Читаем Развод. Ты ее копия (СИ) онлайн бесплатно

— Вот так, должно быть теплее, — муж заботливо укутывает меня пледом.

Оставляет поцелуй на щеке. И возвращается к микроволновке. Разогревает еду из ресторана. Расставляет на столе. Движения у него быстрые, выверенные. Смотрю, как перекатываются его мышцы, как белая футболка подчеркивает пресс. В очередной раз отмечаю — муж у меня красавец. И не только во внешности дело, он лучшее, что случилось в моей жизни. Только с ним я увидела свет, а так с рождения блуждала по темному лабиринту. Выхода не видела.

— Максим, извини меня, — говорю виновато. — Это я должна была тебе ужин готовить.

— Ой, нашла чего переживать, — отмахивается. — Ты исполняешь важную миссию! Носишь нашего богатыря!

Действительно богатыря. Плод для моей комплекции очень большой. Седьмой месяц уже. Ноги стали страшно опухать. Так, что порой сделать лишнее движение больно. Я под неусыпным контролем врачей, в лучшей клинике. А дома окружена постоянной заботой мужа.

— Ничего, вот рожу, и буду тебя каждый день баловать чем-то вкусным, — смотрю с нежностью на Максима. — А пахнет так вкусно.

— Все диететическое, что доктор прописал, — пододвигает ко мне тарелку. — Так что приятного, волчица моя.

— Макс, ну какая же я волчица, — смеюсь.

Все никак привыкнуть не могу, что он так меня называет. Я себя ником образом с волчицей не ассоциирую. Но раз ему нравится…

— Да… — по его лицу пробегает непонятная тень. — Зубки еще до волчицы надо отрастить. Но ничего, все впереди, — вздыхает и утыкается в свою тарелку.

— Зачем мне отращивать, у меня же ты есть, — мягко смотрю на него.

— Есть, но… меняться тоже надо, Нат.

— Ой, хватит уже изменений, — делаю глоток чая.

Словно пытаюсь запить имя, которое так и не стало моим. Уже четыре года прошло, а у меня ощущение, что все равно не ко мне обращаются.

Когда мы с Максимом поженились, я сменила не только фамилию, но и имя. Муж сказал, что имя мое — это прошлое. Оно всегда будет напоминать мой детдомовский ужас. А у меня начинается совсем другая жизнь. Потому с прошлым надо кардинально прощаться. Так из Анфисы Лукиной я превратилась в Наталью Артемьеву.

Доводы мужа были логичные. Слишком через многое я прошла, чего и вспоминать не хочется. Но ни волчицей, ни Натальей до сих пор себя не ощущаю. Но раз ему приятно, раз он видит меня с этим именем, пускай. А я просто счастлива рядом с Максом. А это такие мелочи.

— Ой, мы еще толком и не начинали! — кладет в рот кусок куриной грудки и с аппетитом его жует. — Вот родишь, восстановишься и продолжим. Будешь у меня такой, — закатывает глаза, — ммм…

— А сейчас я не такая? — надуваю губы.

— Нат, всегда есть к чему стремиться! Как там говорят, нет пределов совершенству! — накрывает мою руку своей большой ладонью.

По телу разливается тепло. Жить не могу без его прикосновений.

Звонок в дверь раздается неожиданно. Почему-то кажется очень противным.

— Ты кого-то ждешь так поздно? — спрашиваю, пытаясь загасить непонятный приступ тревоги.

— Не, — муж, наоборот, беззаботно пожимает плечами. — Пойду посмотрю, кого это принесло.

Он идет в коридор. Смотрит на монитор домофона.

— Быть не может… — раздается его сдавленное.

— Кто там, Макс? — кричу со своего места. Вставать не хочется, я только умостила ноги так, чтобы они не болели.

Звонок повторяется. Как мне кажется более настойчиво.

Муж молчит. Наступает давящая тишина. Хлопок двери.

— А вот я и дома, — раздается женский голос. — Фух, ты бы знал, Макс, какая была тяжелая дорога.

Шуршание.

— Ната! — удивленно-ошарашенный голос мужа.

— Лицо проще сделай, рот закрой. Муха залетит, — томный смех.

Что там происходит. Я поднимаюсь с диванчика. Сердце колотится так, что норовит из груди выпрыгнуть.

