Читаем Развод под запретом онлайн бесплатно

Автор: Кира Вербицкая

Четыре утра. Все нормальные люди спят и только я на кухне в одних трусах и футболке жарю мужу блинчики. А еще нормальным людям не взбредет в голову переться через полгорода в пять утра в больницу к мужу, который на дежурстве.

Но я, видимо, к нормальным людям не отношусь, потому что я так по нему скучаю, что готова на любые подвиги. Мы ведь толком три недели не виделись, а вчера я вернулась с поезда поздно, когда Наум уже ушел на дежурство.

Сначала пришлось уехать в Казань на симпозиум, потом сразу оттуда в Москву, чтобы поддержать подругу Ларочку на защиту кандидатской. Потом готовиться к своему докладу… С Наумом мы, конечно, все время на связи, но даже видеозвонки – это ничто. Хочется быть рядом, обнимать…

Я так истосковалась, что даже не заснула. Полтора часа поворочалась в кровати и встала. Слишком уж пусто без него в квартире.

Зато сейчас приеду к нему, пока отделение еще пустое, и можно будет хотя бы позавтракать вместе. Может даже обнять, если повезет и ночь была спокойная.

А если совсем повезет...

Я улыбаюсь своим коварным мыслям и чувствую, как щеки теплеют. Господи, мне почти тридцать, а я краснею при мысли о собственном муже! И в животе такое волнение, словно мы не женаты уже почти десять лет. А вместе и того больше…

Стопка блинчиков растет. Я быстро заворачиваю в них сладкий творог, как обожает Астахов, потом принимаю душ и переодеваюсь. Не наряжаюсь, но белье надеваю красивое. Черное кружевное, которое Наум подарил на годовщину и которое я с тех пор надевала всего пару раз.

Потому что в обычное время нам обоим некогда. Вот и приходится навещать мужа на работе, будто на полноценном свидании. Но именно этого нам и не хватает. Свиданий, спонтанности и общих впечатлений.

Вызываю такси и с предвкушением разглядываю еще спящий город. Чувствую себя влюбленной девчонкой и еле сдерживаюсь, чтобы не улыбаться.

Охранник на проходной мне уже хорошо знаком, так что легко пропускает меня внутрь.

– О, Юлия Сергевна! Давненько вас не было, – улыбается Егор Семеныч, снова усаживаясь за свой кроссворд. – Вы же к Науму Андреичу? Проходите, проходите. Тихо у нас сегодня, ночь спокойная была.

– Спасибо. Я тихонько, – обещаю с улыбкой.

– Идите-идите. Он порадуется, – добродушно подмигивает мне Семеныч.

Оставив пакет, чтобы не шуршать им, я забираю контейнер и прохожу к лестнице.

Конечно он порадуется. Мы три недели не виделись, а тут я в ординаторскую вваливаюсь с блинами и в кружевном белье. И впереди как минимум час наедине.

Поднимаюсь на третий этаж и пробираюсь тихонько к ординаторской. Раз дежурство спокойное было, значит, спит сейчас. Я уже предвкушаю, как распахну дверь, как Наум проснется, не поверит спросонья, а потом притянет к себе, уронит на диван и…

Толкаю дверь и застываю на пороге, не в силах даже вдохнуть. Словно в солнечное сплетение с размаху таран всадили.

Астахов и правда спит на диване, вот только не один. И полуголый. А может и голый, просто он… они… укрыты наполовину.

Контейнер выскальзывает из рук и с глухим стуком ударяется о плитку пола. Крышка соскакивает и блинчики рассыпаются, но мне уже на них наплевать.

Я не могу оторвать взгляда от светлой макушки, что лежит у мужа на плече. Сама блондинка прижимается к нему, тоже голая. Она молоденькая совсем, может лет двадцать, и я откуда-то знаю, что это та самая новенькая медсестра, которую Наум упоминал в разговоре пару месяцев назад.

“Толковая девчонка, далеко пойдет.”

И правда, далеко пошла.

Астахов поднимает голову от подушки, разбуженный звуком, и сонно смотрит на меня.

И вот этого я не забуду никогда. Он не побледнел, не вскочил и не начал оправдываться, застигнутый врасплох. Нет, первое, что он сделал, – накрыл девушку простыней. Ее. Не себя. Ее.

