила так, будто это их последний вечер вместе (её и Игоря) - и в этом виноват Игорь. Игорь тоже улыбнулся. Он улыбнулся наивности Кати... наивности многих людей, таких как Катя.

   - Ты не любишь меня, - мягко молвит она. - И не любил. Полагаю, ты не веришь ни во что и ничего не ждёшь от этой жизни. Ты просто плывёшь по течению и фанатично растворяешься в своей идее для очередного своего литературного шедевра. Зачем мы встречаемся?..

   Катерина говорила спокойно, как бы рассуждая вслух. Для кого-нибудь другого на месте Игоря это означало бы конец личной жизни. Игорь же обнял Катю, поцеловал в губы и молвил:

   - Я человек, солнце. Такой же человек, как и ты. Как и все остальные. Но мои сердце и разум не зависят от принятой за основу системы. Несмотря на это, я никакой не бандит, не убийца, не вор и не террорист. Я просто человек, но свободный. Вероятно, тебе этого не понять. Я говорил тебе много раз, что для меня любовь - понятие повседневное, но не трогательное. Однако ты в очередной раз спрашиваешь меня о ней так, будто хочешь провести для меня лекцию или нравоучение. Спрашиваешь, зачем мы встречаемся? Ты - женщина, я - мужчина. Какой ещё ответ нужен, не знаю.

   - Всё. - Не выдержала она. - Мы сейчас поужинаем и на время разойдёмся, поживём отдельно. А если ты так и не осознаешь, что не прав и несёшь такую херню, что мозг вянет, то мы с тобой больше встречаться не будем.

   Игорь снисходительно пожал плечами. В следующее мгновенье он почувствовал удар по голове и лишился сознания. Катерина закричала, наблюдая, как какой-то незнакомец вырубил Игоря. Преступник тут же выстрелил ей дротиком в шею из пистолета, и девушка повалилась на землю. Окружение поплыло перед ее глазами. Она теряла сознание.

   - Не волнуйся, детка, - прорычал приближающийся к ней субъект. - Я позабочусь о тебе. Отдыхай пока.

   Очнулась Катя в каком-то заброшенном помещении. Открыв глаза, осмотрелась. Голова немного кружилась, и слегка подташнивало. Находилась девушка на складе, наполненном старыми ящиками и тряпьем. Тянуло гнилью. То и дело в свете висящего под потолком фонаря мелькали, попискивая, крысы. Катерина попыталась сделать движение, но поняла, что не может сдвинуться с места. Ее руки были привязаны над головой к какому-то столбу, а сама девушка сидела на постеленном на полу тряпье.

   - Ага. Девочка проснулась, - услышала Катерина. - Все хорошо? Веревки не жмут?

   - Че...го тебе...надо? - произнесла Катя подавленно.

   - Мне нужна ты, - бойко ответил мужчина и сел на корточки возле нее. - Долго уже тебя выслеживаю. В общем, я - маньяк. А ты мне сразу понравилась. Что делать? Девушкам я не нравлюсь почему-то. Вот и приходится проводить вот такие вот свидания. Но нам с тобой будет хорошо вместе. Обещаю.

   - Иди на ...Й,- робко произнесла Катерина. - Придурок. Извращенец поганый...

   Мужчина улыбнулся. Он не был похож на шизоида. От него не пахло алкоголем, а говор был спокойный и уравновешенный. Однако другим людям это не внушало спокойствия.

   - Как мне нравится когда девки ругаются! И особенно такие хорошенькие.

   - Ты похищаешь баб, вырубаешь их с помощью дротика со снотворным, затем насилуешь... И после этого считаешь себя кем-то важным? Ну что ж, важный человек, давай, делай свое человеческое дело, ведь при других обстоятельствах у тебя попросту не встанет. А потом задуши меня и закопай. Стань героем в этой жизни!.. Что еще я могу сказать?

   Улыбка исчезла с губ мужчины. Он теперь просто смотрел на девушку так, будто ее слова заставили его задуматься о том, что он творит. Катерина же смотрела на него холодным взглядом, в котором были презрение и укор. Наконец бандит решительно вытащил нож, схватил девушку за плечо. Катя закрыла глаза. Мужчина же размахнулся ножом, чтобы нанести жертве удары.

***

   Олег Петров понял, что два его законных выходных вновь отменяются после того, как проснулся от звонка мобилки и увидел, что звонит шеф. Шеф, начальник оперативного отдела Уголовного розыска, попросил Олега срочно явиться на работу.

   Голова болела, будто Олег вчера весь день пил. Также ныло правое плечо, куда позавчера был сделан очередной укол. "Ох уж этот доктор Пиявкин! Пацифист хренов...", - пронеслось у Олега в голове, "тоже мне профессор Вагнер нашелся. Хотя Вагнер в книгах был изобретателем многих вещей. А этот изобрел препарат от аллергии и пальцы веером". Но ведь, с другой стороны, до изобретения лекарственного препарата доктора Пиявкина жизнь Олега Петрова, конечно, была очень и очень трудной. Дело в том, что Олег страдал от редкого, странного и даже можно сказать страшного заболевания - Аквагенной крапивницы. Это так называемая аллергия на воду. У Олега была острая форма крапивницы, а это означало, что при малейшем проведении водных процедур, потоотделении, плаче и т.д кожа Петрова начинала покрываться болючими и зудящими волдырями и сыпью. Мало того, что род аллергии, называемый Аквагенной крапивницей, встречается в мире лишь у одного человека из двадцати трех миллионов, так еще и у Олега была какая-то странная, сложная разновидность данного рода заболевания. Раньше хотя бы при появляющихся симптомах болезни помогали антигистаминные средства ("Тавегил", "Супрастин" и т.д). С возрастом же Олега аллергия будто становилась устойчивой к любому лекарственному препарату. Мало кто может представить, насколько трудной была жизнь у Олега Петрова. И она таковой и продолжалась бы, если бы однажды Олег Петров не познакомился с доктором Павлом Пиявкиным. Именно благодаря внутримышечному и внутривенному "Препарату Пиявкина" жизнь Олега заметно улучшилась, и он стал ощущать себя таким же человеком, как и все остальные. Олег даже смог пойти служить в полицию.

   С Павлом Пиявкиным Олег Петров был знаком уже около пяти лет. Избавиться Олегу от болезни полностью не смогло бы помочь ни одно лекарство на свете. Однако "Препарат Пиявкина" уже в течение первых шести месяцев регулярного применения смог свести проявление симптомов Аквагенной (водной) крапивницы к нулю. Но для пациента принятие "Препарата Пиявкина" напоминало принятие инсулина при диабете. Если пропустить прием, могли начаться осложнения и проблемы. К тому же были кое-какие побочные эффекты, приносимые препаратом: порою возникали головные боли и бессонница. Петров испытывал по отношению к Пиявкину неоднозначные ощущения. С одной стороны, Пиявкин избавил (ну или снизил до абсолютного минимума) Петрова от невыносимой жизни, и Олег был искренне благодарен за это. С другой, Олег глубоко в душе ненавидел Павла, его изобретение, понятие "аллергия" и вообще весь этот мир... Ненавидел проявляющиеся навязчивые головные боли, ноющую боль от уколов в руках и заднице, бесконечный страх того, что в любой момент болезнь станет устойчивой и к "Препарату Пиявкина" и все начнется поновой. Радовало то, что хоть уколы нужно было делать не каждый день и даже не каждую неделю, но, тем не менее, по строго установленному графику.