— Я такая голодная. Чем дома кормят? — голос становится ближе.

А направляюсь в коридор. Но не успеваю дойти и до середины кухни, как в дверном проеме вырисовывается женщина.

— Опа, приехали, — она рассматривает меня, как мелкую, диковинную мошку.

А я не могу произнести ни слова. Больше ее появления, удивляет то, что мы с ней похожи как две капли воды.

— Еще одна отвисшая челюсть, — она смеется, поворачивается к идущему за ней мужу, — Макс, какая-то бледная моя копия, не мог никого лучше найти?

— Вы кто? — спрашиваю тихо.

Ноги совсем не держат, и я хватаюсь за стул, чтобы не упасть.

Она старше меня лет на пять, потрясающая фигура, утонченный макияж. Серо-голубые глаза, которые искрятся самодовольством. У меня они такого же цвета, форма носа, губ… сходство просто нереальное. Если бы мне кто-то сказал, что так могут быть походи два абсолютно незнакомых человека, я бы не поверила.

— Я хозяйка этого дома, — заявляет уверенно. Проходит к столу, отодвигает стул. — Макс, где твои манеры, хоть бы поухаживал что ли? Или мне самой все делать?

— И ты считаешь это нормальным? — муж зависает на проге, руки скрестил на груди.

— Я точно считаю это ненормальным! — возвращаюсь на свое место, а то боль в ногах, бешено колотящееся сердце не дают спокойно даже дышать, не то, что соображать. — Ты ничего не хочешь объяснить?

— Да. Макс, какого ты ее обрюхатил? — женщина накладывает себе в тарелку салат, овощи, мясо.

— По какому праву вы себе позволяете так по-хамски вести себя в моем доме! — спрашиваю ее строго. А смотрю на мужа, все жду, когда он разберется в ситуации. Как он умеет, жестко и без компромиссов. — Я вызову полицию.

— Вызывай. Я в своем доме. А вот по поводу твоего нахождения тут, возникают вопросики, — пожимает плечами и отправляет вилку с салатом себе в рот. — Как-то стряпня не очень. Я лучше готовлю, да, Макс?

— Наташ, знакомься, это моя первая жена Наталья, — подает голос муж.

— Первая и неповторимая, — отточенным жестом поправляет белокурый локон.

— Наталья… — повторяю на выдохе. Перед глазами черные круги.

До меня начинает доходить весь ужас ситуации. Смена имени… Наталья… Не только имени… Муж просил меня перекраситься, муж повел меня к пластическому хирургу и мне меняли форму носа.

Он говорил, что видит, как мне будет лучше. И если есть возможность, почему бы не изменить что-то в своей внешности.

Я отказывалась, а он так долго уговаривал. Находил столько аргументов. А я его так люблю, что не смогла отказать. Хоть операция далась сложно. И я сто раз пожалела, что на нее пошла. А сейчас я смотрю на свой сделанный нос… на ее нос… И хочется заорать в голос. Потому что осознания рвет меня острыми зубами, я истекаю кровью внутри.

— А у тебя что еще и со слухом проблемы? — она режет мясо ножом. На ногтях розовый маникюр, губы нежно-розовые.

Именно таким цветом меня Макс просил красится. Даже сам мне помаду, тени покупал, и уходовую косметику. А я была уверена, что мне достался золотой муж, который так во всем разбирается и заботится обо мне.

— Нат, сбавь тон, — он осаждает незваную гостью.

— Я еще даже не начинала, Макс. Так рассказывайте, как вы тут живете-поживаете? Как ты, муженек, до такого докатился?

— Мне тоже интересно, почему ты до сих пор не выгнал ее из дома? — спрашиваю мужа и голос даже не дрожит. Хотя внутри апокалипсис.

— Это и ее дом тоже, — отвечает спокойно.

А сам пожирает ее глазами. Никогда в жизни я не видела такого взгляда у своего мужа. Это не восхищение, это нечто другое, гораздо сильнее что-то темное и пугающее.

— Как ее? — делаю глубокий вдох. — Я хочу понять, что тут происходит!

— А тебе кто разрешал свой птичий клювик открывать? — Наталья смотрит на меня выгнув бровь. Насмешливо с таким чувством превосходства, словно я хуже пыли под ее ногами. — Макс, избавься от нее, — тычет в мою сторону вилкой. Она меня раздражает.

