Читаем Развод в 45. Предана всеми онлайн бесплатно

Татьяна

– Таня, я хочу развод.

Обычное утро поздней весны.

Мы, всей семьей, как и обычно, завтракаем в нашей светлой гостиной.

Как и обычно, я суечусь у плиты.

За шумом вскипающего чайника и гудением тостера, до меня не сразу доходит смысл этой фразы.

– Да-да, сейчас будет готово, – по инерции отвечаю я и…

Застываю, как громом пораженная.

Медленно оборачиваюсь.

Моя замечательная семья: муж и сын с дочерью смотрят на меня.

Как и обычно, Андрей выглядит безукоризненно: холеное лицо, аккуратная стильная прическа – волос к волоску… Белоснежная рубашка подчеркивает крутизну плеч…

– Что ты сказал, прости? – растеряно переспрашиваю я.

Андрей едва заметно морщится. По лицу пробегает тень.

Он отставляет большую белоснежную чашку с крепким черным кофе и, чуть подавшись вперед, спокойно повторяет:

– Татьяна, мне нужен развод. Я все решил.

Происходящее все больше напоминает страшный сон.

Какой-то дурацкий кошмар.

Этого просто не может быть.

Кровь отливает от щек.

Сердце пропускает удар и тут же принимается биться все быстрее и быстрее.

– Андрей, я не понимаю, – лепечу я.

Я еще не вполне осознаю произошедшее.

Вот был чудесный обычный день счастливой семьи – завтрак в залитой солнцем гостиной нашего роскошного дома.

И вот…

Напряжение такое резкое и сильное, что в глазах мутится. Резкая боль пронзает мозг.

Я приваливаюсь к гарнитуру и стискиваю столешницу пальцами.

– Мам…

Смотрю, не моргая на Андрея.

Жду, когда знакомая до боли вертикальная морщинка на переносице разгладится, он перестанет хмуриться и, рассмеявшись, скажет, что это шутка.

Да, я накричу на него за такие дурацкие шутки.

Со слезами на глазах скажу, что это совсем не смешно. Может быть добавлю, что так шутить незадолго до годовщины нашей свадьбы – дурной знак…

Он молчит и спокойно смотрит на меня.

– Ма-ам…

Поворачиваюсь к Севе – моему младшему.

– Тосты сгорят. Воняет уже.

Не оборачиваясь, выдергиваю вилку из розетки.

Руки трясутся. Дыхание сдавливает, а сердце, кажется, выскочит из груди.

На негнущихся ногах подхожу ближе к столу.

Дети утыкаются обратно в телефоны – словно ничего и не произошло.

– Андрей… – голос предательски дрожит и срывается.

– Тань… – он устало морщится.

Он никогда не мог перенести вида женских слез.

А я, кажется, собираюсь разрыдаться.

Сейчас я будто раздваиваюсь и смотря на себя со стороны: побледневшая женщина в простом домашнем платье трясется перед столом, за которым собралась ее безучастная семья.

–…давай только без истерик, – гулко, будто издалека доносится до меня его голос.

Оглядываюсь на детей, словно подсознательно ищу у них поддержки.

Для них же все происходящее словно в порядке вещей – оба сидят, уткнувшись в телефоны и дела нет, хоть потоп.

– Присядь, – твердо предлагает он, похлопывая ладонью по сиденью стула.

Я машинально подчиняюсь ему. Ведь он мой муж.

Уже получается, практически, БЫЛ? Был мой муж?

– Я решил, так будет лучше. Я полюбил другую женщину и больше не хочу тебя обманывать…

– Полюбил… – тупо повторяю за ним, до конца не понимая значения слов. – Больше не хочешь…

Глаза затуманиваются слезами.

Я не хочу их. Не хочу плакать, но ничего не могу поделать с этой естественной реакцией организма.

Лена выпячивает пухлые губки и закатывает глаза.

– Пап, может мы пойдем, а? А вы тут сами… Неохота портить себе настроение на весь день.

С ужасом вижу, как Сева деловито кивает, соглашаясь со старшей сестрой.

– Да… идите… – шепчу я, смаргивая болючие слезы.

Андрей поднимает ладонь и чуть наклонив голову произносит:

– Нет. Мы семья, и закончим этот разговор как семья.

