Читаем Разноликая магия онлайн бесплатно

М., Советская Россия, 1987

--------------------------------------------------------------------

Рецензент Л. И. Митрохин, доктор философских наук

Художник Б. Л. Валит

© Издательство «Советская Россия», 1987 г.

Полночь. Все покрыто мраком. Призрачные фигуры с капюшонах, как у куклусклановцев, освещены светом только жертвенного огня, горящего в правом углу пещеры. В центре пещеры — задрапированный черным алтарь с телом обнаженной женщины. Рядом с алтарем на каменном столе, в окружении черных свечей, в зловещей улыбке скалится белесый человеческий череп. Верховная жрица, тоже вся в черном, сжимает в правой руке меч, лезвие которого, отбрасывая блики огня, кажется живым. Произнося заклинания, она вызывает магические силы Вселенной. Сверху на нее безмолвно и бесстрастно взирает рогатое божество.

Что это? Сцена из исторического кинофильма или фильма ужасов о дьяволе? Нет. Это одно из собраний американских поклонников черной магии. Сегодня в США почти в каждом крупном городе действуют каверны колдунов и пещеры сатанистов. Чародейство, волхвование, чернокнижие, колдовство, оккультизм — эти слова ныне не сходят со страниц западных журналов и газет. Наше общество, пишут буржуазные социологи, переживает ренессанс оккультизма и первобытного колдовства,

Чародейство, волхвование, чернокнижие, колдовство — все это синонимы магии. С магическими верованиями и обрядами читатель неоднократно сталкивался на страницах исторических романов и во время телепередач «Клуба кинопутешествий», посвященных жизни и быту племен и народов, и поныне ведущих первобытный образ жизни. Вера в магию, возникнув на заре человечества, не исчезла по мере его духовного и материального прогресса, а, волнуя незрелые умы мечтами о тайных средствах достижения власти, вечной молодости и прекрасной любви, вновь и вновь возрождалась, словно птица Феникс из пепла. На протяжении многих тысячелетий человек искал помощи сверхъестественных сил, творя в своем воображении образы волшебной палочки, лампы Аладдина, заветного меча-кладенца.

В век научно-технической революции зги образы отнюдь не канули в прошлое, но, напротив, обрели свое второе рождение. Десятки миллионов людей на Западе сегодня охвачены колдовским безрассудством [Только в США около 10 миллионов американцев хотя бы раз в жизни участвовали в мистических церемониях, колдовских обрядах, черных мессах и т.п.] Они совершают кровавые жертвоприношения языческим богам и богиням древности н чествуют ведьмовских королей и королев. В своей жизни они руководствуются не знанием и разумом, а поведением звезд на небосводе и тенями внутри магических кристаллов.

Откуда взялось это духовное поветрие? Почему магия сегодня проникла во все поры и щели массового буржуазного сознания? Что заставляет людей отворачиваться от своих старых богов и искать новую экзотическую веру, которая бы утешила их, придала бы их мировосприятию стройность и упорядоченность? Почему для этого они обращаются именно к магии? Что такое, наконец, магия и почему она не исчезла по мере развития науки и техники? Попыткой ответа на эти вопросы и служит настоящая книга.

Проблема магии давно привлекала внимание советских ученых. Из исследований, посвященных анализу магии и оказавших неоценимую помощь при подготовке настоящей книги, следует выделить такие работы, как «Сущность и происхождение магии» С. А. Токарева, «О черной и белой магии» В. Ф. Зыбковца, «Место магии в религиозном комплексе» И. А. Крывелева, «Трон Люцифера» Е. И. Парнова, «Фабриканты чудес» В. Е. Львова. Отдельные направления магии освещаются в книгах В. Л. Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», Г. А. Гурова «История одного заблуждения». Психологические механизмы изготовления «чудес» и «чудотворцев» — предмет книг И. Н. Неманова, М. А. Рожповой, В. Е. Рожнова «Когда духи показывают когти» и В. Е. Рожнова «Пророки и чудотворцы». Некоторые аспекты происхождения магии и колдовства, общие причины возрождения в XX веке интереса к мистике, частью которой является магия, затрагиваются в работах Л. Н. Митрохина «Религии «Нового века», Д. М. Угриновича «Искусство и религия» и «Психология религии», М. И. Шахновича «Современная мистика в свете науки».

