Читаем Развод. Сбежать от альфы онлайн бесплатно

Впервые в жизни я в отеле с чужим мужчиной. Так вот как это бывает? Теперь я знаю, ради каких эмоций Артур раз за разом идёт на измену. Впрочем, я не могу назвать человека рядом с собой совсем уж чужим. Как не могу назвать то, что происходит между нами, изменой с моей стороны. Для меня это отчаянная попытка доказать самой себе, что мы можем быть вместе. И то, что мы из разных миров, совсем ничего не значит.

Он обнимает меня так бережно. Целует осторожно, словно бы проверяет, действительно ли я не против. Я не против. И даже больше — я очень хочу, чтобы он целовал и касался меня. Не припомню, когда в последний раз ощущала такое сильное влечение к кому-то…

— Отличная работа! Школа выглядит такой современной… — приглашённые на открытие гости рассыпаются в комплиментах.

— Спасибо, — только и могу ответить я, скромно улыбаясь.

— Удивляюсь вам, Ольга, вы очень талантливы для омеги, — бросает Павлов, знакомый мужа и наш меценат. — Честно говоря, когда вы только объявили об открытии, я сомневался, что ваш благотворительный фонд так долго просуществует. Но вы продолжаете успешно руководить им уже столько лет. Это впечатляет.

Чувствую, как волосы на затылке привстают дыбом. Так всегда бывает, когда кто-то начинает выдавать откровенный стыд. Талантлива для омеги? И что это вообще значит?! Рассуждает так, словно омеги — люди второго сорта.

— Мне просто нравится помогать, — отвечаю с фальшивой любезностью. Иногда ради общего блага приходится терпеть заносчивость таких вот альфачей.

— Ну да, понимаю вас. В конце концов, предназначение омег — это забота о детях, — кивает он усмехаясь. — Хотя в вашем случае она приобретает несколько большие масштабы.

— Думаю, всё дело в том, что у вас, у самой нет детей, — вмешивается в наш разговор ещё один меценат. — Потому и хочется как-то компенсировать.

И снова я чувствую раздражение. Мне хочется рассмеяться и спросить: «Серьёзно?. Ты серьёзно думаешь, что что-то понимаешь? Серьёзно считаешь, что я стану прислушиваться к тебе? С какой стати?» Я из богатой семьи, моё личное состояние оценивается восьмизначными суммами. Едва ли кто-то может мне указывать, как жить.

— Я вижу своей миссией — приносить пользу обществу, — отвечаю я с холодной вежливостью. — И этому я отдаю всю себя.

Вижу на лицах альф непонимание и возмущение.

— А ваш муж согласен с этим? — спрашивает Павлов хмурясь.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Во-первых, они с Артуром не один день знакомы и должны понимать, что тому есть дело только до себя самого. А во-вторых, чего они так всполошились, будто речь идёт об их личной жизни?

— Я всегда честна с Артуром, — произношу терпеливо. Хочется добавить «в отличие от самого Артура», но я сдерживаю себя. Пусть всем вокруг известно, что мой муж тот ещё ходок, мне приходится играть роль наивной и доверчивой супруги. И, откровенно говоря, это меня порядком утомило.

— Мне кажется, что с вашей стороны задавать подобные вопросы немного бестактно, — произносит вдруг какой-то парень рядом с Павловым.

Я оглядываю его скептически. Тёмные волосы, из-под рукава белой классической рубашки выглядывает смелое тату. И откуда же этот бунтарь взялся на подобном мероприятии? И почему не боится делать замечание альфе?

— А вы, простите, кто?! — в голосе Павлова слышится претензия.

— Артём Архангельский, — парень протягивает ему ладонь для рукопожатия, но тот делает вид, что не заметил.

Вскидываю брови изумлённо. Архангельский — один из самых известных современных художников в стране. Его последняя картина была продана на аукционе во Франции за триста тысяч евро. Слышала, что Архангельский избегает светские мероприятия. И вообще, ведёт очень скрытный образ жизни. Именно поэтому я и не узнала его сразу. Так значит, он всё-таки согласился преподавать у нас в школе? Взволнованно пожимаю его руку. Артём ловит мой взгляд и сдержанно улыбается.