Не думала, что в такой ситуации меня будет возможно еще чем-то удивить.

Непонимающе поднимаю на него глаза.

– Зачем? Это наш с тобой, взрослый разговор…

– Ой, мам, ну я умоляю, – пренебрежительно тянет Лена.

Она уже встала из-за стола, и даже не прекращает с кем-то переписываться.

Видимо, происходящее ее совсем не трогает.

– Че мы тебе, дети что ли сопливые? Раз папа так хочет… – она с недовольным лицом плюхается обратно на стул.

Сева, который тоже мигом подорвался, глядя на сестру возвращается за стол.

Я абсолютно ничего не понимаю. Мне все еще кажется, что это какая-то дурацкая шутка.

– Я хочу, чтобы дети все слышали и высказались, – Андрей милостиво поясняет.

Я перевожу взгляд с одного лица на другое, но ни в одном не вижу ни капли сочувствия.

– Я решил начать новую жизнь. Дам тебе пару дней осмыслить происходящее, потом подам на развод. Не волнуйся, бумагами и прочими формальностями я буду заниматься сам. Тебе не нужно ни о чем беспокоится…

– Андрей, как же так? Почему?

Уголки его губ тянутся к низу. Он выпячивает волевой подбородок и смотрит на меня раздумывая.

Словно оценивает стоит ли тратить врем на объяснения.

– Что еще тебе не понятно? – жестко спрашивает он. – Так бывает в жизни. Люди встречаются и влюбляются…

– А… а наш брак?

– Он изжил себя. С этим ничего не поделаешь.

И, прежде чем я произнесу хоть слово, он вздергивает руку и смотрит на запястье.

– Я опаздываю. Тебе есть над чем подумать. Поговорим позже.

Поднимается и напоследок бросает слова, словно кость:

– Дом я оставлю тебе, само собой. Не переживай – раз дети будут жить с тобой…

– Эй, – вскрикивает Сева, – пап, погоди! Мы же еще ничего не решили! Я хочу жить с тобой и Лизой!

Андрей недовольно морщится и выдавливает через зубы:

– Все, разговор окончен.

Поднимается и не прощаясь выходит из гостиной.

Я остаюсь наедине со своим горем и детьми, которые оказывается не хотят жить со мной…

***

Дорогие читательницы!

Рада приветствовать вас в своей новой истории!

Приятного чтения!

Татьяна

Шаги Андрея гулко стихают в прихожей.

Дверь захлопывается с таким равнодушным финальным щелчком, будто он просто вышел вынести мусор, а не разрушил всю нашу жизнь.

Я сижу за столом, пальцы впиваются в край столешницы, будто пытаясь удержаться за реальность.

Дети. Мои дети. Они смотрят на меня, и в их глазах – только раздражение. Как будто это я испортила им утро.

– Что вы… имели в виду? – голос звучит чужой, сдавленный. – Вы хотите жить с отцом? И что значит, что «ещё ничего не решили»?

Лена вздыхает, закатывает глаза.

Её тёмные волосы уложены в идеальную волну, губы – ярко-розовые, с лёгким перламутром.

Она морщит нос, будто от запаха гари, хотя тосты уже давно не дымятся.

– Мам, ну серьёзно? Сейчас не время это обсуждать, – она щёлкает ногтем по экрану телефона, даже не глядя на меня. – У меня через час тренировка, а Севе в школу.

Сева ковыряет вилкой в тарелке, его лицо – каменное.

– Ты что, не поняла? – бросает он. – Мы просто сказали, как есть.

Боль накатывает новой волной.

Предательство мужа – это одно. Но дети… Мои дети. Они даже не пытаются понять.

Я вдруг осознаю, что дышу слишком часто, слишком поверхностно. Мир сужается до стола, до этих лиц, которые вдруг стали чужими.

– Вы… – голос срывается. – Я не понимаю, дочь… Сева…

Лена наконец поднимает на меня взгляд. В её глазах – не злость, не ненависть. Просто… усталость и раздражение.

– Мам, – говорит она, – давай не сейчас, ладно?

И в этот момент я понимаю, что потеряла не только мужа.

Сердце превращается в камень – тяжелый, холодный, мертвый.

Я перевожу взгляд с Лены на Севу.

Губы мои бессмысленно шевелятся, как у рыбы, выброшенной на берег.

