Читаем Разрешаю смотреть онлайн бесплатно
Разрешаю смотреть
С подачи родителей мое лето выглядит так: Кипр, я, сестра-восьмилетка и, как спасение, быстрый интернет. Я справедливо рассчитывала на тихие кипрские вечера в компании женщин, детей и пенсионеров, но у судьбы возникли другие планы и имя им – Фёдор Немцев. Он совершенно не в моем вкусе, сложный и закрытый, но смотрит на меня так, что по рукам гуляют мурашки. Я не планировала курортных романов, но, кажется, ему на это плевать. Содержит нецензурную брань.
РоманыОткидываю на лоб солнечные очки и, надув розовый пузырь из своей жвачки, быстро набираю ответ:
Булькающий звук справа оповещает о том, что на телефон моей сестры пришло аналогичное сообщение. Это фирменная методика воспитания моей матери, и она заключается в равном распределении внимания между мной и моей восьмилетней сестрой.
– Мама пишет, – докладывает та, почесав кончик носа. – Спрашивает, встретили ли нас?
Пристроив ладонь домиком, укрываю дисплей телефона от яркого солнца и рассматриваю фотографию, которую получила секундой ранее. На ней моя лучшая подруга Саша чилит в бассейне на фоне буйной балийской зелени в компании белозубого парня, судя по цвету волос, шведа или, может быть, финна.
Бали…
Солнце, океан, загорелые сёрфингисты, закрытая в университете сессия и море относительной свободы действий – примерно так виделся мне ближайший месяц моей двадцатилетней жизни. Вместо этого…
Вздыхаю и смотрю в окно машины, за которым одни сплошные кустарники и камни.
Кипр, я, сестра-восьмилетка и, как спасение, быстрый интернет.
Подняв руку, дёргаю на себя тонкий рыжий хвост вместе с чересчур умной головой сестры.
– А-й-й-й! Сдурела?! – возмущается она.
Прижимаю её щеку к своей, и мы обе дежурно улыбаемся на камеру, делая совместное селфи.
– Попроси у них такое же, – говорит Адель, заглядывая в экран.
Отправляю фото матери, приписав:
Наши предки вошли в период новой молодости. Той, которая наступает ближе к сорока, поэтому свою младшую дочь они свалили на меня, затолкав нас обеих на Кипр, а сами отправились на выставку “Высокие технологии” в Арабские Эмираты. Выставка через две недели, так что сейчас они просто бездельничают. А я… Я в ссылке. Есть за что, тем не менее я немного в обиде.
– Девочки, здесь у нас молл: все магазины и кафе, – раздаётся голос с водительского сиденья.
Это Женя – очень хорошенькая кудрявая брюнетка слегка за тридцать пять. Она друг семьи и крёстная Адель. Женю я знаю с шестилетнего возраста, но в последние годы мы видимся нечасто. В последние годы они с семьей окопались здесь, на Кипре. Лично я для эмиграции выбрала бы что-то не такое сонное. И для отдыха тоже.
Ближайший месяц мы с сестрой проведём в доме Жени. Моя сестра – астматик, и ей подходит этот климат. В доме Жени полно детей, а ещё там есть её престарелые родители. Класс?
– Класс, – тяну, провожая глазами уплывающий из вида торговый центр.
– Мы живём в закрытом посёлке, там есть небольшой супермаркет и таверна, – продолжает она, окончательно добивая мой энтузиазм. – Все развлечения в основном в городе. Но скучно не будет! У нас бассейн, закат, гриль. Пляж, можно сказать, только наш, потому что к нему очень хитрый спуск…
У-у-у… Судя по всему, меня ждут волшебные вечера за стаканом лимонада и игрой в шахматы с пенсионерами.
– А клубы по интересам есть? – интересуется моя занудная восьмилетка.
Сделав медитативный вдох, проваливаюсь в свой телефон.
От моего парня со вчерашнего вечера нет вестей. Жую губы и отправляю ему сердечко. Мы встречаемся уже полгода и планировали пересечься на Бали. Разумеется, на то, что он притащится за мной сюда, я не рассчитываю. Теперь он остался в Москве. Работать в строительной фирме своего отца, а я… а я приехала на детский курорт.
Наше пристанище – двухэтажная вилла с видом на море. Выходя из машины, чистосердечно резюмирую:
– Прекрасный у тебя дом.