— Ты думаешь, — беру себя в руки, на губах снисходительная усмешка, — Тебя это красит? Отлично выглядишь в своих глазах? А по факту, ты просто хабалка, которая ввалилась в чужой дом. А ты, — обращаюсь к мужу, — Позволишь ей разговаривать со мной в таком тоне?

Я знала, что у Макса до меня была жена. Он не любил распространяться на эту тему. Сказал, что она уничтожила его доверие и не заслуживает рассказов о ее подлой личности. Я не видела фото, ничего в доме не напоминало о ней. Он так и говорил: «Я полностью вычеркнул ее из своей жизни. Уничтожил все, что с ней связано. Ты моя единственная и настоящая любовь, Нат».

А теперь выясняется, что из меня лепили ее копию? Как еще объяснить все происходящее с моей внешностью и не только?

— Реально, Нат, ты перегибаешь. Ты свалилась как снег на голову, а ведешь себя так, будто за хлебом вышла, — в его голосе обида и боль, приправленные строгим тоном.

— И что ты сделаешь? — прикладывает указательный палец с розовым ногтем к нижней губе, — Накажешь?

В ее глазах хищный блеск, и в зрачках Макса вспыхивает что-то горячее и болезненное. Вот где волчица… вот кого он так называл…

Прикладываю руку к сердцу, оно колет так, что сложно даже вдохнуть. Мне бы встать и уйти, так ноги совсем одеревенели.

— Тебе не понравится, что я сделаю, — чеканит медленно, и при этом немного в ее сторону наклоняется.

— Проверим? — она ему подмигивает.

Но основной диалог происходит между слов. Взглядами, жестами. Я будто вижу перед собой не своего заботливого Макса, а совсем другого мужчину. Чужого мне. Незнакомого.

— Я вам не мешаю? Макс? — сжимаю руками покрывало.

Нельзя показывать слабость. Нельзя выпускать эмоции.

Он нехотя отлепляет от нее взгляд, переводит на меня.

— Если честно, не очень. Ты как мебель, незаметная, невзрачная, неудачная копия оригинала, — она взмахивает рукой, словно отмахивается от назойливой мухи. — Макс, а ты, я смотрю, подкачался, — поддается вперед и шустро пробегает пальцами по его руке.

В месте ее касания, кожа моего мужа покрывается мурашками.

— Прекрати, Нат. Наташа моя жена, она носит моего ребенка. Не надо ее расстраивать. Ей нельзя волноваться, — он это говорит, а сам пожирает ее глазами.

Я достаю телефон и набираю номер полиции. Единственное, что могу сделать, чтобы попытаться прервать эту мерзость.

Это мой дом. Уходить я не собираюсь. Ночь и холод на улице. А мне надо думать про малыша.

— Добрый день! Ко мне в дом ворвалась незнакомая женщина, — говорю после того, как на том конце принимают вызов.

— Наташ, ну что такое! — Макс молниеносно вскакивает со своего места и выхватывает у меня телефон. — Прошу прощения, недоразумение вышло. Извините, — оправдывается.

— Дорогуша, — она барабанит ногтями по столу, склоняет голову набок. — После нашего развода половина этой квартиры моя по закону. Но я милостиво разрешила Максу тут жить. Не стала ничего делить. А теперь я вернулась к себе домой. И если хочешь выглядеть идиоткой и истеричкой перед полицией, пусть приезжают, я не против. Пообщаемся.

— Она права, — Макс прячет мой телефон к себе в карман. — Половина этой квартиры принадлежит Нате.

У нас большая квартира в центре города. Муж говорил, что она его. Он сам ее купил. Никаких упоминаний о доле бывшей.

— Чего я еще не знаю? — спрашиваю, пытаясь проглотить колючий ком в горле.

— Ты даже не представляешь, — она закатывает глаза.

— Максим, пусть она уйдет, — требую у мужа.

Мне надо с ним поговорить. Все выяснить. Но без этой особы.

— Из своей квартиры? Как ты себе это представляешь, Наташ? Выгнать человека в ночь? — он подходит ко мне, гладит по голове. — Прошу тебя, успокойся, тебе нельзя нервничать.

— А я могу успокоится, глядя на это все? — малыш больно пинается, охаю и хватаюсь за живот.

— Тебе надо прилечь. Я тебя отнесу, — пытается взять меня на руки.

