Читаем Развод. Право на отцовство (СИ) онлайн бесплатно

Секретарша мужа мне никогда не нравилась.

Слишком хитрая и изворотливая.

А может, всё дело в том, что она слишком красива, чтобы мужчины не обращали на нее внимания.

Первые звоночки пошли еще в начале моего третьего триместра.

Беременность протекала и без того тяжело, а с седьмого месяца у меня начался персональный ад.

От близости меня категорически воротило, но муж с его высоким либидо всё понимал.

Так я думала.

Когда всё началось?

Может, когда он стал реже звонить мне в течение рабочего дня?

А может, когда в его офисе появилась новая секретарша Аня.

Высокая черноволосая и черноокая красавица, с которых пишут азиатских принцесс.

В отличие от меня, натуральной блондинки, от нее так и веяло страстью, на которую так и летели мотыльком мужчины.

Мой муж до знакомства со мной всегда предпочитал жгучих высоких брюнеток, в то время как я была ростом с метр с кепкой, и даже на каблуках еле доставала ему до подбородка.

Тревожные мысли я гнала от себя подальше, но желание наведаться в офис к мужу с каждым днем усиливалось. Но куда там.

Из-за тяжелой беременности мне пришлось передать дела в собственной кондитерской своей маме, и там я появлялась редко, работая лишь удаленно.

– Ты бы легла на сохранение, дочка. Выглядишь бледной, совсем веса не набираешь. Что-то беспокоюсь я за тебя, – покачала головой мама, когда я всё-таки наведалась на работу, желая перед родами помочь провести инвентаризацию.

– Всё хорошо, мам. Это я в тебя. Ты же сама говорила, что тоже плохо переносила беременность.

– Но не настолько, Софочка. Поезжай-ка ты лучше домой, тут мы и сами справимся.

Маме в свое время повезло с мужем, моим отцом. Он заботился о ней и заменял ей всех, чтобы она не чувствовала так остро нехватку родителей. Если папа был родом из деревни и вырос в многодетной семье, то мама, наоборот, попала в детдом еще в возрасте пяти лет, когда вся ее семья погибла в ДТП.

Папа умер, когда мне было десять, так что когда в моей жизни появился Гордей, он стал вторым мужчиной, который стал вхож в нашу с мамой семью. Он ей понравился сразу. Ее не смутила даже наша разница в возрасте в десять лет. Она сказала, что его глаза влюбленно сияли каждый раз, когда он смотрел на меня. Так же, как папа когда-то на маму.

– Но, мам, мне так стыдно, что я свалила на тебя свои обязанности раньше времени. Не думала, что третий триместр так тяжел.

– Глупости не говори. Ты моего внука носишь, так что не вздумай перетруждаться. Если силы появились, так лучше мужу ужин приготовь.

Мама, несмотря на мое сопротивление, всё равно выгнала меня, не разрешив перетруждаться, а я решила воспользоваться случаем и навестить мужа. Ходила с утра на УЗИ, и мне сделали новую распечатку малыша. Думаю, Гордей обрадуется сюрпризу.

Звонить мужу я не стала. Знала, что сегодня у него не назначено никаких встреч, а значит, он точно в офисе.

– София Павловна! Вы не предупреждали, что придете, – подорвался со своего места охранник на проходной, когда я вошла.

Я удивилась, ведь раньше мне не было нужды этого делать. Двери компании Гордея всегда были для меня открыты.

– Я к мужу, Дмитрий Архипович, вы не переживайте, он не будет на вас злиться, что вы меня пропустили. Если что, я замолвлю за вас словечко.

Я взяла гостевой пропуск со стойки и, подмигнув охраннику, прошла через турникет.

– Давайте я позвоню Гордею Владимировичу, предупрежу его о вашем приходе, – крикнул он мне вслед.

– Не стоит, он меня и так ждет, – уверила я его, чтобы он перестал так нервничать.

Меня накрыло воодушевлением, но когда я вошла в лифт, и створки почти закрылись, увидела Дмитрия Архиповича, который попытался его остановить. Но было поздно.

Неужто Гордей в последнее время совсем лютует, что охрана боится получить нагоняй за то, что пропустила меня без разрешения свыше?

