Читаем Развод. Рубанём каре онлайн бесплатно

Автор: Анна Варшевская

Что делать, если тебе за тридцать, у тебя сын-подросток, пятнадцать килограммов лишнего веса и муж, который, как выяснилось, уже полгода гуляет налево?

И не просто гуляет, а притаскивает свою любовницу в наш дом, в нашу супружескую кровать?

– «Список», – вывожу простой ручкой на утащенном из ординаторской листе бумаги формата А4.

Первым пунктом бестрепетно пишу: «Развестись».

Подчёркиваю и ставлю три восклицательных знака. Невольно шмыгаю носом, в котором вдруг начинает щипать, но тут же сердито встряхиваю головой. Раздражённо тянусь заправить за ухо непослушный завиток, в очередной раз выбившийся из тугого пучка. Но, поймав кудряшку пальцами, скашиваю на неё глаза, задумываюсь…

– «Постричься!» – пишу под цифрой два, поджимая губы.

Ну а что? Все нормальные женщины начинают новую жизнь с новой причёской, разве не так?

Цифра три ставится сама собой, как и слова «Заняться спортом и похудеть». Этот пункт у меня был вообще всегда и во всех списках дел.

А вот над цифрой четыре я медлю. Но потом всё-таки записываю почти печатными буквами, сильно надавливая на ручку: «Завести любовника!»

И вздыхаю. Легко сказать… Кому я нужна-то, господи, со своей фигурой, напоминающей грушу на ножках, суточными дежурствами в родильном отделении, сыном, у которого то тренировки, то соревнования, и везде его нужно возить.

А мне вообще кто-то нужен?

Взгляд невольно цепляется за полоску на безымянном пальце, оставшуюся там от кольца, которое я носила не снимая пятнадцать лет.

– Именно! Нужен! – говорю вслух, прогоняя противное сосущее чувство под ложечкой.

И тут же сглатываю, вспомнив, чем закончился мой поход в клуб совсем недавно. Мы туда завалились с Ларой, заведующей родильным отделением, с которой как-то за один вечер сдружились, вывалив друг другу все проблемы подряд. Лару из клуба тогда забрал муж. Точнее, бывший муж. Точнее, уже снова нынешний. И одновременно наш главный врач. Тоже уже бывший. Санта-Барбара натуральная…

А я осталась там, болтать с мальчиком-барменом, который, наверное, старше моего сына всего лет на семь, не больше… и лучше бы мне не вспоминать, что было потом. Тем более, что вспомнить толком я так и не могу.

Нет, нафиг всех мужиков, нафиг!

Уже собираюсь зачеркнуть пункт с любовником, как мои терзания прерывают.

– Марина Анатольевна? – заглядывает ко мне в кабинетик одна из медсестёр, заставив вздрогнуть и положить на стол локти, скрывая листок с кошмарным списком.

– Да, что такое, Наташа?

– Там вас просят инструктаж провести…

– Какой ещё инструктаж?! – роняю голову на руки. – У меня суточное уже скоро за вторые сутки перевалит! Я домой собиралась!

– Я не знаю, – испуганно мотает головой девочка. – Меня попросили передать… там новые ординаторы у поста, их в курс дела ввести надо. А все в операционной и родзале заняты. Мне Софья Андреевна на бегу сказала.

Да, Софья должна была их встретить, как старший ординатор, точно. Но раз на бегу…

– Ладно, – киваю и тяжело поднимаюсь из-за стола. – Сейчас подойду.

Наташа, быстро и с облегчением кивнув, исчезает, а я сворачиваю в несколько раз листок со своим списком, сую его в сумку. Туда же отправляется ручка, которых в отделении вечно дефицит.

Быстро окинуть себя взглядом, надеть обратно уже снятую шапочку, тщательно спрятав под неё всё своё кудрявое великолепие…

– Лишь бы спихнуть на кого-нибудь этот детский сад, – ворчу себе под нос, выходя из кабинета и закрывая дверь на ключ.