— Рад с вами познакомиться, Ольга Николаевна.

Не знаю почему, но меня охватывает дрожь. Как если бы я была обычной омегой и вдруг встретила привлекательного альфу. Усмехаюсь про себя такому сравнению. Как же глупо. Во-первых, потому, что я не могу знать, что чувствуют обычные омеги. Ведь я больна с раннего возраста. Во-вторых, Артём Архангельский — человек, а не оборотень. Он из совершенно другого мира, с которым мой редко пересекается. И всё же на эти несколько секунд, что мы смотрим друг на друга молча, мне становится очень хорошо. Это странно и опасно, но я позволяю побыть себе в этом, сколько могу.

Мы о чём-то говорим с ним. Вероятно, об искусстве, а может быть, о школе и преподавании. Голова идёт кругом от восторга. Я отчаянно сдерживаю улыбку и добрую часть комплиментов, что приходят мне на ум. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что мы флиртуем. И флиртовать с Артёмом не хочу, потому что знаю, что это бесполезно. Не хочу, но всё равно выходит, что флиртую. Благо эти хамоватые альфы наконец-то оставляют нас в покое.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на них, — произносит Артём, глядя им вслед. — Вероятно, они просто плохо воспитаны. В любом случае они ничего не знают ни о детях, ни о деторождении.

Холодок пробегает по спине. Я бы предпочла, чтобы мы вообще не касались этой темы. Архангельский нравится мне как художник. Он часть богемы. И я бы предпочла, чтобы он остался таковым в моих глазах. Сближение с кем-то, даже таким симпатичным, может привести к разочарованию.

— Говорите так, будто сами что-то знаете об этом, — усмехаюсь я. Артём смущённо улыбается.

— Ну, вообще, у меня сын, — произносит с нежностью. Ощущаю укол ревности в груди и накрывающее следом за ним разочарование.

Так он женат?.. Тяжёлый вздох срывается с губ. Сама себе удивляюсь. И чего это я раскисла? Выглядит так, как будто я и вправду планировала удариться в роман с Архангельским. Очнись, Ольга! Он человек, а ты оборотень! Ваши миры никогда не пересекутся…

— Ох, рада слышать, — отвечаю я неловко. — Что ж, приятно было познакомиться! И спасибо, что приняли наше предложение. Это очень ценно для меня…

Я спешно жму ему руку и ухожу. О последней фразе жалею. Зачем я это сказала? Какое ему вообще дело, как я отношусь к его творчеству? На наше сотрудничество это в любом случае не повлияет.

В груди всё ещё тяжесть. Сердце бьётся так быстро. Хоть я и попрощалась с ним, но всё равно продолжаю искать его глазами среди гостей церемонии.

— Вот ты где? — звучит голос мужа позади.

Выдаю ещё один разочарованный вздох. Пусть я и не могу уловить на нём чужие омежьи феромоны, но вот аромат незнакомых духов учуять вполне способна. Значит, вот в какой «пробке» он застрял? И почему я не удивлена?

— Ты опоздал, Артур! — бросаю я тихо, но строго. — Я ведь просила тебя быть вовремя. Эта школа очень важна для меня.

— Ну извини, — отвечает он лениво. — Трафик такой. Что я мог сделать?

Он берёт меня под руку, и мы вновь выходим к гостям. Я натягиваю на лицо притворную улыбку. Но в моей голове всё ещё тлеет это ощущение искренней радости от встречи с Артёмом Архангельским. Ощущение, от которого мне лучше избавиться.

Я слышу в темноте детский плач. Громкий, надрывный. Сердце сжимается. Поднимаюсь с постели и спешу на звук. Через бесконечные двери и лестницы. Тёмными коридорами на ощупь. Не припомню, чтобы у меня дома было так темно. Впрочем, это всё сейчас неважно. Главное, найти малыша и успокоить его. Показать, что я тут, рядом. Что не нужно ничего бояться.

