Читаем Разгадай сама (СИ) онлайн бесплатно

Примечания автора:

7 курс. POV Гермионы. И всё-таки PG, а не PG-13.

Многослойное. Местами юмор, местами пародия, переходящая в откровенный стёб, а иногда всё слишком романтично... и даже серьёзно.

Действие разворачивается с конца мая по начало июля, поскольку подразумевается, что последний учебный год начался на месяц позже, чем обычно.

Дамблдор и Снейп живы, хотя в каноне всё иначе.

Травология проходит в новом — затерянном среди теплиц — розарии.

Массивная чугунная решётка бежит по кругу, поднимаясь до уровня третьего этажа. Толстые прутья плавно изгибаются, а затем сужаются, соединяясь в центральной точке под куполом. Сбоку виднеется низкая калитка, утопающая в густой тени, и в целом конструкция напоминает огромную птичью клетку.

Волшебные розы пока не радуют глаз — среди пышных резных листьев и шипов размером со швейные иглы несмело проглядывают крохотные бутоны. Длинные изумрудные стебли, переплетаясь, завёртываются по спирали, словно локоны. Крепко уцепившись за металл, они покрывают его ажурной сеткой, к которой несмело прикасается прохладное утреннее солнце.

Профессор Стебль читает лекцию, постоянно напоминая, что нужное время пока не настало и цветы должны распуститься только через месяц. Она медленно прохаживается среди нас и, порой отвлекаясь, ласково смотрит на нежные бутончики, величая их: «Мои малышки».

Сквозь зелень тихонько проглядывает лазурь, мягко пахнет сладковатыми кореньями, в воздухе снуют первые весенние бабочки.

И прекрасное впечатление портит лишь одно...

Сдвоенный урок проходит вместе со Слизерином.

Пластмассовые горшочки, выстроившись около нас стройными рядами, мелко вздрагивают и подпрыгивают на месте от нетерпения. Будто озираясь по сторонам, в них беспокойно вращаются и громко поскрипывают худенькие крючки-закорючки, вздымая острые стебельки, точно магловские антенны. Язык заплетается — название растения оказывается совершенно непроизносимым, но (если полагаться на справочник) его главная задача состоит в улучшении состава почвы.

Сегодня мы пересаживаем скрипучки, чтобы скорее распустились розы.

Нам не выдают перчаток, поскольку растения не ядовитые и потому что Стебль упорно повторяет: «Работа с землёй поможет вам стать ближе к природе!» Однако рассада покрыта толстым слоем глянцевитой субстанции, подозрительно напоминающей слизь, и перспектива стать единым целым с растительным миром совсем не вдохновляет.

Именно поэтому я торжественно передаю своё растеньице Гарри, а потом наблюдаю за тем, как усердно копает Рон.

Заняться нечем и, оглядывая цветник, я замечаю Малфоя.

Он чопорно взвешивает в ладони лопатку, а затем, церемонно копнув один-единственный раз, морщится и впихивает инструмент послушному Гойлу, который тотчас приступает к работе. Лицо Малфоя мгновенно разглаживается, и он раздаёт ценные указания, заложив руки за спину. После чего устаёт от непосильных трудов, скучающе любуется на облако, что лениво проплывает в небе и...

Окидывает меня мимолётным взором.

Я застываю, перехватив взгляд, а Малфой сразу отворачивается.

Пока Гарри и Рон старательно приминают землю вокруг посаженных ростков, я закрываю надоевший учебник, размышляя об увиденном...

Дело в том, что за последние дни я не в первый раз замечаю серые глаза, наполненные столь неприкрытым интересом. Создаётся впечатление, что Малфой, намеренно следуя по пятам и наблюдая исподтишка, потихоньку превратил данное занятие в любимую привычку.

А в этом и состоит нераскрытая загадка...

Чем вызван подобный интерес?

Увесистый портфель глухо стонет, больно оттягивая занемевшую ладонь. Прошагав ещё немного, я окончательно сдаюсь и бросаю его на пол, намереваясь передохнуть, но не успеваю даже толком выпрямиться.

Из-за ближайшего поворота стремительно вылетает человек, врезавшись прямо в меня.

