Читаем Разведенка онлайн бесплатно

Подбросив в топку сырых дров и сглотнув горечь влажной копоти, я поёжилась, потирая ледяными ладонями озябшие плечи. Лара с Ромкой спали в отгороженном фанерной стеной закутке, где работал единственный обогреватель, нагружающий еле дышащую сеть, из-за чего электрический чайник вот уже двадцать минут пыхтел и никак не мог закипеть.

Безумно хотелось подлезть к ним под бочок, зарыться в тёплое одеяло, закрыть глаза и погрузиться в темноту, чтобы хоть на несколько часов забыть о причинах, что вернули меня в место моего детства, но дом, который простоял закрытым после смерти бабушки три года, требовалось отмыть, прогреть и привести в жилой вид.

Сырые поленья, наконец, схватились, лениво затрещали, пошевелились, оседая в мареве и подставляя ещё слабым язычкам пламени бока. Выдохнула радуясь, что не забыла науку деда по растопке.

— Ты, Милка, смотри и запоминай, — кряхтел дедуля в куцую бороду, шуруя в топке кочергой. — Без печи зимой не выжить. Избу не согреть, пожрать не приготовить, да и после баньки на ней самое то кости пропарить.

И я смотрела, запоминала. А чего ещё делать в деревне зимними вечерами, где ни телевизора, ни других развлечений. Каждые летние и новогодние каникулы мама отправляла меня сюда, с головой бросаясь в активные поиски очередного претендента в мужья. И если летом здесь отдыхали другие ребята, приехавшие отъедаться на бабушкиных пирогах, то зимой глубинка будто засыпала, и мне приходилось две недели проводить со стариками.

Тогда я не ценила этого, а в данный момент мне не хватало хлёсткого словца деда, жёстко оценивающего моих друзей, и радушие бабушки, всегда находившей что сказать, чтобы смягчить критику мужа. Сейчас я поняла о чём говорил дедушка, назвав Эдика слизняком, а его маман паразитирующим на моих нервах червём.

То, что Эдуард погуливал, пользуясь служебным положением, я подозревала, хоть и старалась не думать об этом, годами обманывая себя. Молодой, привлекательный декан в университете, где семьдесят процентов абитуриентов девушки. И не просто так Эдик тратил половину доходов на свой внешний вид, прописавшись в дорогих салонах и в премиальных бутиках. Круглогодичный солярий, эпиляция, массаж, стрижка бородки каждые три дня.

Когда-то и я, дура, повелась на лощёную мордашку, на красивые слова, на острый ум и всю ту розовую пыль, что мастерски раскидывал Эдуард. Для двадцатидвухлетней девчонки, выросшей без отца и мечтающей о надёжном принце, появившийся в университете смазливый преподаватель казался божеством.

Как-то очень быстро Эдик соблазнил меня, совратил, лишил девичьего стеснения, раскладывая на столе в опустевшей аудитории, и диплом я защищала с округлившимся пузом, где вот уже полгода плавал Ромашик.

Надо отдать должное Королькову — он не стал отнекиваться, предлагать деньги на аборт, юлить и придумывать пути отхода. Эд сразу взял меня за руку и повёл в ЗАГС подавать заявление, перевёз с вещами в холостяцкую квартиру и представил своей маме.

Далия Натановна, конечно, повздыхала, что единственный сынок привёл русскую бабу с сельскими корнями и с эфемерной землёй под ногтями, а не интеллигентную еврейскую девочку, нежно перебирающую струны арфы или виолончели, но ребёнок перевесил чашу ожидаемого. Ну, не срослось. Ну, подпортил Эдичка чистоту и непорочность семейного древа. На тот момент новоявленная бабушка уже строила лучшее будущее для внучика. Всё же можно исправить, найдя мальчику правильную невесту.

Лара издала невнятное «мяу», предшествующее ночному пробуждению и длительному нытью, если на этом этапе не погасить тревожность бутылочкой с молоком. Бросив последний взгляд на набирающий аппетит огонь, прикрыла чугунную дверцу и поспешила к детям на лежак, затыкая силиконовой соской ротик дочки и с протяжным стоном вытягивая ноги.