Пульс барабанит в висках. Открываю одну дверь за другой. Да где же он?! Тревога поселяется внутри. Мой малыш… мой сыночек. Мне страшно за него, но другое чувство сильнее — моя любовь к нему. Я так счастлива, что он у меня есть. Наконец, я нахожу нужную комнату и спешу к детской кроватке. Заглядываю внутрь… и невольно отступаю. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Мой ребёнок больше не плачет. А если быть точной, его просто нет. И на его месте лишь песочная фигурка в форме младенца. Хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Только не снова… — шепчу, цепляясь за стенки кроватки. Ноги перестают меня держать, и я просто висну, держась за тонкие прутья. Слёзы одна за другой скользят по щекам. — Нет, всё это неправда! Это какой-то дурной сон…

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Вокруг тишина и полумрак. Только смарт-часы мигают на зарядке. Это был просто сон. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и переворачиваюсь на спину. Всего лишь очередной кошмар. Хотя, наверное, мне всё же стоит обратиться к психотерапевту. Сложность в том, что если я сделаю это, то об этом непременно узнает Артур. А я не хочу ему показывать, что у меня есть слабости. Ведь он из того типа людей, что использует чужие слабости для своей выгоды. Так что мне придётся решать свои проблемы как-то иначе.

— Я получил результаты вашего обследования, Ольга Николаевна, — врач глядит на меня из-за толстых стёкол очков. — Ваш диагноз подтвердился: дисфункция желёз, вырабатывающих феромоны. Зачатие и рождение ребёнка для вас по-прежнему невозможно.

Выдыхаю разочарованно. И какого чуда я ждала? Трудно соображать, не отдавая всё на откуп эмоциям, но я должна хотя бы попытаться.

— Мне поставили этот диагноз в шестнадцать, — произношу отстранённо. — Пятнадцать лет прошло с тех пор. Неужели медицина никак не продвинулась в поисках методов лечения?

— К сожалению, ваш случай связан с врождённой патологией, — врач отводит глаза. — И её невозможно исправить даже имеющимися у нас в наличии инновационными средствами и методами.

— Что ж, ладно, — я снова вздыхаю и поднимаюсь. Не скажу, что расстроилась больше чем обычно. Всё же когда ты пятнадцать лет живёшь с чем-то подобным, то волей-неволей привыкаешь.

Я смирилась с мыслью, что у меня нет ни феромонов, ни феромоновых реакций, смирилась с тем, что я не привлекаю альф. Единственное, с чем мне пока тяжело примириться, что я не могу зачать и выносить ребёнка. Сама удивляюсь, насколько важным для меня оказался этот вопрос.

Я всегда считала, что семья — это то, что может подождать. Мне важно было состояться как личность. Благо с ресурсами моих родителей это оказалось нетрудно. Они пусть и не уделяли мне достаточно времени, но не скупились на моё образование и увлечения. И когда я рассказала отцу, что хочу открыть благотворительный фонд, он тоже поддержал меня. В благодарность за это я согласилась выйти замуж за сына одного из его деловых партнёров. У Артура уже тогда была довольно скандальная репутация и один неудачный брак за плечами. Но я не придала этому особого значения, ведь для меня это была сделка. Всё равно я со своей дисфункцией не могла рассчитывать на что-то особенное со стороны альф.

А в браке с Артуром обнаружились свои, на первый взгляд неочевидные, плюсы. Во-первых, Артур не понимает разницы между естественными и искусственными феромонами. Он настолько невнимателен к деталям и ко мне, что за четыре года брака так и не догадался, что с моим здоровьем что-то не так. Во-вторых, он побаивается моего отца, а потому не лезет в мои дела, а ещё не настаивает на близости, когда я говорю «нет». В-третьих, надо отдать ему должное — любовник он неплохой. Наверное, можно было бы даже сказать «хороший», если бы он не был зациклен на себе даже в постели. Ну и последнее, Артур принял без единого вопроса и возражений моё заявление о том, что нас всегда будет только двое. Мне важно было продекларировать это с самого начала до заключения брака, чтобы позже я могла ссылаться на этот разговор. Таким образом, самый неидеальный в глазах остальных альфа вдруг оказался для меня совершенно приемлемым. Я не могу назвать себя счастливой рядом с ним. Но, по крайней мере, мне спокойно.