Отступив к стене, я — не без удивления — понимаю, что оказалась лицом к лицу с таким же, ошарашенным внезапной встречей Малфоем.

Тёмный лорд пал...

Он пытается отдышаться, словно бежал через всю школу, преследуемый сворой злобных собак. И, сглотнув, нервно одёргивает мантию и так съехавшую на бок.

И война закончилась.

— Отойди! — бросает он, сильнее потянув вниз смятый левый рукав — я вижу хаотичное мелькание бесцветных кончиков пальцев.

А несколько месяцев спустя мы вернулись в школу, чтобы окончить последний курс и узнать, что, по сути дела, «почти» ничего не изменилось.

— Всенепременно... — тихо вскидываюсь я, стиснув зубы.

Стремительно пролетела осень, а за ней — зима и весна, которая тоже не принесла перемен.

Волей случая — вот повезло! — мы с Малфоем оказались друг напротив друга в коридоре узком, как труба. Только вперёд или назад — других выходов нет. И главная проблема состоит сейчас в том...

Кому полагается уступить первым?

А теперь угадайте, что скрывается за словом «почти»...

На кого презрительно и косо смотрят, упорно обходя стороной? Кого обсуждают и осуждают за спиной, вспоминая каждый сделанный выбор, принятое решение, совершённый поступок? Малейшую оплошность, совершённую в Хогвартсе во время последней битвы?

Каждую мысль, мелочь, порыв?

Правильно...

— Дай пройти! — гневно бросает Малфой, и я прихожу к выводу, что терпение у него ни к чёрту.

Факультет, ставший изгоем...

— Объясню другими словами, — я терпеливо вздыхаю. — Малфой, ты загородил дорогу.

Наш новый Слизерин.

— Чтоб тебя, Грейнджер! — фонтаном взрывается он. — Сложно уступить?!

— Вот именно, — изогнув бровь, я снисходительно роняю. — Разве это так тяжело?

Он сверлит меня лихорадочно блестящими глазами, и в глубине души я понимаю, нет, я точно знаю, что Малфой никогда не сделает это первым.

— Ладно, — уворачиваюсь я от выяснения отношений, но решаю воспользоваться сложившейся ситуацией. — Только скажи...

— Что?

— Позавчера — ты ведь помнишь — мы столкнулись во дворе, и мне показалось, будто ты хотел что-то сказать...

— Лови последний шанс, — твёрдо произношу я. — Что тебе нужно?

— Ничего.

Он не раздумывает ни секунды, при этом врёт и не краснеет, а я понимаю, что не особо сражена этим фактом.

— Ну как знаешь, — его присутствие утомляет и, подобрав сумку, я пытаюсь отпихнуть Малфоя в сторону. — Посторонись, а?

Он не двигается, уткнувшись взглядом в ботинки, поэтому я спокойно протискиваюсь мимо, но случайно задеваю его левую руку. Малфой ощутимо вздрагивает, однако не произносит ни слова, и я быстро иду дальше, пытаясь выкинуть странную встречу из головы.

— Грейнджер.

В воздухе разносится громкий шелест, а после — звук падения.

— Грейнджер, — хрипит Малфой и еле слышно продолжает: — Постой...

Обернувшись, я на полном ходу пытаюсь поймать ускользающую, как шёлковая лента, мысль: «Я только слегка прикоснулась... а он валяется на полу, словно мешок с мукой».

Малфой безжизненным ковром устилает каменную плитку, в то время как школьная форма, неторопливо оседая на пол, оборачивается пышным морем тёмных складок. Пару мгновений спустя левый рукав задирается, и это событие заставляет меня... остановиться.

Отшвырнув сумку, я отважно иду обратно и по мере того, как оказываюсь ближе к Малфою, широко раскрываю глаза.

— Молчи, — шепчу я, присев на корточки.

А затем осторожно заворачиваю ткань, открывая руку, и Малфой повинуется, даже не думая сопротивляться нехитрым действиям.

— Боже... — как в трансе, заключаю я.

И хотя делать этого — бесспорно! — не стоит, легонько нажимаю на кожу, приложив подушечку пальца к расплывчатому краю Чёрной Метки.

— Какого... — не выдержав, начинает возмущаться Малфой, но не успевает даже закончить фразу.