Свою задачу авторы этих работ понимали по-разному. Предметом исследования одних были вопросы классификации, определения и сущности магии, других интересовали отдельные направления и периоды магии и ее истории, третьи же свое внимание сосредоточивали преимущественно на изучении социальных факторов, порождающих интерес к магии и мистике. Концентрация внимания на строго очерченном круге вопросов способствовала более глубокому проникновению в избранный предмет исследования. Однако на этом пути неизбежны и потери. История магий лишается своей целостности, анализ социальных факторов возникновения и воспроизводства веры в магию оказывается оторванным от исследования житейской конкретности и специфики различных магических культов.

Исходя из этих соображений, автор настоящей книги и отважился на попытку написания работы, где бы история магии прослеживалась со времен первобытности до наших дней, где бы анализ социальных причин, порождающих веру в магию, сочетался с исследованием конкретной обстановки возникновения различных магических культов, где бы наконец рассказ о кудесниках прошлого и настоящего шел рука об руку с раскрытием социально-психологических факторов, способствующих росту их славы и числа приверженцев. Иначе говоря, в книге сделана попытка дать целостное описание магии как социально-культурного феномена, насчитывающего тысячелетия своей истории.

При реализации этой задачи автор стремился учесть предупреждению В. И. Ленина о том, что в атеистической литературе вместо «скучных, сухих, не иллюстрированных почти никакими умело подобранными фактами пересказов марксизма» необходимо давать «самый разнообразный материал по атеистической пропаганде, знакомить... с фактами из самых различных областей жизни...» (3, 45, 26) [Первое число - порядковый номер в списке литературы, далее номер тома и/или страницы]. С этой целью в работе широко используется конкретный фактический материал как из области археологии, этнографии, истории, так и из наблюдений буржуазных социологов за современными адептами магии.

Существуют различные определения магии. Однако все они неизменно отмечают одну ее особенность, а именно: в ее основе всегда лежит вера в сверхъестественные силы и в способность человека с помощью этих сил контролировать окружающий мир. «Магия,— говорится в Большой советской энциклопедии,— это обряды, связанные с верой в способность человека сверхъестественным путем воздействовать на людей, животных, явления природы, а также на воображаемых духов и богов» (9, 15, 152).

Магическое действие, как правило, состоит из следующих основных элементов: материальный предмет (вещество), то есть инструмент; словесное заклинание — просьба или требование, с которым обращаются к сверхъестественным силам; определенные действия и движения без слов — обряд (6, 224).

Время возникновения магии ученые относят к периоду первобытного общества, точнее — к эпохе каменного века. Имеются данные, что магические обряды и верования существовали уже у неандертальца, жившего 80—50 тысяч лет назад. Речь идет о захоронениях (складах) медвежьих костей в мустьерских пещерах Драхенлох (Швейцария), Петерсхеле (Германия), Регурду (Франция), которые рассматриваются как свидетельства охотничьей магии (пещерные медведи в то время были одним из главных объектов охоты людей). Первобытные люди, считают некоторые ученые, сохраняя медвежьи черепа и кости, надеялись, что это даст возможность убитым животным вернуться к жизни и тем самым умножит число этих животных. У многих племен, сохранивших первобытный уклад жизни еще в конце XIX века и имевших аналогичные обряды захоронения костей и черепов убитых животных, этим обрядам давалось именно такое объяснение.

Что касается обнаруженных в XIX—XX веках памятников верхнепалеолитического периода (поздний каменный век — 40—10 тысяч лет тому назад), то они, и в этом согласны практически все ученые, свидетельствуют о наличии у первобытного человека уже развитых магических представлений и обрядов. В 1879 году в Пиренейских горах (Испания) была открыта глубокая пещера, названная Альтамирой. На стенах и потолке этой пещеры рукой первобытного художника были изображены кабаны, зубры, олени и другие животные, на которых охотились люди того времени. В открытой вслед за Альтамирой уже во Франции пещере Монтеспан были обнаружены остатки трех скульптур, изображавших пещерных львов. На шее и груди одного льва отчетливо видны следы от дротиков и копий, бросавшихся первобытными людьми в эту скульптуру. Другие же две скульптуры полностью разбиты в результате частого в них попадания.

Наибольшей известностью среди подобных находок (а на сегодняшний день их насчитывается более 100) пользуется открытая в 1940 году знаменитая пещера Ляско. Свою известность эта пещера получила из-за богатства и обилия найденных здесь рисунков первобытных людей. Большая часть этих рисунков, а некоторые из них отличаются поистине гигантскими размерами, прекрасно сохранилась до наших дней. Во всех залах пещеры, в переходах между ними на стене и потолке первобытный художник изобразил в различных позах тех животных, которых он видел вокруг себя: оленей, медведей, кабанов и т. д. Все рисунки разноцветные: художник пользовался тремя красками — черной, желтой и красной. На тела животных и рядом с ними он нанес насечки, символизирующие полет дротика и ранение зверя. Многие рисунки носят следы от метания в них настоящих копий и дротиков. Рисунков так много, что местами они наползают друг на друга.