Скандал, бессонная ночь, сборы вещей, бегство на такси, семь часов в поезде с чемоданами и с двумя детьми. Непрекращающиеся вопросы Ромашки куда мы и зачем, капризы Ларки, подпитанные моим нервяком. И на нескончаемом повторе слова Эдуарда: «Уйдёшь, лишишься всего. Алиментов с моей жалкой официалки не хватит даже на хлеб».

Закрывая за собой дверь, супруг отлично знал, что мне некуда идти. Моя мать всё же нашла свою любовь и, уговорив продать нашу двушку, укатила с половиной денег в Регенсбург к овдовевшему немцу. Свою же половину я вложила в ремонт квартиры и в новый автомобиль мужа, не оставив себе подушку безопасности, потому что тогда я ещё любила Эда как безумная кошка, не замечая его косяков. Тогда я смотрела ему в рот, веря, что наша семья навсегда. Глупая, глупая Милка.

А ведь уже тогда тренькали тревожные звоночки. Задержки на работе допоздна… хотя, чего можно делать в университете в три часа ночи? Непонятные командировки в разгар учебного года, вонь женских духов, следы помады на лацкане, длинные волосы на плечике пальто. И конечно же всему находилось правдоподобное объяснение, а следом страстная ночь, полностью выбивающая дурные мысли из головы.

Ларик с чмоканьем выпустила соску из ротика, довольно пошамкала губками, зарылась моськой мне подмышку и тихо засопела, обещая спокойно проспать часов пять. Именно из-за нюанса с чутким и рваным сном младшенькой я была вынуждена оставить супружескую постель и перебраться в детскую. Наверное, это и стало моей ошибкой. Не стоило оставлять мужчину в рассвете сил на сухом пайке и без присмотра.

Хотя… Сколько козла не корми, а он всё равно пропашет весь огород с капустой, обглодав каждый кочан. Вот и Эдик не только ужинал дома, но ещё и жрал на стороне, умудрившись притащить кормовую базу в семейное гнездо. До сих пор не могла понять, чего его толкнула к этой дурости? То ли наглость и безнаказанность, то ли поплывший от тестостерона мозг, то ли полнейшее отсутствие уважения к жене.

И, о чудо! Розовая пыль сразу осела цементным крошевом вокруг ног, кошачья любовь пошла огромными трещинами, вся ложь, годами вливаемая в уши, окатила ледяной водой, что-то болезненно проворачивая в черепной коробке.

Утром, накормив детей пресной кашей и творожками, включила телефон, шарахаясь от вмиг ожившего аппарата. Многословный монолог, пришедший от Эда, удалила сразу, дабы не вгонять себя в депресняк, звонок от него же, резанувший по ушам, отбила. Не хотелось разговаривать с мужем и выслушивать его очередной бред про права мужчины и обязанности жены. Наслушалась позапрошлой ночью, не вовремя выйдя из детской комнаты.

Следом как из рога изобилия посыпались сообщения, с попыткой прорваться незнакомые номера, с цепи сорвались все мессенджеры, оповещая об активности диалоговых окон. А вызов от свекрови решила принять. Не стоило заставлять пожилую женщину волноваться и переживать. Мало ли, стуканёт инсульт от скачков давления.

— Люська! — на высоких нотах завизжал динамик, а я задалась банальным вопросом. В какой момент из Люды, Милы, Людмилы я вдруг стала Люськой, как бурёнка в стойле? — Ты где⁈ Ты куда сорвалась с детьми⁈

— И вам не хворать, Далия Натановна, — отодвинула от головы трубу в попытке не оглохнуть от ультразвука. Что-что, а включать диапазон сирены она всегда умела. — У нас всё хорошо. Стои́м на пороге новой жизни.

— Какая новая жизнь? С ума сошла? — чуть снизила громкость свекровь, дыша как загнанная собака. — Немедленно возвращайся домой. Подумаешь, мужик гульнул. Все гуляют. Откуда я только не вытаскивала папашу Эдика. Подумай о детях. Они должны расти в полноценной семье.

