Читаем Разделённые онлайн бесплатно

Раньше существовало два мира: один, погружённый в вечную тьму, и второй, освещённый небесными божествами — двумя большими Светилами.

Эти божества составляли друг другу компанию, спасаясь от одиночества, ведь кроме них на бескрайнем небе больше никого не было.

Но в один день всё изменилось — в мире тьмы появились так называемые смертные. Им нужен был свет, потому что в кромешной тьме было слишком опасно и холодно, ведь без тепла они замерзали. Не в силах наблюдать за их страданиями, Светила приняли решение помочь. Но по прибытии в их мир оказалось, что людям — а именно так звали смертных — необходим не только свет, но и тьма. Божества стали опускаться за горизонт, чтобы давать людям отдохнуть от своего сияния, но смертные ничего не видели в кромешной тьме и тогда они взмолились: пусть один из вас станет символом дня, а другой, что светил меньше — ночи.

Однако это означало, что Светила никогда больше не встретятся. В гневе они покинули мир смертных, желая оставаться вместе.

Шло время. Светила слышали мольбы и страдания людей. Они всё же решили помочь им и стать символами дня и ночи — Солнцем и Луной.

Им было тяжело примириться с разлукой, и на протяжении суток оба лили горькие слёзы. Их было так много, что в поднебесье образовалось огромное облако, впоследствии ставшее подобием острова, что парил в небе. Слёзы, упавшие следом, породили на нём жизнь.

Светила молча смотрели на тех, кого создали, после чего разделили остров разломом. Одна его часть погрузилась в вечную темноту, а другая озарилась вечным светом.

Луна и Солнце наказали своим детям не пересекаться друг с другом, чтобы не нарушить баланс дня и ночи, и не познать ту боль, которую пришлось испытать им самим.

С помощью своего магического света божества сотворили уютные дома для своих детей, создав два отличных друг от друга мира. Они, как любящие родители, позаботились об их пище, воде, развлечениях, окружении.

Им нужно было просто жить и, когда минует тысяча лет, воссоединиться со своими прародителями, стать их частью, стать их светом…

Сыновья Солнца стали звать себя солнечниками, а дочери Луны — лунницами.

Луна и Солнце покинули их и ушли в мир смертных, оставив своим детям вместо себя свои копии, которые, хоть и светили, но не дарили того нежного света, которым делились прародители.

Раз в год два Великих Светила возвращаются в свой мир, дабы взглянуть на своих детей и дать им то, что необходимо. Несколько слёз капают на землю парящего острова, и из них рождаются новые дети Солнца и Луны.

Примечания автора — значение всех неизвестных слов в конце главы

Я Солнцем рождённый

И им озарённый.

Его восхваляю

Отцом называю,

Но правила душны,

Законы мне чужды.

Смогу ли я верность свою сохранить?

— Лучезар, о чём задумался?

Я неторопливо повернул голову и уставился на солнечника, чьи волосы были приятного оттенка соломы и лёгкими волнами спускались до плеч. Такие были у членов Сияющей Общины.

— О бытие, — улыбнувшись, ответил я и вновь обратил свой взор ввысь.

Нежно-голубое небо, которое никогда не становилось тёмным. Лишь иногда свет клона Солнца заслоняли пушистые облака, отбрасывая причудливые тени на красного оттенка землю.

— Лучше бы подумал о том, как не влипать в неприятности. Было бы неплохо, чтобы ты стал чуточку серьёзнее. Мне потом из-за тебя приходится краснеть перед Старейшинами.

— Жалеешь, что стал моим сольханом, Солнцесвет? — выгнув бровь, спросил я, прекрасно зная ответ.

Мы все друг другу являемся братьями, одна лишь разница — возраст. Юные солнечники не могут обойтись без помощи со стороны старших, и к каждому из них приставляют своего сольхана — старшего брата.

— Разве я хоть раз жаловался на то, что выбрал тебя своим лонерисом? — вздохнул он.

— Нет, — я отклонился назад, подставляя лицо свету солнечного двойника.

— Когда ты станешь прислушиваться к моим наставлениям?

— Пожалуй, никогда, — без зазрения совести ответил я, помня о том, что Солнцесвет любит честность.

— Когда-нибудь такое поведение тебе аукнется, — строго произнёс он, и его обычно мягкий голос стал похож на жёсткий камень, что находились вокруг горячих источников.

— Возможно, — не стал отрицать я и широко улыбнулся. — Но ведь ты всегда будешь на моей стороне?

— Нет, — сказав это, Солнцесвет резко развернулся и зашагал прочь. Я же лишь наклонил голову на бок.

Мой сольхан имеет крайне горделивый и упрямый характер, но и к нему можно найти подход. Я уже давно понял, что Солнцесвет проявляет ко мне снисходительность, чего не скажешь о других. Видно, я занял особое место в его сердце.

Я поправил спавшую с плеч белую рубаху, с узором в виде золотого Солнца. Сольхан часто ругал меня за то, что я ношу лучодэ неопрятно, но мне нравилось развязывать шнуровку на груди и подставлять кожу лучам, пусть и ненастоящего, Солнца.