Зачем первобытные люди рисовали животных, на которых они охотились, в столь большом количестве? Только с чисто эстетической целью, получая удовольствие от самого творческого процесса? Но почему для творчества они выбрали столь неудобное, плохо освещенное, часто труднодоступное место — пещеры, их отдаленные коридоры и проходы? Зачем после окончания своей работы они не наслаждались ее лицезрением, а разрушали — метали в нее копья и дротики? Ответить на эти вопросы помогают этнографические наблюдения за народами, еще в XIX — XX веках сохранившими первобытный уклад жизни.

Известно, что австралийские аборигены перед началом охоты исполняли специальный обряд: рисовали на песке фигуру кенгуру и во время ритуального танца вонзали в изображенное животное свои боевые копья. При этом они полагали, что, попав в рисунок животного, попадут и в само животное во время охоты. Очевидно, так же полагал и первобытный человек: если он нарисует раненого зверя или попадет своим копьем в его изображение — рисунок, скульптуру, то это будет способствовать удаче во время реальной охоты. Здесь целесообразно привести слова К. Маркса о фетишизме: «Распаленная вожделением фантазия создает у фетишиста иллюзию, будто «бесчувственная вещь» может изменить свои собственные свойства для того только, чтобы удовлетворить его прихоть» (1, 1, 98). Аналогичная иллюзия создавалась и у первобытных участников магического ритуала, символизирующего смерть и убийство животного. «Распаленная вожделением фантазия» исполнителей этого ритуала превращала имитацию охоты в саму охоту, ритуально-магическое «убийство» животного в реальное убийство зверя.

Некоторые буржуазные ученые искали и ищут истинные источники веры в колдовство в особом «магическом сознании» первобытных людей, не позволявшем им, мол, мыслить логически, как это свойственно современным народам (см.: 80, 23; 87, 19). Однако подобные теории первобытного мышления, утверждающие, что древнейшие люди были мистиками, что их сознание было ориентировано преимущественно мистически, несостоятельны. Если бы сознание первобытных людей было магическим, ориентированным исключительно мистически, то они не научились бы строить жилища и плоты, шить одежду и лепить горшки, приручать диких животных и открывать съедобные растения. Оно, сознание людей каменного века, было ориентировано прежде всего практически и в определенной степени адекватно отражало действительность. Как писал В. И. Ленин, «человек не мог бы биологически приспособиться к среде, если бы его ощущения не давали ему объективно-правильного представления о ней» (3, 18, 185).

Действительные корни первобытной веры в магию следует искать не в особенностях сознания людей, а в материальных и общественных условиях их жизни. Каковы же были эти условия? Первобытное состояние человечества иногда изображается полным блаженства, когда люди как баловни природы получали от нее в виде даров все необходимое для жизни. В. И. Ленин по поводу подобных руссоистских (от имени французского философа XVIII века Ж.-Ж. Руссо, назвавшего первобытную эпоху «золотым веком» человечества) мифов писал: «Что первобытный человек получал необходимое, как свободный подарок природы,— это глупая побасенка... Никакого золотого века позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой» (3, 5, 103).

О трудностях существования первобытных людей, о суровых, подчас трагических условиях их жизни красноречиво говорят следующие цифры: почти 50 процентов неандертальцев не доживали до своего двадцатилетия. У кроманьонца средняя продолжительность жизни не превышала 20 лет. В наиболее тяжелом положении оказывались дети и женщины: 38 процентов неандертальцев умирало, не достигнув и 11 лет, почти никто из женщин не доживал до 25 лет. У питекантропов и синантропов смертность была еще выше: 68 процентов синантропов не достигало и 14 лет (см.: 10, 25).

Эти данные были получены учеными при изучении костных останков первобытных людей. Высокий уровень смертности чаще всего был результатом частых голодовок, смертельных ранений в ходе охоты на крупных животных, что было закономерным и естественным в силу неразвитости первобытных производительных сил, бедности и слабости первобытной техники. У людей той эпохи были лишь простейшие орудия труда, сделанные из камня, кости, дерева. Они были грубы и не могли обеспечить постоянные источники питания. Средства к существованию древнейшие люди добывали охотой, рыбной ловлей, собирательством. Однако первобытный охотник, несмотря на все свое умение к искусство, часто оставался без добычи, а рыболов без рыбы: зверь исчезал из леса, рыба покидала реки. Растительную же пищу можно было добывать лишь в определенные месяцы года.