– Спасибо, – легко отвечает Женя, открывая для нас багажник.
Много окон, светлый камень, синяя черепица, уложенная брусчаткой площадка – очень по-киприотски.
Утерев пальцем капельки пота со лба, извлекаю из багажника два одинаковых громоздких чемодана.
Конец июня, воздух плавится, как и моя кожа.
– А собака у тебя есть? – болтает Адель, не собираясь мне помогать. На помощь Жени я тоже не рассчитываю, потому что она совершенно точно беременна. – У нас есть Матрица, она сейчас с бабушкой. У неё болят суставы, ей пятнадцать лет.
– У нас нет собаки, – улыбается Женя, кладя ладонь на плечо моей вездесущей сестры. Увлекает её за собой, бормоча под нос: – Только собаки мне ещё не хватало.
Собрав в хвост прилипшие к затылку волосы, кладу руки в задние карманы шорт и трогаюсь следом, решив вернуться за чемоданами позже.
– О-о-о-о… – тяну, заходя в дом и запрокидывая голову к потолку от удовольствия, потому что потоки охлаждённого кондиционерами воздуха обступают меня со всех сторон.
Большая гостиная, портальные окна-двери, ведущие к бассейну, кухня-студия и большой обеденный стол.
Очень мило и минималистично. На полу перед домашним кинотеатром три игровых джойстика и большая тарелка недоеденных чипсов. У плиты хлопочет женщина с седыми волосами, собранными в пучок.
Улыбаюсь и здороваюсь.
– Мам, сделаешь девочкам лимонад? – обращается к ней хозяйка.
– Уже… – одобрительно кивает та.
Собирая своим телом остывший комнатный воздух, двигаюсь вдоль стены, рассматривая фотографии и вставленные в рамки награды за участие во всевозможных мозговых штурмах и школьных олимпиадах. Лауреат – некий Александр Немцев.
– Ваши спальни на втором этаже, – указывает Женя на коридор прямо за кухней.
Остановившись у стеклянной портальной двери, выглядываю во двор. Там лазурно-голубой бассейн и зона отдыха.
– Или вас вместе поселить? – предлагает хозяйка.
– Нет! – хором отвечаем мы с сестрой.
– Поняла, – улыбается Женя и кладёт руки на недвусмысленно округлившуюся талию.
Снова смотрю во двор, слегка вытягивая шею.
Боже, сколько здесь людей?
За стеклом у бассейна я вижу мальчика лет пяти, рядом с ним мужчину и ещё светловолосого подростка лет тринадцати, который сидит на краю бассейна.
У Немцевых двое детей, помимо того, который у Жени в животе. Не помню их возрастов, я их вообще никогда не видела.
– Скоро ужинать будем… – доносится до меня голос Жениной матери.
А это ещё кто?
Рассматриваю жилистое тело высокого смуглого брюнета, который чистит сачком бассейн, натянув на лоб козырёк бейсболки. Голая спина блестит от капель воды, мокрые шорты прилипли к ногам и заднице.
Спортивный и очень смуглый. Очень спортивный. Вижу каждую мышцу на его спине и руках, пока он работает ими. Задница у него тоже спортивная, как и ноги, несмотря на то что он немного худощавый. Правая рука от локтя до запястья забита татуировками.
Хм…
С любопытством слежу за каждым его движением и возвращаюсь к затылку, пытаясь разглядеть лицо.
Не отдавая особого отчёта действиям, сбрасываю шлепки и выхожу на улицу, открыв раздвижную дверь. Ступая на раскалённую плитку, подгибаю одну ногу и, перепрыгнув ступени, оказываюсь на прохладном зелёном настиле, который со стопроцентной вероятностью только что поливали из шланга.
– А я ему говорю, ещё раз назовешь меня ботаном, дам в глаз! – эмоционально сообщает мальчишка постарше.
– Грамотно, – на чистейшем русском поощряет хрипловатый и грубоватый мужской голос.
От звуков этого необычного тембра у меня вдруг щекочет где-то под рёбрами.
Он работает на Немцевых?
Это что, чистильщик бассейнов?
Телефон в моей руке булькает, уведомляя о новом входящем сообщении. Головы всех присутствующих у бассейна поворачиваются на звук. Три пары глаз разного возраста и цвета смотрят на меня вопросительно.