— О них и думаю, Далия Натановна, — опустилась на табурет, потирая пульсирующие виски. — О какой полноценной семье идёт речь, когда муж тащит грязь домой.

Прикрыла глаза, стремительно проваливаясь на неделю назад. Ведь именно тогда Эдуард попутал рамсы и привёл её, вкатив в коридор ярко-сиреневый чемодан.

— Люсь, это Алиса, — представил Эд рыжую девицу лет двадцати. — Моя двоюродная племянница. Приехала погостить, посмотреть достопримечательности столицы и пока погостит у нас.

— У нас это где? — поинтересовалась, рассматривая блядский прикид, состоящий из лосин и короткой куртки. Интересно, у неё не примёрзла эластичная ткань к гениталиям при температуре минус восемь?

— Переселишь Ромку к себе, а Алиса поживёт в его комнате, — рубанул Эдуард, дав понять, что разговор окончен, и, не сняв грязные ботинки, покатил чемодан в гостевую. — Накрывай на стол. И вино достань. Отметим приезд племянницы.

Если бы я тогда взбрыкнула или хотя бы тщательнее пригляделась к поведенческим жестам между этими двумя парнокопытными. Но Ромашка вылетел из своей комнаты в психах, сглатывая слёзы и поджимая трясущиеся губки, а Лара оторвала кукле ногу и заголосила в той же тональности, что обычно визжала свекровь, и мне пришлось успокаивать сына и отвлекать от поломки дочь.

За ужином был какой-то сюр. Эта парочка щебетала о прекрасной ноябрьской погоде, заправляясь пастой с грибами и белым полусухим, Ромка показательно размазывал макароны по краю тарелки, со злостью поглядывая на свалившуюся откуда-то родственницу, а Ларчик тёрла кулачками глазки и куксилась, всё ещё переживая потерю любимой игрушки.

— Убери детей из-за стола. Неужели не видишь, что они устали и хотят спать, — рявкнул Эд, даже не глянув в мою сторону. — И вообще, нечего им сидеть с взрослыми и греть уши. Корми их, пожалуйста, пока отдельно.

Отодвинула почти нетронутую тарелку, вытащила из стульчика Лару, обхватила ладошку Ромы и молча вывела их с кухни. Собиралась позже разобраться с мужем, позволившим говорит со мной как с прислугой, не стесняясь посторонних людей. Правда, заснула я раньше сопящего в стенку сына, а проснулась, когда Эдик уже ушёл. И Ларчик на удивление не возилась в поиске бутылочки с молоком.

На кухне меня ждал неприятный сюрприз. Грязная посуда, засохшая еда и следы возлияния стояли на столе, где их оставили с вечера или с ночи. К ним добавился заветренный и поплывший сыр, обёртки от конфет, ободранные виноград и груши, купленные детям. И весь этот срач просто кричал, что совесть муж оставил где-то вне дома.

Вместо привычного утреннего кофе и получасовой тишины мне пришлось заняться уборкой. А потом поднялись дети и закрутилось — накормить, отвести Ромку в сад, на обратном пути заскочить с Ларкой в магазин и пополнить продуктовые запасы, приготовить обед и замариновать мясо на ужин. В какой-то момент я даже забыла о гостье.

Племянница встала к полудню, в одних стрингах протащилась по коридору и заперлась в ванной, проплавав там целый час. Выйдя, прошествовала мимо в коротком полотенце, оставив после себя форменный бардак — на полу лужа, в ванне волосы, на стиралке мокрое полотенце и трусы, в раковине использованные ватные палочки. Меня прям потряхивало от злости, пока я ждала в кухне эту свиноту.

— Что у нас на завтрак? — потягиваясь и демонстрируя полушария ягодиц, вываливающиеся из подобия шорт, явилась племянница, сразу открыв холодильник.