Позаботился.

– Юля? – вопросительно зовет он хриплым после сна голосом.

Блондиночка тоже просыпается и, увидев меня, округляет глаза и тут же перепуганно натягивает простыню до самого носа.

А Наум… у него во взгляде ни стыда, ни раскаяния. Даже удивления нет. Только досада, что врасплох застали.

– Юль, подожди в коридоре, – просит он ровным тоном, будто я не с любовницей его застукала, а в его операционную не вовремя зашла. – Я сейчас выйду и мы поговорим.

А я… я настолько потрясена, что не могу даже выговорить хоть слово. Я и правда разворачиваюсь и выхожу, позволяя этим двоим одеться.

Сердце бьется бешено, пульсация отдается в ушах и я чувствую себя оглушенной. Я не верю, что не сплю, не верю, что это взаправду. Наум… он не мог… мне же просто привиделось, правда?

За спиной раздается скрип двери. Астахов подхватывает меня под локоть, тащит за собой куда-то. Ноги ватные, я их еле успеваю переставлять.

Мы оказываемся в каком-то кабинете и, стоит только Науму закрыть дверь, как меня прорывает.

– Ты… так вот, куда та твоя медсестричка далеко пойдет, да?! Та, что ты хвалил! И правда, далеко пошла! Прямиком в койку к собственному начальнику!

Астахов морщится и с ленцой, с вызовом даже, поправляет:

– Не истери, Юля. Это не она. Это моя пациентка.

Я резко замолкаю, во все глаза глядя на Наума. И он мне вот так это заявляет?

– И давно ты спишь с пациентками? – спрашиваю холодно.

– С пациенткОЙ, – поправляет муж, буравя меня мрачным взглядом исподлобья, – и да, недавно. Если это тебя успокоит, конечно.

– И это все, что ты в свое оправдание можешь сказать?

Мне горько. Столько чувств наваливается разом, что под их грузом колени подгибаются и я едва стою.

– А чего ты ожидаешь? Что я в ноги тебе упаду и буду оправдываться, говорить, что это ошибка и вообще ты все не так поняла, я просто шел-шел и случайно на нее упал? – он морщится. – Ты взрослая женщина и сама понимаешь причину и следствие.

– Нет! – взрываюсь я. – Извини, но нет, не понимаю! Мы с тобой вместе чуть ли не со школы! И ты готов был разменять нашу семью на то, чтобы с этой пигалицей пару раз перепихнуться?!

На лицо Наума набегает тень. Он набычивается, словно перед ним не я, его жена стою, а враг.

– Я мужик, Юля. А у каждого мужика есть потребности. Я больше не собираюсь ждать, когда ты соизволишь между своими командировками, научными работами и конференциями выкроить время, чтобы переспать с собственным мужем. Так что выбирай: либо ты разрешаешь мне изменять, либо сворачиваешь свою бурную деятельность и занимаешься семьей. Как нормальная баба.

Я задыхаюсь от возмущения. То есть Астахов мне еще какие-то ультиматумы смеет выкатывать?!

– Ты… я только что тебя с какой-то девкой застукала голым! Знаешь, что я выбираю?! Я выбираю развод!

– Развод? – муж хмыкает и подступает ближе, нависая надо мной. – Развод в нашей схеме не предусмотрен, милая.

Я вздергиваю подбородок, глядя на мужа снизу вверх с ненавистью.

– Ты серьезно думаешь, что я останусь после такого?!

– Я думаю, что ты перестанешь устраивать истерику, остынешь и потом мы поговорим.

– Истерику?! – у меня голос срывается от подкатывающих слез. – Я застала тебя с другой женщиной, Наум! В нашей постели!

– Технически – на диване в ординаторской, – поправляет он с ухмылкой.

Я отшатываюсь от него, будто пощечину получила. Окидываю Астахова взглядом снова и снова, надеясь найти хоть каплю раскаяния в его взгляде или мимике.

– Тебе… тебе ведь даже не стыдно… – выдыхаю я.

Муж поводит мощными плечами.

– Мне не за что стыдиться. Я работаю по четырнадцать часов в сутки, оперирую, спасаю людей. А потом прихожу домой, а дома пусто. Жена на конференции. Жена пишет статью. Жена готовит очередную главу кандидатской, жена улетела на симпозиум, жена работает. Мне что, в монахи записаться?

