Читаем Разоблаченная онлайн бесплатно
Автор: ДжасиндаУайлдер
Серия: МадамИкс
Книга: Разоблаченная #2
Главвкниге: 15
Переводчики: RyLero4ka, Internal, Olka1798, Doctor_Rose
Редакторы: АлинаЕдигарова (по 9-юглаву), Melinda01
Обложка: АлёнаДьяченко
Перевод группы: Джасинда Уайлдер| Переводы книг (+18)
Аннотация:
Мадам Икс никогда не знала ничего, кроме квартиры в небоскребе, принадлежащей ее любовнику и хранителю, который контролирует каждый ее шаг и направляет ее желания. Калебу принадлежит ее тело, но души коснулся другой мужчина. Логан пробудил ее своей дикой истинной мужественностью, что показало ей новый путь, волнующий и пугающий.
Но желание Калеба владеть ею не имеет границ, и он не собирается отпускать ее. Не без борьбы, способной уничтожить всех...
ГЛАВА 1
Я обнажена, ты ― одет.
Кажется, так было всегда. Тебе просто нравится смотреть на мое обнаженное тело? Или это очередной способ контроля, манипуляции? Способ, чтобы держать меня взаперти, пленницей? Я думаю, оба варианта. Когда я раздета, что происходит очень часто, ведь теперь я живу в твоем похожем на пещеру доме, твои глаза постоянно скользят по мне, стреляют, поглощают каждый изысканный изгиб моей плоти. Они всегда на мне, даже когда ты в работе. Они быстро перемещаются с ноутбука на меня. Замедляются на аккуратной ровной шее, медленно смещаются на ложбинку между крупных грудей, затем на плоский живот, соединение между бедрами, а затем, как-то неохотно, как иногда кажется, ты заставляешь себя вернуться к работе.
Жизнь с Калебом Индиго ― музыка клавиш ноутбука, клик и клац, увертюра взглядов, прямых и украдкой. Ты ведь постоянно работаешь. Постоянно. Я просыпаюсь в полночь от звонка твоего телефона - обычный телефон со стандартной мелодией - и твоего краткого ответа:
― Индиго.
Слушаешь внимательно, сосредоточенно, отвечаешь кратко, по делу, завершаешь вызов, кладешь телефон рядом на тумбочку и грубо прижимаешь меня к груди. Четыре утра: надеваешь брюки, влезаешь в рубашку, что-то пишешь по телефону и объявляешь, что появились дела по работе, а затем не возвращаешься до трех утра или четырех, а бывает и до шести. При возвращении выглядишь помятым и небритым с черными кругами под глазами. Тем временем я, ожидая твоего возвращения, не сплю. И ты это прекрасно знаешь.
И ты стоишь у моей стороны кровати, глядя на меня в ожидании. Я переворачиваюсь и смотрю на тебя. Медленно ты избавляешься от одежды. Ты не отводишь от меня взгляда, иногда убираешь простыню, обнажая меня. Я не могу не заметить, как натягивается молния на брюках, пока ты осматриваешь меня. И в тот же миг во мне вспыхивает желание.
Ничего не могу поделать.
Но я очень стараюсь. Просто чтобы проверить, не появился ли хоть малейший самоконтроль, когда ты рядом.
Но результат всегда один и тот же: я вижу тебя, наблюдаю, как ты освобождаешься от рубашки: быстро расстегиваешь ее, взмахиваешь руками, чтобы свести лопатки - и рубашка падает. Твой торс обнажен, великолепен, скульптура загорелого мускулистого совершенства. У меня перехватывает дыхание, я снова и снова сглатываю, будто могу проглотить свою потребность в тебе. Затем мой взгляд устремляется вниз, скользит по рельефному прессу с восемью кубиками, опускается к паху, выпирающей ширинке, и бедра сводит от горячего желания. От страсти начинаю задыхаться.
И мне не надо ничего говорить.
Ты расстегиваешь штаны, берешься за собачку молнии большим и указательным пальцами, медленно тянешь ее вниз. Выпускаешь свое желание на волю. Твой член покачивается у моего лица: огромный, твердый, идеальный.
И я погибаю.
Все мои желания исчезают.
Твои руки будут грубо прикасаться к моей плоти, царапая, дразня, обладая. И я буду наслаждаться этой грубостью в крепких объятьях жестких рук на моих ягодицах, тянущих меня к краю кровати, поддерживающих меня, когда ты погружаешься в меня, вызывая хныканье.
И я разобьюсь на осколки для тебя, наблюдая, как твои сухожилия на шее пульсируют и напрягаются, как живот сгибается, а бедра двигаются в такт; наблюдая, как пульсирует бицепс, когда ты держишь меня без малейших усилий за любую желаемую часть тела.
И ты тоже кончишь, но как всегда не быстро. Не раньше, чем я достигну своего апогея. А иногда пока я не достигну его дважды. Если я не достигаю его под напором толчков твоего тела, ты нажимаешь большим пальцем на клитор и заставляешь меня нежными, искусными, настойчивыми круговыми движениями, как будто точно знаешь, как доставить мне удовольствие.