Температура на территории Вечного Дня никогда не опускалась, а около горячих источников и вовсе было очень жарко, но мне нравилось впитывать в себя тепло, словно мне его не доставалось.

Я тихонько вздохнул.

Может стоит немного порадовать Солнцесвета? Всё же вчера ему и впрямь тяжко пришлось из-за меня.

Я особо не дружил со своими братьями, другие лонерисы держались от меня подальше, говоря, что я приношу беды. Мне, конечно, это не понравилось, особенно вчера, когда тройка младших солнечников заявила мне это в лицо.

Я скинул их в горячий источник.

Ничего такого, они это заслужили. Но подобные выходки не одобряли наши Старейшины, и они позвали к себе моего сольхана, который впоследствии отчитывал меня.

Встав, я спрыгнул с небольшого выступа лучедома, на котором любил проводить время, и, зашнуровав лучодэ, отправился в центр нашего поселения.

Я твёрдо решил в этот восход вести себя прилежно и ничем не выделяться среди остальных.

Как оказалось, Солнцесвет не успел уйти далеко или же специально замедлил шаг, чтобы посмотреть, что я буду делать. Он частенько следил за мной, прекрасно зная, что я и дня не могу провести без приключений. Но сегодня всё будет иначе.

— Может, нужна помощь в чём-то? — поинтересовался я, поравнявшись с ним.

На лице моего сольхана появилось удивление, которое он тут же скрыл, нахмурив брови и делая вид, что всерьёз обдумывает мой вопрос. Я едва удержался, чтобы не засмеяться. Никто из всего солнечного народа не знал Солнцесвета лучше, чем я.

Наверное, это потому, что со мной он проводил большую часть своего времени. Старейшины велели ему следить и наставлять всех лонерисов, несмотря на то, что у них были свои сольханы, и только я стал его личным подопечным.

Меня невольно брала гордость, когда я думал о том, что члены Сияющей Общины так выделяют моего сольхана и доверяют ему заботу об остальных.

Мы с ним оба особенные.

— Нет ничего такого, с чем бы ты справился, — наконец ответил Солнцесвет, посмотрев на меня и задержав свой взгляд на моих широких тёмных бровях.

Они не были с рождения такими.

Когда прошло всего семнадцать солнц после моего рождения, я где-то отыскал непонятную чёрную жижу и намазал её на брови, из-за чего они и обрели такой цвет.

Мои брови сильно выделялись на загорелом лице с золотистым оттенком кожи. Волосы у меня были той же длины, что и у Солнцесвета, только чуть более взлохмаченные.

Сольхан раньше часто говорил, что наш прародитель наградил меня яркой внешностью, ибо оттенок моих волос походил на цвет самого Великого Светила.

Я неловко почесал затылок, думая, что такое внимание к моей внешности, а особенно к бровям, вызвано воспоминанием о той давней истории.

Ну не знал я, что они так потемнеют! Не знал!

— Почему же нет? — спросил я, и в моём голосе проскользнула обида.

Впервые я захотел сделать что-то полезное, помочь в чём-то, а мой сольхан словно не видит искреннего порыва.

— Ты не справишься, — коротко ответил Солнцесвет и вдруг потрепал меня рукой по волосам. — Даже если и мог бы, то почти сразу потерял бы к этому интерес. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Я правда хочу помочь! Позволь!

— Нет.

— Давай с добычей золота помогу?

— Нет.

— Пошли меня к янтарногорью, откалывать янтарь каждый сможет…

— Нет.

— Почему?

— Нет.

Я резко остановился, сдерживая желание закончить разговор каким-нибудь резким высказыванием. Сольхан, пройдя ещё несколько шагов, спокойно посмотрел на меня.

— Ты всегда говоришь мне «нет», — с укором произнёс я, не скрывая своей обиды.

— Лишь потому, что забочусь о тебе, — сказав это, Солнцесвет продолжил свой путь к центру поселения.

Я проводил его недовольным взглядом, после чего, сложив руки на груди, решил поступить по-своему. Если сольхан не хочет давать мне поручений, я найду их сам! Не давая себе времени на раздумья, я помчался к янтарногорью — это место всегда привлекало меня своей красотой: высокая гора, полностью состоящая из светящегося на Солнце янтаря.

Солнечники частенько откалывали от неё небольшие кусочки, чтобы использовать их в качестве украшений. Особенно подобное любили Старейшины, а значит им можно преподнести отколотый янтарь в качестве дара.

Остается надеяться, что, как только я преподнесу им такой подарок, они простят мне мои не самые хорошие поступки.

Сам я, конечно, не видел за собой чего-то серьёзного, но мой сольхан частенько поучал меня, говоря, что позволительно делать, а что нет.

— Куда направляешься?

Не успел я пройти и ста шагов, как Солнцесвет преградил мне дорогу и, сложив руки на груди, неодобрительно смотрел на меня.

— Куда надо! — буркнул я, уже понимая, что сольхан и не собирался позволять мне поступить так, как я хочу.

— Лучезар, — вздохнул солнечник и, подойдя ко мне почти вплотную, положил правую руку мне на плечо. — Я прекрасно вижу твоё рвение, но поверь, сейчас тебе лучше не привлекать к себе излишнего внимания.