– Агрессия – это путь в никуда, – раздаётся из-за спины нравоучительный голос сестры.
Дети смотрят на нас как на инопланетянок, а садовник…
Лениво повернув голову, приподнимает пальцем козырек, оглядывая меня сверху донизу и обратно.
Тёмные густые брови еле заметно ползут вверх, глаза самую малость расширяются.
Миролюбиво улыбаюсь, рассматривая не самые правильные черты лица: крупный нос, тяжеловатую челюсть и полные губы. Тёмно-карие глаза и немного торчащие уши.
На вид – мой ровесник, и он не красавчик. Далеко нет. То есть я имею в виду: прям совсем нет.
Это как-то неожиданно, исходя из того, в какой он потрясающей форме. На его животе шесть идеальных кубиков и косые мышцы пресса в подарок.
Что ж… бывает.
И мне вдруг кажется, что он каким-то образом расшифровал мою реакцию, потому что в выражении его лица что-то изменилось…
– Волосы настоящие? – спрашивает “средний” парень, глядя на меня с приоткрытым ртом.
Брюнет чешет бровь и двигает на место козырек, после чего возвращается к чистке бассейна, не улыбнувшись мне в ответ.
Смотрим с сестрой друг на друга и закатываем глаза.
Ну да, мы обе гротескно рыжие, белокожие и пигментированные, проще говоря, в веснушках с головы до ног. Мне досталась основная порция этого добра, а ей повезло чуть больше, потому что у нас разные биологические отцы.
Вообще-то, мы с ней достаточно колоритны и по отдельности, но когда мы вместе – это как бы двойной эффект.
– Я Алекс, – загадочно улыбается мне малолетний Дон Жуан, вставая на ноги, и я понимаю, что передо мной не кто иной, как добытчик вывешенных в гостиной наград и почестей.
– Хелло, Алекс, – взмахиваю рукой.
– Хау а ю? Ват ю нейм, беби? – поигрывает паренёк бровями.
Смеюсь, тряхнув волосами.
– А мама говорила, ты умный, – вздыхает моя сестра, разворачиваясь на пятках.
Тихий смех за спиной подростка снова вызывает щекотку под рёбрами. Бросив быстрый взгляд на его источник, возвращаюсь в дом вслед за сестрой.
– Ты что, женщина лёгкого поведения? – скучающе интересуется Адель.
Её голые стопы болтаются в воздухе, потому что она лежит на моей кровати, юзая свой планшет.
– Чего-о-о? – тяну, поворачиваясь к зеркалу.
На мне тонкий облегающий сарафан до колена и нет лифчика. Мне он вообще ни к чему, у меня почти единица, но я не теряю надежды на то, что моя грудь ещё немного подрастет. У женщин для этого есть пара вариантов: беременность или импланты. Что касается моих бёдер… тут я бы предпочла обратный эффект. Мои бедра – это совершенно точно не девяносто, уж скорее все сто. Бросив на них полный боли взгляд, смотрю на свою грудь, раздумывая.
У меня соски торчат.
Это от кондиционера, но в доме только женщины и дети, кого здесь можно этим смутить?
Ответ на этот вопрос толкает к окну. Выглядываю во внутренний двор, куда выходят окна выделенной мне комнаты. Там играет бликами закатное солнце и совершенно пусто. Опираюсь руками о подоконник и наполовину высовываюсь из окна. У бассейна тоже пусто.
Хм…
– Он ушёл к себе, – флегматичный голос за спиной.
Что за раздражающая наблюдательность?
– Кто “он”?
– Федя. Младший брат Макса.
Брат? Этот?
Макс – это отец семейства Немцевых и бизнес-партнер моего отца уже больше десяти лет. Насколько я знаю, сейчас он в Москве по делам, он часто у нас бывает.
Но они же непохожи. Совершено. Наверное, я слишком узко мыслю.
– И где он живет? – спрашиваю безразлично, закрывая окно.
– Первый этаж. Дверь перед санузлом. Окно выходит на противоположную сторону.
– Когда ты всё успеваешь? – недоумеваю я, собирая с кровати свою одежду и складывая её в шкаф.
Игнорирует вопрос, агрессивно надавливая пальцем на кнопки в планшете. Её волосы разбросаны по плечам как попало, а на запястье надета зелёная резинка.