Нет, конечно, руки в отделении всегда нужны! Но пока ещё эти «новые руки» станут достаточно умеющими, чтобы не натворить ничего лишнего… А то выпускают их сейчас из университетов такими неумёхами, что страшно становится. За всё. И за всех. В первую очередь – за рожениц! Во вторую – за себя, потому что присесть из-за какого-нибудь косяка в нашем деле вполне реально.

Так, ладно, Марина, хватит накручивать, говорю про себя, издалека увидев столпившуюся возле поста медсестры стайку из нескольких девушек и парней. У всех глаза горят, все нервничают… хотя нет, не все. Парочка юных врачей выглядит поувереннее остальных. Видимо, работали на последних курсах. Ну, хоть кому-то не надо будет объяснять, какой стороной стетоскоп к животу прикладывать.

– Так, – подойдя, оглядываю этих неофитов своим специальным «строгим» взглядом, под которым обычно замолкают даже самые скандальные дамочки. – Меня зовут Марина Анатольевна, я старшая акушерка родильного отделения. Лишнего времени у меня нет, поэтому запоминаем то, что я говорю, с первого раза!

Конечно, с первого раза никто не запомнит, думаю, пока просвещаю этих вчерашних детей на тему распределения родзалов и маршрутизации пациенток. Они сейчас глотнут запаха дезрастворов и прочих не сильно аппетитных жидкостей, постоят первый раз «с того конца» вопящей во весь голос роженицы – и большой вопрос, кто из них здесь останется.

– За мной, – командую, закончив с первыми объяснениями. – Покажу шкафы с расходниками и где лежат экстренные укладки.

– Доброе утро, – произносит бархатным голосом. – Приношу свои извинения за опоздание, меня… задержали.

У меня от этого тона бегут мурашки. И вовсе не потому, что я что-то там чувствую! Не поэтому!

А потому, что в памяти вдруг всплывают такие же интонации, которые я уже слышала.

«Какая же ты охрененная…» – чуть задыхающееся, совсем рядом, на ухо.

С неимоверным трудом заставляю себя удержать лицо и не показать… ничего. Только свожу брови, глядя на него в упор. Я знаю, что так выгляжу очень даже свирепо. Даже Геннадий, супружник мой сволочной, всегда начинал юлить, когда я всерьёз злилась.

Правда, это не помешало ему загулять с любовницей. Так что, может, я и преувеличиваю свои способности.

Но льда в голос добавляю максимально.

– Роженица в потужном периоде, молодой человек, не будет ждать, пока вы наденете халат, – говорю резко. – Будьте добры приходить вовремя… или не приходить вообще!

Краем глаза замечаю, как слегка бледнеют две новых девочки, и вообще стайка «новобранцев» как будто сбивается плотнее.

Зато «бармен» остаётся таким же спокойным, зараза! Только улыбается ещё шире!

– Я ещё раз смиренно прошу прощения… и готов понести заслуженное наказание, – он даже чуть склоняется, прижав руки к груди, но на последних словах голос у него чуть вздрагивает, а взгляд становится таким…

Что я предпочитаю отвернуться и сделать вид, что ничего не заметила.

– За мной, – повторяю в пространство, размашисто шагая к шкафам, которые собиралась показывать.

А сама судорожно размышляю. Раньше ординаторами становились только после интернатуры, а теперь её упразднили, значит, он только что из университета. И это означает, что ему двадцать четыре или двадцать три года. А то и двадцать два, если экстерном, например, умудрился школу закончить…

Господи, Марина! Это, конечно, не совращение несовершеннолетних, но… матерь божья, ты старше его лет на двенадцать, не меньше!

Подавив желание застонать и побиться головой о стену, заставляю себя сделать вдох. Ничего не было! Ты бы помнила, если бы что-то было! Ну, поцеловались, и потом ты вырубилась. Не из-за чего разводить панику!

– Так, значит, слушаем внимательно, – останавливаюсь, окидываю всех взглядом, сознательно не игнорируя и «бармена», чтобы не подумал, что он какой-то особенный. – Если у пациентки начало падать давление, вы достаёте вот это, а не меня вопросами, – стучу костяшками пальцев по красной наклейке «Экстренная помощь».