— Обед уже, — глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, чтобы выразиться помягче. — Алис, я конечно понимаю, что ты в гостях, но убрать после себя посуду и привести в порядок ванную комнату это тот минимум, который необходимо делать, чтобы не создавать хозяевам неудобства. Почему я должна ходить и подтирать за тобой?

— Лучше бы Эдик снял мне номер в гостинице, — высокомерно хлопнула дверцей рыжая, зацепив предварительно детский творожок, и скрылась в гостевой комнате, бубня что-то себе под нос.

— Мы не договорили, — крикнула я и сделала следом шаг, но по столешнице завибрировал телефон, а на экране высветилась улыбающаяся свекровь. — Далия Натановна, что-нибудь случилось? — просто так мама мужа никогда не звонила.

— Вечером хочу приехать к вам. Учитывай с ужином на меня, — маслянисто заворковала свекровь, растягивая гласные.

— Очень хорошо, — процедила, растягивая губы в улыбке, как будто эта манипуляция могла скрыть моё недовольство в голосе. — У нас как раз Алиса гостит. Повидаетесь, пообщаетесь.

— Алиса? — удивлённо зависла Далия, выдерживая длинную паузу.

— Эдик представил её своей двоюродной племянницей, — то ли утвердительно, то ли вопросительно произнесла я, чувствуя странное шевеление в груди.

— Ааааа. Так это дочка Иланы и Борюсика, — поспешно успокоила моё шевеление в груди свекровь, чем-то гремя на заднем плане. — Знаешь, у меня тут дела нарисовались. Заскачу на следующей неделе.

Далия Натановна сбросила вызов, а я пошла наводить порядок в ванной. Монотонное протирание поверхностей успокоило нервы и усыпило злость. Ненадолго. Вечером разразился скандал, должный либо пристыдить меня, либо поставить на место. Правда, непонятно на какое…

— Ну подумаешь, привёл любовницу домой, — не меняя тональность влезла в воспоминания свекровь. Как будто он притащил в квартиру блохастого котёнка, а не позорную связь. — Отлупи его, закати истерику, пообежайся, в конце концов, с недельку, но зачем сразу ломать семью.

— Вас тоже отлупить? — сунула в руки Ромашке планшет, глазами прося занять Ларчика мультиками.

— Меня-то за что? — фрезой взвизгнула Далия Натановна, и на заднем плане что-то стеклянное со звоном разлетелось на осколки. Прям как мои розовые стёкла в звёздной оправе, когда прочувствовала всю степень моего унижения. Не боли. Нет. Злость и стыд просто запретили испытывать боль.

— За то, что покрывали своего бессовестного сыночка, — прошипела в трубку, оглядываясь и выискивая дислокацию детей. Хоть их папаша и козёл, но бить радужные линзы в глазах мелких ещё рано. — Если бы вы не подтвердили наличие племянницы эта про… сти господи вылетела бы из квартиры в тот же вечер. А так ваша ложь продлила мой позор на неделю.

Стоило подумать о случившемся на пустом месте скандале, как меня снова утащило неведомой силой в тот день, когда я пыталась объяснить Алине о правилах в нашем доме. Она сбежала в комнату и закрыла на защёлку дверь, а я выматерилась и занялась уборкой в ванной комнате, а следом в коридоре, в детской, в спальне.

Не заметила, как пришло время бежать за Ромкой, ну а по возвращение готовить ужин. Прокрутившись весь день белкой в колесе, совсем забыла о непонимание между мной и Алисой. Напомнил о нём Эдик, вернувшись с работы н в духе. Ну, или эта вертихвостка успела накрутить его по телефону.

— Ты совсем охренела, Люська⁈ — заорал Эд, не успев снять ботинки. — К нам родственники приезжают раз в десять лет, а ты выставляешь меня полным идиотом, не способным создать уютную атмосферу гостям.

— Я согласна готовить с учётом дополнительной единицы, поддерживать чистоту в квартиру, но в мои обязанности не входит собирать грязные трусы и мокрые полотенца за взрослой девицей, — старалась несильно повышать голос. Стены тонкие, слышимость отличная, соседи любопытные. — Мне и двоих детей хватает.