– Расчешись, – бросаю на кровать расчёску. – Мальчики не любят нерях.
– Я неряха?!
Хмыкнув, снова смотрю на себя в зеркало.
Подумав немного, делаю пару фотографий своего отражения, которые отправляю Сане и Егору.
На ближайшие несколько недель фото и видеообщение – наше всё. Может быть, мне удастся уговорить Егора бросить ненадолго дела и прилететь сюда? Снимем номер недалеко и…
Мой парень молчит, а в коридоре раздаётся голос Жениной мамы, которая зовет нас вниз, ужинать.
За столом оживлённо. Все в сборе, включая чистильщика бассейнов.
Уткнувшись взглядом в тарелку, жуёт салатные листья с россыпью помидор, приправленных каперсами.
– Привет! – говорю громко, обращаясь ко всем сразу. – Приятного аппетита.
В меня летят благодарные “спасибо”, пока осматриваю длинный, утрамбованный едой стол и ловлю быстрый, но очень ощутимый взгляд на своей груди.
Я не особо стеснительная. Меня всю жизнь все разглядывают, особенно мужчины, но садовник сделал это так быстро и цепко, будто отщипнул от моей груди кусочек, а потом молча уткнулся носом в свою тарелку! Перекинув на плечо волосы, закрываю ему обзор.
– Антонина, садись, – добродушно предлагает Светлана Алексеевна, потому что я топчусь на месте, в отличие от своей сестры, которой Женя уже накладывает еду.
– Можно просто Тоня, – снова объявляю для всех и занимаю место напротив молчаливого родственника Немцевых.
Если бы только что я не поймала его за разглядыванием своей груди, решила бы, что он присутствует за столом только в физическом смысле, а в ментальном – отсутствует.
Подняв глаза, рассматриваю его лицо.
Увидела бы в толпе и сразу отвернулась бы, а здесь смотрю. Длинные загорелые пальцы ловко работают вилкой и ножом. Ладони жилистые, как и весь он.
Я не набиваюсь к нему в друзья, хотя это было бы логично, потому что за столом именно мы двое состоим в возрастной категории восемнадцать плюс и тридцать минус.
– Ты не вегетарианка? – смеётся Женя, отвлекая моё внимание.
Указывает на блюдо с запечённой курицей в центре стола, и я понимаю, что ужин в этой семье – что-то очень традиционное. В нашей семье ужин – это кому как приспичит. Мы вообще дома за ужином собираемся раз в столетие. Родители всегда много работают, особенно отец.
– Фёдор у нас вегетарианец, – сообщает Женя.
Надо же. Это всё объясняет.
Бросаю быстрый взгляд на эту персону, которая молча пьёт морковный сок из старомодного хрустального стакана. Точно такие же есть у моей бабули.
– Я тоже вегетарианец… – вклинивается пятилетний Сеня.
– Не совсем, – тактично замечает Женя.
– Я люблю всё. – Протягиваю ей свою тарелку.
– И побольше, – ехидничает Адель.
– Лепёшку, То-ня? – растягивает моё имя Алекс, предлагая хлебную корзину.
Вздыхаю и беру кусочек.
Жую салатные листья, поглядывая на свой телефон, пока Аделя общается со всеми по очереди. Нанизываю на вилку кусок курицы и отправляю в рот. Егор не ответил ни на одно из моих сообщений. Что происходит?
– Фёдор, ты бы показал тут Тоне всё. С друзьями познакомил… – рассуждает Женина мама. – На пляж свозил…
Просто отличная идея!
Я – будущий журналист. Я люблю коммуницировать с людьми, для меня это как воздух. Ну и вечеринки я тоже люблю!
– Отличная идея! – встрепенувшись, смотрю сначала на неё, а потом на садовника.
Перестав работать тяжёлой челюстью, медленно поднимает глаза и наконец-то смотрит прямо на меня.
Глаза у него чёрные, как угли. Первый раз такие вижу. Он чуть щурит их, будто у него со зрением проблемы. Весь его мрачный вид говорит мне о том, что отличной эту идею он совсем не считает.
– Без проблем, – односложно отвечает парень, задержав взгляд на моём лице.
Опять этот стрёкот под рёбрами, к которому присоединились мурашки. Это вообще законно: иметь такой голос?
– Когда поедем? – спрашиваю, дружелюбно улыбнувшись.