Когда ты получаешь разрядку, это происходит тихо, с напряженным стоном, возможно, капли пота стекут по лбу, как будто даже твой пот подчиняется правилу искусности, которое, кажется, диктует твое существование.
А затем, покончив со мной, ты прикоснешься пальцем к моему лбу, отбросишь назад локон волос цвета воронова крыла и подаришь миг зрительного контакта, миг личной связи. Всего лишь миг, лишь кусочек времени. Но хотя бы что-то. Будто ты знаешь, что мне именно это и надо, чтобы продолжить эту... игру.
Уловки.
Обман.
Эти лже-семейные отношения.
Без этого мига интимности, заключенного в посткоитальном взгляде, я бы сгорела. Взорвалась.
И все равно я не удовлетворена. Встревожена.
Ты знаешь об этом.
Я знаю об этом.
Но мы не говорим об этом. Я пытаюсь, но ты увиливаешь, сворачиваешь разговор как грязный ковер. Отвечаешь на звонки, утверждаешь, что должен бежать на встречу, ответить по электронной почте, договориться с брокером.
Подопечные на обучении. Хотя ты слишком умен, чтобы никогда не упоминать при мне своих «подопечных».
Но я знаю, что ты ходишь к ним. Знаю, как ты «учишь» их, «принимаешь экзамен», когда уходишь от меня.
Я знаю.
Хотела бы я не знать, но я знаю. И не могу не знать. Это я тоже пробовала.
Ты проскальзываешь в белоснежную, идеально выглаженную рубашку, застегнутую до второй пуговицы сверху, заправляешь ее в брюки таким образом, чтобы пряжка твоего тонкого черного кожаного ремня находилась точно под линией пуговиц и над ширинкой. Ты закатываешь рукава до локтя на идеальную одну четвертую, проводишь рукой по своим темным волосам и уходишь. Уходишь, не сказав ни слова прощания, ни намека на то, куда собираешься или когда вернешься.
Бросаешь на меня беглый взгляд, это и есть миг нашей близости, касаешься большим пальцем моего локона, заправляя его мне за ухо. А после просто уходишь.
И я точно знаю, куда ты направляешься.
Ты не идешь к брокеру заключать сделку. Ты не идешь на переговоры с другими бизнесменами. Ты не идешь подписывать контракт или разыскивать новое помещение, или исследовать потенциальные инвестиции в недвижимость. Это все, что мог сделать бизнесмен; теперь я знаю, я изучала это. Ты президент, генеральный директор и председатель правления «Indigo Services, LLC», а также дюжины других предприятий, как частных, так и публичных. Ты должен сидеть в углу офиса со стационарным телефоном, прижатым к уху, компьютерным монитором перед собой, обсуждая отчеты «P-and-L», означающие прибыль и убытки... подписывать квартальные отчеты, которые не покажут даже пара.
Пар - это термин в гольфе, означающий минимальное количество ударов до заполнения лузы, но он часто используется в разговорах, чтобы обозначить минимальный стандарт. Я учусь новому теперь, когда у меня есть доступ к Интернету.
Ты определенно должен все это делать; я изучила, чем занимаются все гендиректора, что делают бизнесмены. Из телевизора, из книг, из интернета.
И я не думаю, что ты выполняешь хоть что-то из этого. Или же делаешь, но не тогда, когда я это предполагаю.
В четыре утра ты отвечаешь на электронную почту. В шесть будишь меня, чтобы заняться сексом, делаешь зарядку с полседьмого до полдевятого, принимаешь душ, ешь легкий завтрак, а потом, в девять, ложишься спать и спишь до полудня. Просыпаешься, вновь отвечаешь на электронные письма, созваниваешься со всеми, кто успел тебе позвонить, проделываешь некоторые манипуляции с электронными таблицами и графиками, а после просто уходишь.
Или иногда, после утреннего секса со мной, ты принимаешь душ и тогда уходишь.
И когда ты возвращаешься, то попросту избегаешь меня. Ты идешь в спортзал. Бреешься. И избегаешь меня. Работаешь. И продолжаешь меня избегать.
В конце концов, ты, возможно, посидишь со мной, мы пообедаем, поехав в ресторан, или же пойдем в театр.
А Калеб?
Я знаю, чем он занимается, когда уходит, когда игнорирует меня.
Он «учит» своих «подопечных».
«В переводе» это означает ― трахает.
Обучает бывших проституток, наркоманок и бездомных, как доставить удовольствие мужчине. Как правильно делать минет. Анальному сексу. Как управлять мимикой лица, чтобы выглядеть сексуально и соблазнительно во время этого. Как просить о сексе, не произнося при этом ни слова.
Ты обучаешь их этому, показывая все на практике.
Трахая их.
Они берут в рот твой член, а ты начинаешь инструктировать их, обучая искусству фелляции.
Ты наклоняешь их над кроватью и вставляешь свой член в пятую точку, рассказываешь им, как точно не повредить себе ничего в процессе, как точно получить удовольствие.