— Вау, какие голубки, — всплескивает руками его бывшая. — Потрясающе! Я растрогана. Только не пойму, Макс, ты что таким жлобом стал, что даже ей кольцо новое не купил? Решил пусть мое обручальное донашивает? Помню, ты тогда за него знатно отвалил. Старался.

В этот момент мой безымянный палец в моменте будто кислотой обжигает. А живот скручивает адской болью, кричу, надрывая голосовые связки, не в силах с нею совладать.

Дальше все как в черном, едком тумане. Боль такая, что в ушах звенит, реальность искажается. Максим суетится, вызывает скорую.

Поскольку беременность сложная, муж позаботился, чтобы у меня был врач, который доступен в любое время суток. Он так тщательно выбирал клинику, все по сто раз проверял. А не могла нарадоваться, как мне в жизни повезло.

Мысль обрывает новый адский спазм.

— А что, хороший ход, — доносит до меня ядовитый голос.

— Нат, вот сейчас заткнулась. Исчезла, — рявкает Максим. И я узнаю его бескомпромиссную жесткость, когда ситуация того требует.

Но это все не важно сейчас. Главное — это жизнь моего сыночка. Я не могу его потерять. Еще будучи в детском доме, я мечтала, что стану мамой и подарю своему ребенку всю ту любовь, которой была лишена.

— Макс, его надо спасти, — я даже не понимаю, говорю это в мыслях или в слух.

Чувствую его руки, его губы, горячее дыхание, и на миг кажется, что все как раньше. Я за мужем как за каменной стеной. Именно такое ощущение он мне всегда дарил.

Дальше скорая, врачи, клиника и страх, черный, жуткий, опоясывающий. Страх за малыша вытесняет все на десятый план.

— Живи! Мой милый, мамочка тебя так любит и ждет! Живи! Умоляю тебя! Живи! — неустанно повторяю, как заклинание. Как молитву.

Со всем можно справится, только не с потерей малыша.

А потом темнота. Не уютная, вязкая, липкая, и там тревоги, страхи и кошмары. И пустота. Я проваливаюсь в нее, ища спокойствия, но его нет.

Первое ощущение — меня гладят по голове. Теплая, родная, заботливая рука. Миг приятного забытья. Без воспоминаний об ужасах. А потом они накатывают одной, удушающей волной.

Распахиваю глаза. Макс сидит рядом. Лицо участливое. Заботливое.

В каком-то диком страхе опускаю руку на свой живот.

С губ срывается судорожный выдох… Мой малыш со мной… Я его чувствую. Он не ушел. Не оставил меня.

Слезы текут по щекам.

— Ну что ты, Наташ, — Макс вытирает их заботливо. — Не плач, моя хорошая. Мы вовремя приехали, наш малыш в порядке.

— Вовремя… — дальше слова застревают в горле.

Я вообще не была бы тут, если бы вчера на меня не обрушилось столько грязных откровений.

— Наташ, тебе надо думать о своем здоровье. Не волноваться. Не переживать, — он целует меня в губы. — Я мигом, только врача позову.

Приходит доктор. Его я хорошо знаю, он мне нравится. Внимательный, участливый, умеет успокоить и рассказать все понятным языком. И сейчас он смотрит на меня своими серебристыми глазами, словно даруя заряд бодрости.

— Нельзя, Наташ, вот совсем нельзя себя так доводить. Мы сейчас все сделали, угрозы для малыша нет. Но если будете себя доводить, следующий раз все может быть гораздо хуже. Потому покой и только покой. Если вы будете себе хорошо вести, — подмигивает мне, — То через недельку подумаю, может отпущу вас домой, под строгим контролем мужа.

Вздрагиваю. Отворачиваюсь. Прячу слезы, которые так и норовят покатиться из глаз. А есть ли у меня теперь муж?

После ухода врача, возвращается Макс. С пакетами в руках.

— Я тут столько вкусного тебе накупил. Мамочка и сыночек должны хорошо питаться, — позитивно, бодро, словно и не было того ужасного вечера.

Но он был.

— Максим, а где будет жить твоя первая жена пока я тут? С тобой в квартире?

— Наташ… — ставит пакеты. — Не думаю, что нам стоит сейчас об этом говорить.

— Не называй меня больше этим именем, — цежу едко.