Лена хмурится, соскальзывает с высокого табурета.

– Мам, мы пойдем, – бросает она, даже не глядя на меня. – В школу сегодня доедем на такси. Сева, идем.

Сева послушно встает, будто я для него уже не мать, а просто какая-то помеха.

И тогда внутри что-то рвется.

– Стоять! – голос звучит резко, чужим, перекошенным от боли. – Никто никуда не пойдет, пока вы мне не объясните своих слов!

Тут же ловлю себя на мысли: Боже, я кричу. Я их пугаю.

Сразу сжимается живот от вины. Я не хочу быть такой. Я никогда не кричала на них.

– Простите… – голос дрожит, слезы подступают, горячие, предательские. – Просто… объясните мне. Пожалуйста.

Лена тяжело вздыхает, опирается ладонью о стол. В ее глазах – не удивление, а какое-то усталое раздражение, будто я надоедливая муха, которую она терпит из вежливости.

– Мам… – начинает она, и в этом одном слове – целая пропасть, между нами. Ты совсем себя запустила… стала бледной, скучной… неинтересной…

А я стою и чувствую, как рушится все, во что я верила.

Каждое слово моей восемнадцатилетней дочери режет по сердцу тупым ножом.

Я перевожу взгляд с Лены на Севу.

– Ты… тоже так считаешь?

Сева краснеет, его пальцы сжимают край стола, суставы белеют.

Он отводит глаза, потом снова поднимает их на меня – в них что-то неуверенное, почти виноватое.

Лена молчит, но её взгляд – как приказ.

– Да, – выдыхает он наконец. – Лена права. Я тоже так считаю.

Смотрит на меня не зло, не со злорадством – с усталой жалостью.

Словно получаю под дых.

Воздуха катастрофически не хватает. Легкие горят огнем, а я просто не могу сделать вдох – тело сводит от боли.

В висках бешено бьет пульс.

Как? Когда?

Эти вопросы словно яркие фонари вспыхивают перед глазами.

Происходящее настолько ужасно, что я до сих пор не могу в это поверить.

Может я сошла с ума?

Или мои самые страшные кошмары воплощаются наяву?

– А Лиза клёвая, – вдруг добавляет Сева, и его голос хрипит. – Мам, папе и правда будет лучше с ней. Пойми. И нам – с ним.

Лена толкает его локтем, шипит:

– Хорош.

Но Сева не останавливается.

Откашливается и продолжает добивать.

– А ты… сможешь пожить для себя, – будто бросает кость бездомной собаке из жалости.

Мир сужается до точки.

Пожить для себя?

Я всегда хотела иметь семью: большую, дружную и любящую.

Бог даровал мне двоих замечательных детей…

Я никогда не отделяла себя от семьи: муж, дети – все это на первом и единственном месте в моей жизни.

А сейчас оказывается так словно я прислуга, вышедшая в тираж.

Поддержать и заботиться о муже? Всегда. Как бы ни было тяжело с детьми, которые оба росли беспокойными и не спали ночами. Как бы я ни уставала в круговороте быта – для него всегда был приготовлен ужин, а дом согревал домашним уютом.

А дети? Только мать представляет сколько труда вложено в воспитание детей и содержание дома.

А теперь ледяное, грубое – ты СМОЖЕШЬ пожить для себя.

Как будто я – отработанный материал. Как будто я им больше не нужна.

Губы дрожат. Хочется закричать. Хочется обнять их и не отпускать.

Но я просто стою.

И молчу.

Лена делает ко мне шаг, но останавливается.

– Мам, ты только не принимай близко к сердцу… Когда ты все спокойно обдумаешь, то поймешь, что в этом виновата ты сама, – она смотрит на меня по-женски, это читается в ее взгляде.

Она уже совсем девушка – яркая, привлекательная, красивая.

– Папа рос и развивался… мы росли… а ты… ты даже не остановилась в развитии, понимаешь?

Понимаю ли я?

Да я сейчас ничего, абсолютно ничего не понимаю.

– Мам, ты, главное, не обижайся. Посмотри на ситуацию спокойно, и поймешь, что мы правы. Помни, что мы тебя любим по-прежнему.

Любим по-прежнему?!

Слезы невольно затуманивают глаза, но я не хочу, чтобы они их видели.