— Почему же? — непонимающе спросил я. — Разве Старейшины не ждут, когда я проявлю себя?

— Нет, — отрицательно качнул головой Солнцесвет. — Сейчас они ждут от тебя смирения и послушания. Солун заявил мне, чтобы я вплотную занялся твоим воспитанием и не подпускал к другим лонерисам, дабы не испортить им характер.

— Что?! — возмущённо воскликнул я. — Не портил им характер? Да они уже давно все испорченные!

И это было правдой. Взять хотя бы Солариса, который жил со мной в одном лучедоме. Соларис славился тем, что любил любоваться на собственное отражение, и всё бы ничего, если бы он не крутился постоянно возле других, ожидая похвалы и восхищения. Выдержать этого самовлюблённого мог только камень, и то, не каждый. Мне порой казалось, что вокруг брата царит пустота, и даже земля стремится «отползти» подальше.

Однако, мне это только казалось, ведь Соларис каким-то чудом смог найти того, кто был готов им восхищаться дни напролет, и им оказался никто иной как Лучесвет. Он на двенадцать солнц младше Солариса и в одно время даже пытался тому подражать, пока не нашёл собственные развлечения в виде придумывания небылиц и раздачи советов тем, кто их не просит.

Они оба не были теми, кому стоит подражать, и оба, по моему мнению, приносили проблемы. Навязчивость Солариса и любопытство Лучесвета вместе с его никому не нужным мнением, определённо доставляли неудобства жителям поселения.

Последнее я прямо сказал сольхану, на что тот развёл руками.

— Да, от них есть проблемы, но не такие, как от тебя.

— И какие же проблемы от меня?

— Они слушают своих сольханов, — серьёзно произнёс Солнцесвет, и я замер. — Не задаются вопросами, почему в Книге Солнца прописаны такие законы и не заявляют, что соблюдать сие писание не обязательно. Уважают Старейшин и не дерутся со своими братьями.

Это всё, что не делают они, но делаю я. Вот что хотел сказать мне мой сольхан, но, как всегда, тактично позволил мне самому всё осознать.

— Старейшины передали мне копию Книги Солнца и велели отдать тебе, — продолжил Солнцесвет, когда молчание затянулось. — Прочти законы, записанные в ней, запомни и соблюдай.

— Они бы ещё глупые рассказы заставили слушать, — фыркнул я. — Вроде тех, что я слышал несколько восходов назад. Там, где кончается свет Солнца, нас не ждёт ничего, кроме погибели, ибо земли те дикие и неизведанные. Так почему бы их не изведать?

— Выбрось это из своей головы! — сольхан вдруг стукнул меня по голове, и я невольно отшатнулся. — Те земли ничего хорошего нам не принесут, поэтому держись от них подальше!

— Да знаю я, знаю…

Я потёр ладонью макушку. Сольхан хоть и не применял силы, но было чутка больно.

Мне было непонятно, почему любопытство того же Лучесвета поощряют, а вот моё…

Ответ пришёл сам собой. Ну конечно, он ведь просто любопытный, но никогда бы не осмелился нарушить указ Старейшин.

— Держи, — Солнцесвет протянул мне тонкую книгу с золотым корешком. — Законы ты и так знаешь, но держи у себя.

— Хорошо, — я взял Книгу Солнца и, прижав к груди, уставился в землю, выражая уважение своему сольхану.

Лицо всякого, кто держал Книгу Солнца, в миг становилось благоговейным, у некоторых даже дрожали руки, но не у меня. Это самая обычная книга, в которой прописаны правила, некогда продиктованные нашим прародителем Солнцем.

Поняв, что я больше ничего не скажу, Солнцесвет попросил меня вернуться в лучедом и посвятить хоть немного времени прочтению законов.

Конечно, законы я читать не стал. Каждый солнечник с рождения знал правила, записанные в Книге Солнца, ведь это знание передавалось ему вместе с правом на жизнь.

Книга Солнца была создана лишь для того, чтобы сыновья Солнца в любой момент могли освежить свою память.

Я в этом не нуждался.

Будучи противником этих законов, я выучил их настолько, что казалось и через тысячу лет не забуду ни единого слова.

В своё время я пытался найти в них смысл, но так и не смог отыскать ни единой зацепки, которая заставила бы меня им следовать. Каждый раз, когда я обращался с подобными вопросами к своему сольхану или другим старшим, слышал лишь простые отговорки: «так сказал прародитель, тебе не нужно искать смысл, просто соблюдай».

Конечно, я почитал его, ведь я его сын. Но я сомневался в том, что он нам указал безропотно выполнять.

Самым большим соблазном для меня была граница, при упоминании которой, всех сольханов едва ли не пробивала дрожь. Среди народа Солнца ходило множество слухов о «той стороне», где нет места солнечным лучам и где всегда царит сплошной мрак.

Многие называли те края «дикими землями», объясняя это тем, что во мраке не может быть ничего хорошего, и там таится опасность. Не зря же Солнце велел нам держаться от границы как можно дальше и ни в коем случае её не пересекать.