Посмеиваясь над тем, что Гордей у меня такой строгий начальник, я вышла на нужном этаже воодушевленная, чувствуя подъем сил.

Секретарши Ани на месте не оказалось, и я едва не закатила глаза.

На трудолюбивую и старательную работницу она не похожа. Я вообще не понимала, зачем Гордей согласился взять ее в секретари. Пусть она и дочь префекта, но он мог бы пристроить ее и на другую должность. Менее ответственную.

Надо будет переговорить с мужем и попросить сменить ее.

Мне не нравилось вмешиваться в его работу, так как я не хотела быть одной из типичных ревнивых жен, которые были у его друзей. Я и так не особо вписывалась в его компанию друзей из-за возраста. Как бы ни старалась, но жены его друзей не хотели принимать меня в свой круг.

– Сейчас мы навестим папочку, сыночек, – прошептала я ребенку, погладив по животу, и достала с сумки снимок УЗИ.

Всё это время по моей инициативе мы не узнавали пол ребенка, но сегодня я передумала и попросила врача распечатать фото.

Обычно, когда я навещала мужа, всегда стучалась в его кабинет, но в этот раз хотела тихо подкрасться, пока он работает, и приятно его удивить. Судя по играющей там музыке, он увлечен отчетами.

Медленно потянув ручку вниз, я приоткрыла дверь и, внимательно глядя себе под ноги, вошла внутрь. А там сюрприз ждал не Гордея, а меня.

Мой муж и правда был сильно увлечен.

Не отчетами. Нет.

Жгучей брюнеткой, которую плавно покачивал на собственном столе.

Ее длинные стройные ноги обхватывали его поясницу, и я видела, как усиленно сжимаются его ягодицы.

– Гордей Владимирович! Сильнее, я уже почти, – застонала девушка, запрокидывая лицо, и я ее, наконец, узнала.

С такой страстью ему отдавалась его секретарша Анна.

Я стояла, как вкопанная, и молча наблюдала за тем, как мой любимый муж получает удовольствие. Никогда еще в постели я не слышала, чтобы он так мощно рычал и издавал подобные животные стоны.

Словно со мной он всегда сдерживался, а сейчас дал себе волю.

Его рубашка валялась неподалеку на полу, а брюки вместе с трусами были спущены до колен. Женские острые ноготки с пошлый алым маникюром впивались в его спину, оставляя там кровавые борозды.

А ведь я давно не видела его раздетым. Каждый раз, когда он приходил с работы, уходил переодеваться в гардеробную. Так что передо мной представал либо в рабочем костюме, либо уже в пижаме.

Скрывал отметины своей любовницы. Не удосужился даже запретить ей царапать его, чтобы жена не увидела ее следов.

От этой сцены стало еще более мерзко, хотя меня и так тянуло блевануть на пол.

– Вот так, детка, я уже, – зарычал вдруг Гордей и ускорился, распуская руки и громко шлепая чужое тело.

Я прикрыла глаза, желая отгородиться от этой грязной сцены, но продолжала стоять на месте. Я хотела испить эту боль и унижение сполна. Чтобы никогда больше не доверять мужчинам.

Мой мир разлетелся на осколки буквально за несколько секунд.

Вместо сердца зияла пустота, а вместо любви остался один лишь пепел.

Вскоре музыку отключили, и я открыла глаза вновь, наблюдая за тем, как Гордей неспеша натягивает брюки.

Его секретарша сползла со стола и увидела меня первой. Застыла с выпученными глазами и не спешила прикрываться. Глаза невольно скользнули по ее идеальному стройному телу, и в сердце укололо завистью. Так вот чего хотел Гордей и на что меня променял.

– Гордей, – прошептала Аня и посмотрела на него с паникой во взгляде.

– Гордей Владимирович, Анют, мы же договорились соблюдать субординацию. Не привыкай к фамильярности, еще выскочит при моей жене. Свою Соню я люблю и разводиться не собираюсь, ты же помнишь мои условия?

Голос его звучал угрожающе. Никогда еще я не слышала, чтобы он разговаривал со мной в подобном тоне.

– Твоя жена… – растерянно произнесла секретарша, кажется, не обратив на его слова внимания.