– Давай, выдыхай, мам. Я еще хотела с тобой вечером поговорить…

***

Дорогие читатели!

Пожалуйста, если вам нравится мое творчество, поддержите книгу звездочкой - для вас несложно, а мне безумно приятно!

Ваша поддержка бесценна для меня:)

Также не забывайте добавить книгу в библиотеку и подписаться, чтобы не пропустить выход новых глав (которые, кстати, появляются регулярно).

С любовью, ваша Мира!

Дорогие мои!

Встречаем визуалы главных героев!

Татьяна , наша главная героиня, умница и красавица.

Андрей , неверный муж и подлый предатель.

Татьяна

Дети топают к входной двери.

Еще несколько секунд я слышу, как они негромко переговариваются о вызове такси и спорят, кто же будет оплачивать поездку.

Будто ничего не произошло.

Словно…

Словно они давно для себя все решили?

Дикая мысль молнией пронзает меня, но… Это моя реальность.

Всплывают слова Севы… В них фигурировало имя Лизы…

Боже, да они даже знают имя любовницы отца!

Когда ситуация могла зайти так далеко?

Словно она вхожа в наш круг общения…

Вторая молния прибивает меня сильнее первой.

Лиза. Так зовут репетитора детей по английскому.

Волна жара обдает меня с ног до головы. На лбу и спине выступает ледяной пот.

Неужели это она? Да нет, бред какой-то.

Она совсем еще молоденькая девушка – ей чуть за двадцать или около того…

Хоть она и занимается с детьми, с Андреем она никак не пересекалась.

Я вроде бы нахожу аргументы против, но тяжелое чувство не отпускает меня.

Хотя… какая, в сущности, разница на кого меня променял Андрей?

Дверь захлопывается за детьми с легким щелчком, и я не обращаю на этот звук ни малейшего внимания – напряженно думаю.

Я стою, вцепившись в столешницу, и не сразу понимаю, что в доме воцарилась тишина.

Полная, гнетущая.

Она почти идеально сочетается с моим внутренним опустошением.

Почти.

Потому что внутри меня медленно, но неотвратимо разгорается настоящий вулкан.

Это вскипает ярость обиженной до глубины души и оскорбленной женщины.

Мой взгляд скользит по кухне: грязные тарелки, недопитый кофе Андрея, крошки от тостов.

Все, как всегда. Только ничего уже не будет, как всегда.

Они, предатели, уходят жить свою «яркую» жизнь, оставляя мне функционал обеспечения.

И считают это не просто нормальным, а воспринимают как должное.

И потом хватает совести за это же и корить меня.

Мысли путаются, цепляются за обрывки фраз, которые звучат в голове снова и снова:

«Ты сама виновата» – голос Лены, холодный и взрослый.

«Лиза клёвая» – неуверенное бормотание Севы.

«Я полюбил другую» – это уже Андрей, спокойный, будто объявляющий прогноз погоды.

Слез нет.

Даже кома в горле нет – только странная пустота, будто кто-то выскоблил меня изнутри.

Пальцы ноют от напряжения, но я не могу разжать их.

Что теперь делать?

Звонок телефона резко врезается в тишину.

Я вздрагиваю, сердце бешено колотится, будто пытается вырваться из груди.

Кто это?

На мгновение в голове вспыхивает надежда: может, Андрей? Одумался? Или дети… Лена передумала?

Тело будто просыпается: пальцы дрожат, когда я наконец отрываю их от стола, ноги ватные, но я заставляю себя идти.

Телефон лежит на тумбе в прихожей, экран светится.

С трудом делаю первый шаг.

Ноги будто приклеены к полу и отрываются нехотя.

Нахожу телефон. На экране высвечивается имя – Ника.

Это моя сотрудница из питомника для растений, можно сказать зам.

Чтобы там себе не говорил муж и не считали дети – мой небольшой бизнес не дает мне соскучиться и заниматься только семьей.

Мозг с трудом переключается с семейной драмы на рабочие будни.

– Алло? – мой голос звучит хрипло, будто я не говорила целую вечность.

– Татьяна, доброе утро…

Не такое уж и доброе. Особенно учитывая этот внезапный звонок – добрее не станет.

– Машины так и не пришли! – она задыхается от волнения.

Ника очень ответственная, но тревожная девушка.