Показываю им все укладки, которые у нас есть – противошоковую, кровотечение…

– Укладку при эклампсии кто-то видел хоть раз не на картинке? – захлопываю дверцу очередного шкафа, обвожу их взглядом.

Ординаторы переглядываются, и я уже вижу неуверенность, даже страх, желание спрятаться за кого-то, чтобы ответил кто-то другой… да, как в университете. Только у нас здесь не университет, а живые женщины и живые дети. И чтобы они все и дальше оставались живыми, этим юным врачам придётся научиться брать на себя ответственность и принимать решения.

– Да, видел, – вдруг делает шаг вперёд мой «бармен».

Чёрт подери, как же его зовут-то?!

– «Да, видел» – это стоял в углу и кивал? Или руками что-то делал? – уточняю сухо.

Вдруг некстати вспоминается, что в клубе мне стало любопытно, потому что этот парень, стоя за барной стойкой, легко отвечал на мои вопросы и даже спорил со мной по поводу разных акушерских состояний… я ещё удивлялась, откуда он столько знает. Теперь-то понятно, откуда.

Вопрос – почему он подрабатывал в клубе, а не по специальности?

Презрительно поджав губы, думаю, что наверняка он считает, что медицина для него – дело слишком грязное. Тем более акушерство – специализация весьма и весьма кровавая. Поди мажор какой-нибудь, сынок богатеньких родителей.

– Делал руками и помогал, – спокойно отвечает он на мой вопрос.

– Порядок действий при эклампсии? – не собираюсь его щадить.

Пусть как можно быстрее поймёт, что у нас тут не мёдом намазано!

– Вызвать врача и анестезиолога, повернуть пациентку на бок, – начинает говорить он. – Обеспечить проходимость дыхательных путей, контролировать давление, пульс, сатурацию, поставить венозный доступ, дальше нужен в первую очередь магния сульфат…

– Где он? – перебиваю.

– Вот здесь, ампулы, – показывает парень, пока я наблюдаю за всеми новенькими.

Интересно, что они не удивляются тому, как легко отвечает их однокурсник. Возможно, привыкли, что товарищ быстро соображает?

Ладно, допустим, он не совсем никчёмный. Хотя пока такие выводы делать рано. Киваю ему, останавливая жестом. Веду их по отделению, показываю всё, что могу, чем дальше – тем больше надеясь, что Софья закончит в операционной и заберёт у меня этих неофитов.

К счастью, старший ординатор действительно освобождается раньше, чем я успеваю окончательно потерять терпение.

– Софья Андреевна, забирайте этих, – быстро проговариваю, что успела им рассказать.

– Извините… – начинаю машинально, но тут же поднимаю глаза и замолкаю, прищурившись.

Потому что – кто бы сомневался! – передо мной стоит не кто иной, как мой «бармен».

– Это я прошу прощения, Марина… Анатольевна, – паразит делает паузу перед отчеством, чуть было не заставив меня покраснеть.

– Мой рабочий день окончен, – говорю холодно, закрывая кабинет и делая шаг вперёд, мимо него. – Все вопросы – к дежурному смены.

– Боюсь, на мой вопрос можете ответить только вы, – улыбается парень, снова заступив мне дорогу.

Вот есть смотреть объективно… улыбка у него обаятельная, очень. Но это я и в прошлую нашу встречу заметила. В остальном – надеюсь, он не начнёт пытаться как-то использовать факт нашего знакомства.

Старательно не думаю о том, чем могло продолжиться так называемое «знакомство». Не было ничего!

– Задавайте и по возможности кратко, – вздыхаю утомлённо. – У меня нет времени на…

– Поужинаете со мной?

Задохнувшись на полуслове, застываю с открытым ртом и смотрю на него круглыми глазами. А он стоит, засунув руки в карманы халата и продолжает улыбаться! Как будто это в порядке вещей, предлагать такое женщине, которая… которая… которая ему годится если не в матери, то как минимум в тётки!

Правда, мне тут же приходит в голову, что… он просто хочет извлечь максимальную пользу из ситуации. Решил, что я моментально растаю перед молоденьким мальчиком, как уже случилось один раз?! Ну конечно, а старшую акушерку отделения очень хорошо иметь в союзницах и под рукой, так ведь?