Резко вдохнув, он отключается, хлопнувшись от боли в обморок.

Мерлиновы кальсоны!

Я до сих пор не могу понять, как худосочный Малфой, жизнерадостно гремящий костями, может весить при этом... целую тонну?!

Чуть не надорвав спину, пытаясь сдвинуть неподъёмное тело с места, я вспоминаю о волшебстве и вытаскиваю из кармана палочку. Левитация проходит успешно, если не считать тех незабываемых мгновений, когда я коварно... — то есть, совершенно случайно! — сшибаю углы бездыханным старостой Слизерина.

Мы находимся в одном из заброшенных коридоров и самое безопасное место, в котором ни один нормальный человек даже не подумает нас искать, находится вон за той симпатичной обшарпанной дверью.

Почувствовав непомерное облегчение от того, что удалось затащить его внутрь, я с наслаждением ополаскиваю лицо прохладной водой. После чего, вытеревшись и закрутив кран, слышу негромкий шорох и замечаю, что Малфой соизволил прийти в себя.

— Где я?

Правда жизни сурова и не хочется, конечно, так сразу, но...

— В туалете для девочек.

— Ну, почему я такой «везучий»?! — громко стонет Малфой, трагически сетуя на судьбу.

— Да не переживай! Он не работает уже несколько десятков лет, — наклонившись, я заботливо поправляю портфель, который пришлось положить ему под голову вместо подушки.

— Ну как тебе?

— Неплохо, — я обозреваю комнату. — Спокойно. Безлюдно. Можно хоть до ночи делать уроки... если Миртл не завывает громче обычного.

Намочив чистый носовой платок, я прикладываю ткань к бледному лбу.

— Она была влюблена в Гарри, но... — тут я делаю страшные глаза, — у них не очень-то сложились отношения.

— Кто это? — Малфой неровно дышит, безрадостно глядя в потолок.

— Как... Ты не помнишь Гарри?!

Видимо, в довершение ко всему у бедняги ещё и амнезия разыгралась...

Ничего не поделаешь, придётся перечитывать ему сокращённый курс защиты от тёмных искусств, приносить еду и прятать в женском туалете до окончания семестра.

Однако... Грех не воспользоваться таким моментом!

— А вы с ним лучшие друзья!!! — проникновенно изрекаю я, пытаясь не прослезиться от умиления и чувствуя, что уже не в состоянии остановиться.

— С самого детства. Да! Прямо не разлей вода. Э-э-э, как там это называется? Неразрывная связь!!! Вот! Как добро и зло. Белое и чёрное, всмысле... Красное и зелёное.

День и ночь! Лёд и пламя! Соль и перец! Кофе и чай! Веник и сово...

— Да понял я, понял! Поттер и я. Забавное сочетание... — нахмурившись, Малфой переводит на меня более осмысленный взгляд, чтобы резонно поинтересоваться. — Грейнджер, ты умом повредилась?

— А-а-а... — разочарованно тяну я после того, как он одним махом разрушает все надежды на счастливое, а главное, дружное будущее. — Так ты про Миртл, что ли? Это привидение из последней кабинки. У неё часто бывают нервные срывы и поэтому, если услышишь грохот водопада, не пугайся... Она любит нырять в унитаз!

— Немыслимо... — Малфой страдальчески закатывает глаза. — Что за бред ты несёшь с тех пор, как я очнулся?

Он, как две капли воды, смахивает на умирающего, но находясь почти в бессознательном состоянии, всё равно ухитряется оскорблять людей в лучших чувствах...

И этот факт можно считать верным признаком того, что ему полегчало!

— Так как тебе?

Смутные подозрения подтверждаются, поскольку Малфой упорно продолжает вести себя адекватно. Он не поливает грязью Рона, начисто забыв о его существовании. Не пеняет на то, что я положила его на немытый пол, не подстелив перед этим матрасик. И даже не пытается выброситься в окно с пронзительным криком: «Выпустите меня немедленно, я не могу дышать одним воздухом с Грейнджер!!!»

Наоборот, парнишка очень вежливо пытается расспросить о «слегка» повреждённой конечности.

— Всё отлично! — бессовестно лгу я, ничуть не веря в сказанное. — И волноваться не о чем... Мадам Помфри вылечит!