Давайте поближе посмотрим на наших героев!

Юля, 29 лет, с детства мечтала стать детским онкологом

Наум Астахов, 31 год. Тяжелый властный характер у нашего героя

Ева, 19 лет, любовница Наума

Я сглатываю комок в горле.

– Ты мог поговорить со мной…

– Я говорил, – мрачно хмыкает Наум, продолжая сверлить меня темным взглядом. – Много раз, если ты помнишь, что хочу нормальную семью и чтобы ты была чаще рядом. А ты кивала и обещала, что вот скоро закончишь эту главу, вот скоро сдашь эту статью, вот скоро закончишь аспирантуру... “Скоро”, Юля. Вечное твое “скоро”. Я устал ждать.

Наум стоит так близко, что я чувствую такой родной и привычный уже запах его одеколона. Только теперь к нему едва уловимо примешивается сладковатый ванильный аромат. Чужой, женский, так непохожий на мой. Я люблю свежие…

Мне становится так тошно, что я глухо требую:

– Отойди от меня.

Астахов тяжело вздыхает, но все же делает от меня полшага назад.

– Юль, давай без драмы. Ты умная баба. Сядь, подумай, взвесь все. У нас хороший брак...

– Хороший?! Ты налево пошел!

– У нас хороший брак, – повторяет Наум чуть жестче, выделяя интонацией слово “хороший”. – Мы красивая пара, у нас все стабильно: квартира есть, доход нормальный, дача, общие планы. Родители, опять же, переживать будут, а они немолодые уже. Я не собираюсь всю выстроенную по кирпичикам жизнь рушить из-за того, что ты решила поиграть в оскорбленную жену. Тем более, что в случившемся и ты виновата тоже.

У меня жжет в груди от жестоких слов. Я виновата? В том, что я пытаюсь строить карьеру? Мне ведь тоже тяжело, но я стараюсь быть хорошей женой. Стараюсь везде успеть и врачом хорошим стать. Я детский онколог и я очень хочу помогать малышам бороться со страшной болезнью и выздоравливать. Я не смогу просто осесть дома и забыть про свою мечту.

– А она? – спрашиваю я хрипло. – Та твоя пациенточка тоже в твои планы входит?

Наум молчит, вглядываясь в мои глаза.

– Она – это мое дело. Тебя это не касается.

– Не касается? Ты это серьезно??

Астахов скрипит зубами и глухо цедит:

– Я уже сказал, мне нужна жена. Здесь и сейчас. И либо ты поумеришь свои амбиции ради нашей семьи, чтобы от нее было не одно только название, либо не предъявляй претензий к тому, как я заполняю твое отсутствие.

Девочки, ваши звездочки "мне нравится" и комментарии очень помогают и вдохновляют!

У меня от слов Наума даже перед глазами на мгновение темнеет. Они ведь звучат так, будто я не жена, а пробел в его расписании, который можно заполнить первой попавшейся юбкой.

– Заполняешь мое отсутствие? – повторяю я с горечью. – Красиво ты это сформулировал, Астахов. Прямо поэзия.

– Юля…

– Нет, подожди. Я просто понять хочу. Вот ты мне три недели звонил каждый вечер, говорил, что скучаешь и дни считаешь до того, как я домой вернусь. Что ждешь не дождешься. Скажи, ты уже в этот момент с ней спал?

Наум сжимает челюсть и отводит взгляд. Этого достаточно, даже слов никаких не надо больше.

– Господи, – выдыхаю я.

Ноги подкашиваются и мне приходится схватиться за край стола, чтобы не осесть прямо на пол.

– Ты же мне в трубку нашептывал, какая я красивая и как тебе меня не хватает, что ты хочешь меня до искр из глаз… а потом ты, получается, сбрасывал звонок, убирал телефон и шел к ней? К этой белобрысой? Так?

– Не утрируй, – морщится Астахов.

– А что, не так было? Ты мне лапшу на уши вешал про то, как скучаешь, уже после того, как с любовницей перепихнулся?