А после, вытащив свой член у них изо рта, ты кончаешь им на лица, утверждая, что это для их же блага, так как некоторым клиентам, хоть ты и не в их числе, это нравится. Или может нравиться.
Откуда я все это знаю?
Я дружу с Рейчел. Из третьей квартиры, снизу на третьем этаже. Рейчел, ранее известная как ученица под номером шесть-девять-семь-один-три, или просто «Три» для краткости. Ученица в твоей программе «С улицы в невесты». После того как ты уезжаешь на день, после трех часов сна, после того как я наблюдаю, как твой белый гладкий Майбах элегантно скользит по Пятой авеню, я спускаюсь на лифте на третий этаж и стучу в дверь номер три с бутылкой белого вина в другой руке.
Рейчел разливает всю бутылку в два стакана ― не в бокалы, потому что она не владеет ни одним из них, а скорее в большие цилиндрические стаканы для сока ― и мы пьем его, сидя на ее кровати, и разговариваем. Она рассказывает мне все. О своей прежней жизни, о которой она не хочет говорить, но почему-то открывается мне. О ее нынешней жизни в качестве невесты на обучении. Она мне все рассказывает. Иногда слишком много.
― Прости, для тебя это СМИ? - всегда спрашивает она.
СМИ: слишком много информации.
― Да, ― говорю я ей. То, что ты был там, в той самой кровати, на которой сижу я, трахал ее в задницу, - это слишком много информации. То, что ты вытащил и кончил на ее спину, ― тоже слишком много информации.
И все же она продолжает рассказывать мне. Словно я священник, а она пришла ко мне на исповедь. Это девчачья болтовня, думаю, так ей кажется.
Для меня это образование, так это вижу я. Подобным образом я изучаю такие термины, как "выстрел спермы", о которых мне, вероятно, было бы лучше не знать.
Однако мне кажется странным, что ты никогда не вытворяешь со мной подобных вещей. Этого никогда не было.
Ты никогда не трахаешь меня в задницу. Не кончаешь мне на спину или на лицо.
Я пытаюсь представить свои ощущения, каково бы мне было, делай ты все это. Понравилось бы мне? Или я возненавидела бы все это? Чувствовала бы я себя униженной... или же подобное наоборот возбудило бы меня? Иногда, наверное, я бы чувствовала отвращение, а иногда, возможно, мне бы даже нравилось. Не думаю, что вправе даже спросить о подобном. И не думаю, что в самом деле хочу знать, как бы я отнеслась к этому.
Рейчел нравится испытывать боль во время секса. Нравится, когда ее шлепают. Жестко. Нравится, когда ей связывают сзади руки галстуком и трахают сзади, одновременно шлепая ремнем, засаживая ей по самые яйца. Это все дословно ее слова.
Я не хочу слушать все это.
Но и не могу прекратить спускаться к ней поговорить, хоть и знаю, что она станет рассказывать мне обо всем этом.
Я хочу знать, и я ненавижу себя за это желание.
Также она делится со мной пристрастиями своих подруг-подопечных. Четыре любит вставлять вибратор в попку во время секса. Пять - поклонница минета и обожает чувствовать сперму на лице. Семь, Восемь и Девять вообще не любят ничего из того, о чем знает Рейчел, а Два - поклонница аутоэротического удушья, то есть ей нравится, когда ее душат во время траха.
Я знаю, что на третьем этаже происходит намного больше сексуальных приключений, чем можно было бы назвать здоровым сексом.
Это так же говорит мне, что у тебя есть неестественное и, возможно, сверхчеловеческое сексуальное влечение. Хотя бы раз в день со мной. Рейчел утверждает, что обычно ты навещаешь ее раз в неделю. Плюс девочки Два и с Четыре по Девять. Включая меня, десять женщин. Каждый день другая женщина, плюс три сверху, чтобы иметь более одной в день. Что, честно говоря, является лишь одной перестановкой, основанной на доступной мне информации, переменных и моих математических навыках.
Думаю, в твоей жизни есть лишь секс.
И работа.
Хотя со мной ты спишь. Действительно спишь. Три часа утром - с девяти до двенадцати и, обычно пока «работа» не вмешается, еще три часа - с двадцати двух часов вечера до часу ночи. Странная разбивка на часы. Ты всегда в движении, всегда куда-то спешишь. Ты резко просыпаешься, полностью и сразу. Твои глаза распахиваются, ты дважды моргаешь, затем встаешь и одеваешься. Никогда не потягиваешься, не трешь глаза, не зеваешь, не колеблешься, сидя на краю постели, потирая рукой подбородок с отросшей щетиной. Просто... просыпаешься, полностью. Это неестественно.
Жить с тобой странно, вот что я понимаю.
Теперь мне никогда не бывает скучно.
Я все еще работаю. Но теперь я спускаюсь в старую квартиру, которая переделана в офис, где встречаюсь с клиентами. В спальне теперь есть компьютер и телевизор с большим экраном в гостиной. Это мое пространство. Если бы у меня был «дом», то это он, а не пентхаус, что я делю с тобой.