Он натянул на себя рубашку и шлепнул ладонью ее по обнаженным ягодицам, и этот громкий звук заставил меня, наконец, вскрикнуть и тяжело задышать.

Гордей напрягся и резко развернулся, стремительно бледнея при виде меня.

– Соня, – просипел так, будто его горло резануло, и он потерял голос.

Он шагнул ближе ко мне, но я вышла из оцепенения и отшатнулась, в ужасе глядя на предателя мужа. Он увидел мою реакцию, и на его лице было написано сожаление.

– Что ты тут делаешь, Сонь? Ты же сказала, что будешь в больнице.

Мне хотелось кричать изо всех сил, раздирая собственную кожу лица до крови ногтями, но всё, что я могла – это стоять истуканом и дрожать, глядя в лицо того, кто обещал оберегать меня, заботиться и любить.

А на деле предал.

Жестоко. Мерзко.

– Так я уже, – сглотнула я и горько усмехнулась. – Хотела тебе сюрприз сделать.

Я нелепо махнула снимком малыша в воздухе и опустила руку.

Всё это нужно только мне.

– Гордей Владимирович, я пойду, наверное, – подала голос Аня и начала собираться свои вещи с пола.

– Ты не должна была видеть эту грязь, Сонь, – поморщился Гордей, взяв себя в руки, и застегнул пуговицы на рубашке. Секретарша схватила белье и проскользнула мимо меня обратно в приемную.

– Как ты мог, Гордей? – судорожно всхлипывая, я ощущала, как тянет низ живота.

– Я мужчина, Сонь, мне это нужно. Тебе скоро рожать, я лишь забочусь о тебе.

– Не смей обвинять меня! Что ты за чудовище, Гордей, я требую развода!

Меня трясло и лихорадило, и больше всего на свете я хотела убежать, но ноги предательски не слушались.

– Успокойся, Сонь. Я не дам тебе развод. Не глупи, ты же у меня умненькая девочка. Для тебя ничего не изменится. Она для меня ничего не значит и нужна мне лишь для снятия напряжения.

– Ты даже не раскаиваешься, – прошептала я потерянно и схватилась обеими руками за живот.

Он не собирался прекращать отношения на стороне. Это и подкосило меня, а затем низ живота резануло острой болью.

– Ай! – вскрикнула, чувствуя, как по ногам что-то потекло.

– Что такое, Сонь? Воды отошли?

Муж кинулся ко мне, но мне от его присутствия становилось лишь хуже.

– Нужно вызывать скорую, Сонь. Что-то не так.

Я едва не скрючилась, пытаясь оттолкнуть руки Гордея, а затем увидела, что его ладони были в крови. В моей крови.

Меня трясло от осознания того, что из-за стресса я могу потерять своего малыша. Долгожданного и любимого. Я всё смотрела на кровь на своих ладонях и чуть ли не теряла сознание.

Перед глазами померкло, и я опустилась на пол, опасаясь, что могу просто свалиться замертво. Ноги меня уже не держали, но я хваталась руками за стоявший рядом диванчик, и часто дышала, чтобы хоть немного успокоиться. Но получалось плохо.

Муж прокричал что-то в сторону приемной, но я даже не смогла возразить, не желая видеть рядом с собой Анну.

– Налей воды в пульверизатор и опрыскивай ее, дура! – прокричал муж суетливо забежавшей Анне, и та начала бегать по кабинету.

От ее мельтешения я прикрыла глаза, чувствуя, как веки налились свинцом, после чего я провалилась в темноту, слыша в последний момент, как Гордей, наконец, дозвонился до скорой.

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я уже на больничной кушетке. Приподняла голову и увидела белые больничные стены, которые всегда навевали на меня тоску и апатию. В седьмом классе я почти месяц провела в больнице из-за осложнений после гриппа, когда у меня выявилась аллергия, и я слегла с отеком Квинке.

Я проморгалась, чувствуя, как резь в глазах от яркого света пропадает, и оглянулась медленно по сторонам. Сбоку стоял аппарат, подключенный к моему сердечному ритму, и при этом раздражающе пикал. У окна же сидела медсестра, копаясь в телефоне. Как только пиканье усилилось, она подняла голову и заметила мое пробуждение.

