Читаем Реально махнуть до Луны онлайн бесплатно

Идея слетать туда была до того дурацкой, что никто даже из моих друзей не мог отнестись к этому серьёзно. Все до неприличия ржали! И за те четыре месяца, что я работал, мне не удалось услышать ни одного слова принятия или сочувствия моему проекту. И никто не проявил желания выслушать, чем я аргументирую такую акцию и как я собираюсь её осуществлять. Впрочем, теперь уже мне было всё равно. Я готов и откладывать полёт мне нет никаких причин. Лучше, чем есть, мне всё равно не сделать. Система жизнеобеспечения, практически, одноразовая, с заправкой компонентов только на один единственный безаварийный полёт. Достаточность энерговооружённости не проверена ни единым испытанием. Только теоретические расчёты. Система навигации будет работать только здесь, у земли. Всё предприятие на грани безумства. Или, скорее всего, за гранью. Помощи ни у кого не добьёшься. И всё же, 18 июля – крайний срок!

После того, как Ник-Ник не вернулся из командировки, я оставался единственным жильцом его коттеджа и единственным приемником-продолжателем его дела. Всё просто потому, что, уезжая, он оставил ключи одному мне и ещё никто из вероятных правопреемников не высказал желания воспользоваться своими правами с самого начала апреля.

Первое время я жил только надеждой, что это всё нелепая ошибка, что Авдеев жив. Просто он, по какой-то причине вынужден скрываться, а в дурацкой аварии под Москвой погиб кто-то другой… Не может такой человек так глупо уйти! Удачливый и гениальный самоучка…

Но позже я участвовал в похоронах… И сомнения утихли. Его тело привезли сюда, в наш город. И только потому, что он был когда-то главным инженером завода и завод этот славился на всю страну, мэрия вынуждена была оплатить все расходы и помочь семье. Может, поэтому к его загородному участку пока никто не присматривался. И наша лаборатория оставалась под моей опекой и охраной.

Первую попытку я предпринял ещё в конце марта, уже после того как Авдеев уехал.

25 марта. Не очень хороший день! По техническим причинам сегодняшний вояж не удался. А я так много ставил на это! Как-то всё нескладно случилось!

В одиннадцать вечера, с нашего штатного полигона, «точки А» (её так называл Ник-Ник), временно и по моему плану исполняющей роль космодрома, был произведён старт пилотируемого транспортного средства «Кузнечик-2». (Звучит-то как! Будто всё не всерьёз.)

Это второй полёт малютки, который я выполняю в одиночестве. «Малютка» – это лёгкое утрирование. Вес заправленного аппарата с пилотом и со всеми приложениями, свыше трёх тонн.

И это четвёртый полёт, считая с того самого, первого. Хотя, что это я считаю: «первый-второй»… Если бы всё пошло как надо, это был бы главный полёт. Первый и, в своём роде, единственный!

Тщательно запер гараж авдеевской фазенды, где мы работаем с «Кузнечиком», и впрягся. По грунтовой тропинке в сторону реки, всего метрах в ста от частично разбираемой ограды есть маленькая полянка, обжитая нами с весны прошлого года. Тогда отсюда мы запустили наш первый полетевший управляемый образец, весом всего тридцать килограммов, маленький предшественник нынешнего пилотируемого тяжеловеса. В тот злосчастный день он всё-таки классно поднялся и пошёл, но затем завилял и, потеряв устойчивость, грянулся оземь. Виновно было и несовершенство программного обеспечения, а также, как выяснилось в дальнейшем, небольшой дефект, допущенный Ник-Ником при сборке. Каждый из нас про себя считал виновным другого, но по политическим мотивам, вслух каялся в собственных грехах.

Новый «Кузнечик» довольно нелёгкий, одни аккумуляторы, без малого, тонну тянут! Да ещё полный комплект авдеевских бустеров. Да ещё сколько всякого остального железа! Поэтому одному везти его в точку «А» можно лишь в сухую и безветренную погоду. На эти последние земные двести метров пути, времени, как правило, уходит до получаса. А стартовать-то с территории нашего садоводства невозможно по нескольким причинам, одна из которых и главная, это необычайно широко известный в наших узких кругах эффект «аленького цветочка».

Немного отступлю для объяснения про цветочек. Было это, где-то, в середине прошлого лета. Зашла к нам соседка по участку, которую зовут, мне кажется, Ольга. Ей нужны были спички. Заглянула в дом. Посетовала, что у нас беспорядок и сказала, что принесёт нам цветок. Чтобы он не завял за ним надо ухаживать, и каждый раз он будет напоминать о чистоте. Странная у неё логика…

Сказано – сделано. Взяла и принесла, поставила горшок с цветком на окно. А через час, когда мы стали опробовать подремонтированную систему ориентации с новыми датчиками вертикали, случилась авария. Излучатель, получая ложные данные с опрокинувшегося на столе прибора, полоснул фокусом по стене, задев и окно, на котором стоял тот «аленький цветочек». К счастью, обошлось без человеческих жертв, и на стене никаких следов, конечно, не осталось, а вот бедная фиалка наутро была найдена с безжизненно жёлтыми листьями, и этим же утром отправилась в мусорную кучу, вместе с ненужным уже горшком. Правда, Ник-Ник тогда объяснил это губительным воздействием электромагнитных полей. И пошутил про «эффект аленького цветочка». С тех пор у нас и повелось все биологические странности объяснять этим эффектом.