«А может, отрубит... » — пасмурно думаю я.

— Ты не понимаешь! — резко сев, плаксиво восклицает Малфой, а затем снова опускается на пол и тихо добавляет: — Я не могу пойти в больничное крыло.

Глупости какие...

Почему?!

Из размышлений о том, что Слизерин является просто идеальным прибежищем для весьма необычных личностей, явно не знакомых с логикой, но блещущих оригинальностью и тягой к странного рода приключениям, меня выводит Малфой.

— Мне светит Азкабан!!!

Он переводит на меня умоляющий взгляд и тревожно прибавляет:

— Нельзя, чтобы все убедились в том, что у меня — действительно! — есть Чёрная метка.

Надавив на жалость, Малфой замолкает в ожидании ответа, и я отчётливо понимаю, кому выпала честь решить его дальнейшую судьбу.

Что ж...

Волдеморта, благодаря стараниям Гарри, больше не существует, а Министерство, если верить газетам, занято отлавливанием последних оставшихся в живых Пожирателей смерти. Стоит Малфою сунуться в лазарет, Помфри увидит отметину, после чего сдаст его Дамблдору и...

Прости-прощай, любимый Хогвартс! Здравствуй, шикарный курортный остров в Северном море!!!

А по школе и так гуляют нелицеприятные слухи, напрямую касающиеся Малфоя, отчего весь Слизерин трясётся от страха, пока остальные факультеты только подливают масла в огонь. Все ждут повода, чтобы отделаться от него, как одной из главных угроз, и наличие Чёрной метки может сыграть в этом не последнюю роль.

Пока нет прямых доказательств, Малфой игнорирует происходящее, но стоит им появиться...

Ему уже не дадут заснуть спокойно.

И это при том, что рука от плеча и ниже...

Выглядит просто ужасающе.

Магия, что удерживала Чёрную метку на месте, разрушилась, и знак стал намного больше, чем раньше. Кошмарно вздувшись, он вольготно разлёгся на поверхности, как раздобревшая медуза, превратив кожу в один огромный кровоподтёк, который готов лопнуть в любую минуту.

Медлить нельзя, а иначе Малфою придётся расстаться не только с посиневшей рукой, но и свободой.

— Слушай, — взвешивая все за и против, я попутно обмахиваю Малфоя платочком. — А как ты вообще столько проходил с такой жуткой болью? Сколько помню... Даже в лице особо не менялся!

— Сила воли, — скорчив кислую мину, бормочет он, и даже сейчас, не без гордости, поясняет: — Это у нас семейное!

Ага...

Поразмыслив, я прихожу к «чудесному» выводу о том, что обращаться к врагам за помощью, когда возникают проблемы, это, видимо, ещё одна бесцеремонная, но весьма любопытная особенность, присущая уникальному во всех отношениях роду Малфоев.

— Так и быть. — Приняв окончательное решение, сдаюсь я. — Что-нибудь придумаю...

Я ободряюще хлопаю по руке и с опозданием понимаю, что хлопаю не по той.

— У тебя отвратительный характер!!! — делится Малфой радужными впечатлениями, а потом, одарив меня злобным взглядом, снова отключается.

БУМ!!!

Фокус-покус!

В общем, не удался...

Уныло разглядывая лучшую мантию, заляпанную соком, я думаю о том, что если бы работала в цирке, меня выгнали бы оттуда незамедлительно.

Прошла целая неделя с тех самых пор, как я решила помочь Малфою, ввязавшись в эту историю со спасением.

В тот судьбоносный день, повторно откачав бедолагу, пришлось тащить его в родные пенаты на хрупких женских плечах, поскольку Малфой не оставил мне другого выбора, наотрез отказавшись от нового сеанса транспортировки.

Пока мы с черепашьей скоростью брели по подземельям, я мужественно выслушала подробную лекцию о том, как дедушка Салазар делал ремонт в своей спальне, после чего резко передумал и следующие пятнадцать лет превращал помещение в гостиную Слизерина. Всю дорогу подобревший Малфой глупо улыбался и клятвенно заверял в том, что между главными комнатами факультетов нет абсолютно никакой разницы, и весь путь я даже не сомневалась в том, что это гнусная ложь.