Перебьётся!

Тогда я просто была в жутком стрессе из-за козла-мужа и всей ситуации. Да у меня в тот день впервые за чёрт знает какое время получилось немного расслабиться! И потом, я ведь выпила, пусть не слишком много, но я вообще не из тех, кто опытен в плане распития горячительных.

Но он же не в курсе моей ситуации, мелькает у меня мысль. Я не говорила ему… или говорила? Неважно. Вряд ли он внимательно вслушивался в болтовню дамочки напротив.

Нужно просто дать ему понять, что здесь ему ловить нечего.

– Во-первых, – начинаю тоном, далёким от дружелюбия, – будьте добры соблюдать субординацию. Во-вторых, нет, я никуда с вами не пойду, ни сейчас, ни ещё когда-либо. И в-третьих, – окидываю его взглядом. – Вы врач и находитесь в лечебном учреждении! Если не хотите получить выговор, соблюдайте санэпидрежим! А это значит – часы с руки снять, маску и шапочку надеть! Ещё вопросы?!

– Только один! – совершенно не тушуется он, улыбка становится только шире. – Выговор мне будете делать вы? Надеюсь, лично?

– И без меня найдутся, – обрываю его. – Хотите проблем? Или всё-таки нормально работать? – и, не дожидаясь ответа, резко киваю. – Всего хорошего!

Разворачиваюсь и иду по коридору. Но когда поворачиваю за угол, замешкавшись, краем глаза успеваю увидеть, что он продолжает стоять на том же месте и смотрит мне вслед. Подавляю желание передёрнуть плечами, быстро выхожу за дверь на лестницу, и только там выдыхаю.

Чёрт, вот же… мало мне было проблем, так ещё на работе нервничать из-за слишком продуманных юнцов!

Поморщившись, тру занывший лоб холодными пальцами. Мне бы поспать, часов двенадцать-четырнадцать. Но… смотрю на экран мобильного, проверяя время – и телефон тут же вибрирует.

На экране высвечивается: «Дефицит головного мозга».

Закатываю глаза и сбрасываю. Вибрация тут же начинается опять. Прокручиваю в голове, не может ли этот звонок быть случайно связан с сыном? Да нет, вроде ничего такого. Сашка сейчас в школе, час назад мне сообщение присылал, потом у него тренировка допоздна. А Геннадий пока ещё должен быть где-то на объекте. Снова сбрасываю.

– Да как же ты достал! – цежу, когда он звонит в третий раз. – Что надо? – рявкаю в трубку.

– Марин, ты почему сбрасываешь и грубишь?! – тут же начинает бывший. – Ты где вообще, почему не дома, что за задержки, у тебя рабочая смена должна была закончиться…

Не дослушав, скидываю звонок. Судя по тону «оскорблённой невинности» всё у него в порядке. Иначе по-другому бы говорил. А выслушивать претензии пополам с фальшивыми оправданиями я не собираюсь. Наслушалась уже.

Переименовываю контакт в «выкидыш эволюции», ставлю на беззвучный режим и сую мобильный в сумку. Очень хочется закинуть мужа в чёрный список, но не могу – из-за сына. Мало ли что. Да и вообще… разводиться же как-то надо. На крутых адвокатов, чтобы общаться с бывшим исключительно через них, у меня денег нет. Я, конечно, найду специалиста, но договариваться с козлом всё равно придётся напрямую.

Эх, вызвать бы такси, чтобы меня довезли прямо до подъезда, но сейчас нужно экономить. Поэтому я на подгибающихся от усталости ногах иду к метро.

Два раза засыпаю, пока еду. Уже практически на автопилоте доползаю до дома, мечтая только о том, чтобы упасть в кровать. Но едва открываю дверь, как в коридоре тут же появляется Гена.

Чёрт! Я-то думала, его нет! Зараза, ещё раньше освободился...

– Марина, нам надо поговорить! – пафосно заявляет муж.

У меня сил не хватает даже глаза закатить.