От мыслей о жизни меня отвлекает звонок отца. Приходится припарковаться у тротуара и ответить.

— Ольга, ты ведь не забыла, что мы с мамой ждём тебя сегодня на ужин? — спрашивает он строго.

Я с досадой потираю переносицу. Понимаю, что из-за проблем со сном я перепутала даты.

— Конечно, я помню, — восклицаю нарочито бодро. — Я как раз закончила с делами и собиралась выезжать к вам.

— Надеюсь, Артур тоже будет, — голос отца становится ещё более суровым. — А то я в последнее время его только на семейном портрете и вижу.

Чёрт… А вот с этим могут быть проблемы. Сегодня, уезжая на работу, Артур сказал, что будет поздно, что в переводе с иносказательного означает: «Я встречаюсь сегодня с очередной своей подстилкой». Надеюсь, он хотя бы телефон не выключил!

— Он в последнее время очень занят, ты же знаешь, — я стараюсь придать голосу больше лёгкости. — Но я постараюсь его вытащить.

— В том-то и дело, что я знаю, чем он занят… — начинает ворчать отец. Мне приходится пойти на тактический обман.

— Слушай, я за рулём, неудобно разговаривать. Увидимся! — кричу я в трубку и завершаю вызов.

Набираю мужу, но он ожидаемо оказывается недоступен. Злюсь на себя и на него. Да, я, конечно, сама сплоховала, что ошиблась с датами, но ведь Артур был предупреждён насчёт этого ужина. Его секретарь не мог не внести встречу с моими родителями в его график. Выходит, что Артур сознательно забил на эту встречу. А точнее, воспользовался тем, что я ему не напомнила. Теперь, даже если я начну предъявлять претензии, ему будет чем оправдаться. Вздыхаю тяжело и завожу мотор. Все всё понимают, но опять придётся сделать вид, что это досадное недоразумение.

Дождь мелкой моросью начинает постукивать по лобовому стеклу. Кажется, сегодня я опять не смогу уснуть. Дьявол… я же хотела заехать за рецептом на снотворное. Как же всё это не вовремя! Этот ужин, и Артур, и дождь этот… Я резко ударяю по тормозам, заметив выскочившего на дорогу ребёнка.

— Дьявол! — чтобы хоть как-то выпустить пар, давлю на клаксон. Мальчишка оборачивается и злобно показывает мне кулак. В голове проносится мысль: «А может, и к лучшему, что я больна…».

— Вы не думали об усыновлении? — спрашивает отец за ужином. — Да, у тебя проблемы со здоровьем, но есть и другие способы стать родителями.

— Почему ты заговорил об этом? — я хмурюсь и откладываю приборы в сторону. Кусок в горло не лезет после всего.

— Ну, вы с Артуром уже достаточно времени вместе, — пожимает плечами отец. — Думаю, и сам Артур рассматривал различные варианты…

— Артур не знает о моём диагнозе! — вдруг говорю я. Родители смотрят на меня удивлённо.

— Ты ему не сказала? — спрашивает мама, хотя ответ и так очевиден. Я поднимаю с колен салфетку и сжимаю её в руке.

— Нет, и не планирую, — отвечаю, сглотнув сухой ком в горле.

— Оля, так нельзя. Вы ведь семья…

— Не думаю, что это так. И давайте уже перестанем притворяться, что вы этого не замечаете. Наш брак с самого начала был договорённостью. Но расширение семьи, любым из возможных способов, не входило в эту договорённость. Это не значит, что я полностью отвергаю идею с усыновлением. Но прямо сейчас я…

Виски вдруг сдавливает. Зря я, пожалуй, повысила голос. И приехала сюда зря.

— Ольга, всё хорошо? — мама подходит ко мне и касается плеча.