Колея, ведущая от участка сразу за ограду, выровнена и укатана нами так, что положи в колею шарик, и он сам покатится. Мы так старались, дабы максимально облегчить самим себе предстартовые труды с новым аппаратом.

В половине одиннадцатого я поставил «Кузнечик» на глинистой, совсем лишённой травы площадке. Включил питание блока управления. Стало слышно, как внутри герметично закатанного блока, глухо зашелестел, охлаждая электронику, вентилятор. Температурный контроль радостно замигал синими огоньками. В кабине плюс двадцать шесть. И, вероятно, будет теплее. Поэтому я снял и повесил на ветку берёзы куртку. Нести обратно, бросив снаряжённого «Кузнечика» здесь, нельзя. К тому же и «Кузнечику» так будет легче. Хоть ненамного. Потом, на обратном пути, заберу.

Без четверти одиннадцать закончил стандартное предполётное тестирование. К прибору вопросов у меня нет. Он готов. Установил на штатном месте, в кустах рядом с площадкой, включённый фонарик, нацеленный в зенит. Это для того, чтобы иметь точный ориентир при посадке. Фонарик шахтёрский и заряда его аккумулятора должно хватить более чем на шесть часов, стало быть, до моего возвращения. Если, конечно, его какой-нибудь умник раньше не приберёт.

Без десяти сделал несколько кругов вокруг тележки для разминки, и устроился в кабине. Пристегнулся. Опустил и затянул крышку. Проверяя герметичность, немного поднял внутри давление. Сглотнул, когда заложило уши. Прошло две минуты, давление внутри сохранилось, значит всё в норме. Затем понизил давление до рабочего, задал параметры статической ориентации, начальное ускорение, прикусил загубник воздушного питания системы жизнеобеспечения, и запустил стартовую программу.

Давным-давно, в моём детстве, когда ещё не случилось видеть аэродромы, а самолёты казались серебряными жуками, звучно царапавшими небосвод, меня посетила такая интересная мысль: где же оно начинается, небо? Оно, по всей видимости, начинается где-то там… Выше деревьев, выше самых высоких домов, где живут только птицы да самолёты.

Непосредственно с авиацией я связан не был, но пришлось часто летать. И я вскоре понял, небо начинается рядом, здесь, на земле. И начинается оно в тот момент, когда ты только принял решение, купил билет на самолёт, приехал в аэропорт. Ты ещё здесь, но уже обозначился разрыв и всё уже началось. И небо ждёт тебя.

Лёгкую начальную перегрузку почти не заметил, это для меня уже заурядно. Просто качнуло и прижало легонько. Твёрдая земля из-под колёс растаяла, как будто её и не было. Аппарат в полёте чертовски устойчив.

В конце третьей минуты, на высоте почти двадцати тысяч метров, увеличил ускорение до полутора. Немного, конечно, но быстрее пока нельзя, можно спалить в атмосфере наружные поверхности. Тяжесть выросла. Правую кисть уже при полутора «же» на весу держать трудно. Для управления рукам необходима какая-то дополнительная опора.

А ночная земля выглядит удивительно…

Светлые пятна на поверхности обычно указывают места населённых пунктов. Правда сегодня, вся поверхность внизу затянута плотными облаками. Зато чёрное небо открыто и безгранично! На западе растёт полоска красноватого тумана. Зашедшего за горизонт солнца ещё не видно… Или уже не видно… Запутался… В общем, видны только отблески нашей яркой звезды у горизонта на облаках. Красиво чертовски!

А ещё через минуту, на высоте где-то сорока пяти тысяч, появились признаки неустойчивости: всё усиливающиеся короткие рысканья, вскоре перешедшие в неприятную, какую-то судорожную, тряску. Сила, прижимающая меня к ложементу, заметно ослабла. Но потребляемый ток остался прежним. Что-то с тягой происходит! Такого раньше никогда не было…

Сбросил мощность до пяти процентов. Вибрация уменьшилась, но не прекратилась совсем. И «Кузнечика» стало, раскачивая, «водить». Аппарат заметно терял управляемость. И это продолжало нарастать. Все оставшиеся генераторы пришлось совсем отключить. Полная невесомость! Больше двух минут этой невесомости. Достаточно жуткое ощущение! Дух захватило. Я даже уцепился обеими руками за края ложемента, будто это мне могло чем-то помочь… И стал успокаивать себя: падение на землю мне не грозит, автоматика до сих пор исправно возвращала лёгкие автоматы из полёта назад. Без поломок. Кабина герметична, между мною и пустотой снаружи прочный слой оргстекла. Дыхательный автомат работает как часики.