Голос против воли дрожит и срывается, приходится порывисто обнять саму себя за плечи. Так себе поддержка, но это хоть как-то помогает позорно не расплакаться.

– Я не врал, когда говорил, что скучаю по тебе. При чем тут вообще любовница? – цедит жестко Наум. – Одно другого не отменяет.

– Для меня отменяет! – сорвавшись, выкрикиваю я. – Для любого нормального человека отменяет, Астахов!

Муж скрещивает руки на груди и окидывает меня холодным взглядом.

– Юль, а ты что взамен предлагаешь? – спрашивает он с нажимом. – Созвоны до утра, переписки, голосовые? Мне тридцать два года, я не мальчишка, чтобы по видеосвязи с тобой каждый раз ладошки стирать. Мне нормальный секс нужен, с живой горячей бабой.

Кровь приливает к лицу, и мне хочется провалиться сквозь пол от того, с какой грубой пошлостью он об этом говорит. Так и подмывает спросить, как же наша любовь? Неужели все банально только к койке свелось? Но Наум продолжает, разгорячившись:

– Испокон веков у нас бабы мужиков ждали, а тут я при живой жене себя инцелом чувствую! И это я про быт не заикаюсь даже, про прогулки и ужины в ресторане вообще молчу. Знаешь, что? Тебе ведь рожать пора, Юля, – вдруг говорит Наум глухо, глядя исподлобья, будто он давно носил в себе эти слова и наконец выпустил. – Не через пару лет или после защиты, не когда-нибудь потом, а уже сейчас. Нам обоим пора. Мне нужна семья, нормальная, полноценная, с ребенком, а не вот это все. Я хочу прийти домой и увидеть жену, а не записку на холодильнике “Уехала на конференцию, вернусь в субботу”.

У меня перехватывает горло. Потому что эти слова из уст мужа добивают окончательно. Как последний гвоздь в крышку гроба. Мы оба избегали этой темы или не договаривали до конца, если случайно разговор заходил. Но это висело между нами, как дамоклов меч.

Сначала учеба была тяжелая, потом интернатура, после нужно было на квартиру заработать, кредиты отдать, да и машина нужна… работы у обоих много, я еще в аспирантуру пошла, мечтая узнать больше в профессии, получить больше опыта, чтобы помогать ребятишкам. Ведь врач – это призвание, это по зову души. И мы оба негласно откладывали серьезный разговор о детях, зная, как обоим тяжело, что пока лучше повременить…

И вот теперь, видимо, время пришло. Иронично, что после его измены.

– Ты не можешь ставить мне условие “роди или я буду изменять”. Это шантаж, Наум.

– Я и не ставлю таких условий. Я предлагаю на реальность объективно посмотреть. Тебе двадцать девять, мне тридцать два. Через пять лет это будут уже совсем другие цифры и совсем другие риски, и ты как врач прекрасно знаешь, о чем я. Не говоря уже о наших родителях, которые внуков требуют. Только о каких внуках может идти речь, если моя жена каждый раз между кандидатской и семьей выбирает кандидатскую.

Наум невесело усмехается и я взрываюсь:

– Я не выбираю! Я пытаюсь совместить!

– Очевидно, что у тебя это не получается! – припечатывает Астахов жестко. – Ты разрываешься на сто частей и в итоге ни там, ни тут. Ни жена толком, ни ученый. Ты мечешься, выгораешь и при этом упрямо отказываешься признать, что пора расставить приоритеты.

Слова бьют наотмашь, потому что в глубине души я сама боюсь именно этого. Боюсь даже сейчас допустить, что Наум прав и я действительно пытаюсь усидеть на двух стульях, вот только оба этих стула из-под меня разъезжаются.

Но слышать этот упрек от человека, которого я только что застала голым с другой женщиной, просто за гранью. Словно мы с Астаховым местами поменялись и теперь он меня отчитывает, забыв, что сам изменил

– Ни ученый?! – вспыхиваю я, так сильно меня задевают его слова. – Я три года пахала, Наум! Три года нормально не спала, не ела, не жила, чтобы успеть все совместить. Да, не идеально, но я старалась! Я лечу детей, слышишь ты меня?! Детей с онкологией! Тех самых детей, которых ты так хочешь, только чужих, больных, умирающих! И ты мне говоришь, что я ни то ни се?!