– Вы очнулись, – улыбнулась она облегченно и положила телефон в карман халат. Ей явно было скучно сидеть тут и наблюдать за мной. – Как себя чувствуете? Врач сейчас в соседней палате. Я предупрежу его, и он придет к вам, как освободится. Давайте я пока проверю ваши показатели. Если они в норме, то запущу к вам посетителя. Ваша мама так переживала, когда узнала о произошедшем, но вы не волнуйтесь, со многими такое бывает.

Я никак не могла сообразить, что она несет, так как после пробуждения еще не полностью пришла в сознание. Медсестра была слишком болтливой, а я и в обычной жизни плохо улавливала речь таких болтушек.

– Голова не болит? Давление в норме, так что вам еще повезло, что муж ваш сразу среагировал и сам вас привез. Скорая сегодня в аврале.

Муж…

Гордей…

Воспоминания разом навалились на меня, придавливая к кушетке, и я зажмурилась, чтобы не расплакаться. Я всё еще не знала, что с моим ребенком, и боялась впасть в истерику.

– А как… Мой малыш… Я…

Я открыла глаза и опустила глаза, пытаясь по простыне понять, есть ли у меня всё еще живот.

– Вам повезло, говорю же. Просто плацента отслоилась от матки. Такое изредка, но бывает.

Я опустила руку и ощутила, как ребенок толкнулся пяточкой мне в бок. Было больно, так как он задел ребра, но я была так рада ощутить эту боль, что едва не расплакалась.

– Я тут уже лет десять работаю, чего только не видала.

Медсестра еще что-то сказала, а затем вышла, после чего в палату вошла моя мама.

– Солнышко мое! – охнула мама и подскочила ко мне, хватая в ладони мои руки. – Ты не представляешь, как я испугалась, когда узнала, что тебя в критическом состоянии увезли в больницу. Хорошо, Гордей сразу же мне позвонил, попросил приехать, опасался, что случится самое страшное, и я тебе понадоблюсь.

Я еле сдержалась, чтобы горько не усмехнуться. Он явно понимал, что, если бы из-за него и его похождений я потеряла ребенка, то он бы был последним человеком на земле, которого я бы хотела видеть.

– А что он сказал тебе, мам?

Я очень надеялась, что он проявил благоразумие и не стал говорить о том позоре, которому я стала свидетельницей. Слишком унизительно, чтобы мама об этом узнала. Не хочу ее беспокоить лишний раз и разбивать ей сердце.

– Ах да, солнышко, ты же не помнишь, наверное, ничего. Он сказал, ты зашла к нему в офис, хотела обрадовать снимками малыша,но даже не успела этого сделать. Отключилась и упала в обморок. Про кровь я уже тут узнала, медсестра мне в подробностях рассказала. Думаю, Гордей не хотел меня пугать. Он всё это время с тобой был, солнышко, врачей пугал тут, чтобы они расторопнее был, на уши всю больницу поднял, такой заботливый муж, весь в твоего отца. Давай я позову его, – мама отвлеклась и схватилась за телефон. – Он сейчас с главврачом разговаривает о тебе, но как узнает, что ты очнулась, отложить разговор.

– Не надо, мам! – слишком резко выпалила я.

Видимо, она почувствовала неладное, так как глянула на меня с недоумением, и я чертыхнулась, быстро подбирая слова, чтобы скрыть правду. Чтобы она не догадалась, что я сейчас не в себе.

Не могу я сейчас сказать ей правду. Слишком стыдно, что предательство вошло в мой дом. Что я какая-то не такая, раз не смогла удержать мужа и не сохранила семью.

– Не хочу, чтобы Гордей видел меня в таком виде. Мне нужно привести себя в порядок.

Мама успокоилась от моего ответа и повеселела, улыбаясь.

– Ты слишком заморачиваешься, милая. Гордей ведь любит тебя не только за внешность. А сейчас ты в таком положении, что, поверь, то, как ты выглядишь, волнует его в последнюю очередь.

Сказала бы я ей, что его волнует, но прикусила язык, чтобы не съязвить.