И тут меня отвлекло от внутренних проблем поднимающееся на западе зарево. Как же красива Земля отсюда! Огромная, укрытая дымкой голубоватой атмосферы. С рельефом тёмного облачного слоя и сияющими на безоблачных поверхностях огнями… Просто бесподобно! Можно считать «Кузнечик» проверку космосом… ну, не космосом, а лишь крайне разрежённой атмосферой. Это всё плюсы. Но есть и минусы… Проверка, к сожалению, была очень короткой, да к тому же в условиях аварийных. И до запланированного мне ещё как до звёзд…

А скорость при подъёме аппарат набрал изрядную, и по инерции подъём продолжался до высоты примерно в сто километров, точнее я не мог определить. Пересчитал просто позже. То есть, «Кузнечик», по некоторым понятиям, впервые за свою короткую жизнь, смог выйти в космос. Там, в верхней точке траектории, «Кузнечик» ненадолго вынырнул из редеющей тени. Разделённая чёткой горизонтальной линией красно-оранжевая чёрточка солнца ненадолго появилась у горизонта. Выглянув, облизала красным лучом вспыхнувшие стёкла аппарата и снова спряталась.

Радиодальномер тоже учудил, преподнёс сюрприз: оказалось, тот отмечал расстояния только до девяноста километров. Впрочем, даже меньше, сбиваться он начал ещё на семидесяти. А восемьдесят девять – были последние показания высоты. А я-то надеялся хоть на несколько тысяч… Надо же, сигнал слабоват. Отметки скорости, основанные на измерениях расстояния, тоже обнулились. Раньше в кабине я поднимался только до пятнадцати километров, поэтому проверить дальномер и остальное оборудование на больших высотах был не в состоянии. Какой-то облом. В такой ответственный момент и два прокола сразу!

Несмотря на аварийный режим, последнее отключение излучателей прошло почти синхронно, большого кувыркания в свободном падении удалось избежать. Так, незначительное вращение по двум осям. Когда мы уже спускались, на высоте примерно пятидесяти, от потока густевшего воздуха проявилась динамическая ориентация и «Кузнечик» постепенно развернуло тяжёлым дном вниз, снова заработал высотомер. Стремительное падение превзошло скорость звука. Но уже медленно стала таять невесомость. Теперь руки у меня не висели в воздухе перед лицом, а мягко опустились на клавиатуру.

Когда провалились ещё немного, кратковременно запустил излучатели. Сразу полной тягой. За пятнадцать секунд работы сбоев не было. Вибрации нет, тяга устойчивая. И я включил автопилот. Снижение до посадки происходило уже при его посредничестве.

Есть несколько маленьких «но»: авдеевский ложемент при полной тяге и, значит, четырёхкратной перегрузке перестаёт быть комфортабельным, несмотря на изощрённую мягкую подстилку. И я, если честно, плохо переношу такую перегрузку: теряю координацию и чувство равновесия и положения в пространстве, в глазах плавают розовые пятна. Чтобы не терять самоконтроль, придётся урезать ускорение в программе хотя бы до трёх же. Большего мне, как видно, не выдержать. Придётся всё пересчитать заново. Может оказаться, что ограничения поставят всю мою компанию в тупик. Но для начала надо всё-таки выяснить причину сбоя.

«Кузнечик» приземлился на том же самом пятачке. Штатно. Снос от начальной точки за время полёта составил всего метров пятьсот-шестьсот на юго-запад. При подъёме на сотню, ураганах в стратосфере это очень даже неплохо. С навигацией у моего автопилота порядок. Снос я легко скорректировал вручную, ориентируясь по маячку, сразу же после выхода под редкие, слабо подсвеченные снизу, кучевые облака.

По всему видно, как хотел, к возвращению из Москвы Ник-Ника, поставить его перед свершившимся фактом не вышло. Что просто убивает!

Впрочем, не буду расстраиваться. Отрицательный результат – это тот же результат, только чуть похуже. Можно найти массу положительного и в этом. О том, что на высоте такое может произойти, я бы не узнал, если бы сегодня не решил попытаться. Есть стимул работать над совершенствованием «Кузнечика». Правда у меня нет больше времени прощупывать почву перед каждым новым шагом.

Но всё же радует: мы с «Кузнечиком» совершили первый выход в космос. На такую высоту забираться ещё не приходилось. Правда, кроме меня это никому не известно. Даже Ник-Ник пока у нас не в курсе. И хорошо уже то, что я возвратился. Вместе с целым и невредимым аппаратом.