Читаем Разбитое сердце Лорелеи онлайн бесплатно

Действующие лица и события вымышлены,

и сходство их с реальными лицами и

событиями случайно.

Автор

Солнце не торопилось выбираться из сонма тополиных ветвей и сидело там, точно жар-птица в гнезде. Только золотые перья лучей просачивались наружу. Интересно, какие дети бывают у жар-птиц…

Маленькая смешная мордашка выглянула из-за края белого пушистого облака и с любопытством посмотрела вниз, оглядывая окрестности.

В голубом заливе на медленных ленивых волнах качалась белая яхта. Смеющаяся голубоглазая девушка с рассыпавшимися по плечам и спине светлыми волосами влюблённым взглядом смотрела на своего загорелого мускулистого спутника. И он отвечал ей не менее влюблённым взглядом.

— Это и будут мои мама и папа, — прошептала забавная милая мордашка, бережно поправила примятый краешек белого пушистого облака и скрылась из виду.

Что это было? Ангелочек? Или просто видение…

Их любовная история начиналась, как начинаются многие истории любви, независимо от того, счастливым или печальным будет её завершение.

Её звали Настя, Настенька, Анастасия…

Это имя для дочки выбрала мама девочки ещё во время беременности, взяв его из старых добрых русских сказок, в надежде, что Настенька вырастет умной, доброй, красивой и счастливой. И изначально всё складывалось именно так, как и мечтала мама: Настя росла смышлёной, милой и жизнерадостной.

Но потом мамы не стало. Чудесная сказка неожиданно оборвалась. Мужчина и маленькая девочка осиротели. На время. Потом Настя стала самой обычной девочкой… в самой обычной семье… Папа Артур — инженер. Мама Ася, вернее мачеха, — медсестра. Но назвать Асю мачехой у Насти никогда язык не поворачивался.

Папа женился на Асе, когда той было всего 19 лет, то есть всего на год больше, чем скоро исполнится Насте. Папе было 30 лет. А ей, его любимой доченьке, в ту пору было 10 лет. И получалось, что разница в их с Асей возрасте составляла всего девять лет.

Настя, ещё не оправившись от потери матери, Асю приняла с тяжёлым сердцем и смирилась с её появлением в доме в роли хозяйки только ради отца, которого очень любила и жалела больше, чем себя.

Окружающие безжалостно нашёптывали ей со всех сторон, что родители Насти вроде бы сильно любили друг друга, да только отец её погоревал всего ничего и привёл Асю, едва шесть месяцев прошло после кончины первой жены.

К счастью, Ася вовсе не была классической мачехой-злодейкой всё из тех же русских сказок. Она была самой обычной земной девушкой, мечтавшей о браке с любимым мужчиной и о детях от него.

Если и было в ней что-то сказочное, то только коса до пояса и походка лебёдушки. Точно она не медсестрой в детской больнице работала, а жила неспешной жизнью в уютной русской деревеньке позапрошлого века и каждый день по воду к колодцу ходила, неся на плече коромысло с двумя вёдрами, полными чистой колодезной воды.

Потом как-то само собой получилось, что Настя переняла Асину походку и ходила так же плавно и грациозно, точно несла невидимое миру коромысло с двумя вёдрами хрустальной воды.

Девочке повезло в том, что Ася искренне любила отца Насти и её, папину дочку, приняла как кровиночку любимого человека, как часть его самого и честно старалась заменить Насте мать. Но, увы, из её стараний ничего не вышло. Ничьей тут вины нет. Хорошо было уже то, что они ладили друг с другом и не ссорились. Ведь они обе любили одного мужчину и ради него старались сохранить мир в семье. Потом у Аси родился сын, которого назвали в честь дедушки Василием. И мачеха вся погрузилась в атмосферу материнства. Настя помогала ей, жалела её, когда Васька болел, плакал целые ночи, Ася сама от усталости еле ползала по стенке.

Сколько Настя помнила себя, она старалась делать всё, чтобы не огорчать отца. Не дерзила мачехе, была послушной. Училась на отлично, окончила школу с золотой медалью, результаты ЕГЭ были лучшими в школе. Она подала документы сразу в несколько вузов. Ни она сама, ни её родители не сомневались в успехе, поэтому решили порадовать Настю и отправить её отдыхать на море, благо, там жила родная тётка близкой Асиной подруги Раи — добрая пожилая женщина, которая с удовольствием согласилась приютить девочку на два летних месяца. Звали тётушку Анютой.

Узнав о том, что поедет на море, Настя так обрадовалась, что заплясала на месте, и Васька, выбежав из спальни, стал весело прыгать рядом с ней.

— Вася! Перестань! Ты эдак пол проломишь, на голову соседям свалишься, — старательно притворяясь рассерженной, проговорила Ася.

Но маленький Вася был смышлёным ребёнком и маму свою видел насквозь. Не сердится она на него. Она в принципе серьёзно рассердиться не может. Но прыгать он перестал. Вместо этого повис на шее у отца. И только тут Ася заметила, что радость исчезла с лица Насти.

— Ты чего, Настюха? — спросила она.

— Ой, а как же Васька? — воскликнула девушка.

— Васька? А что ему, лбу здоровому, сделается за время твоего отсутствия? — усмехнулась мачеха.

— Тебе же одной тяжело будет.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Ася, — я прекрасно справлюсь. И папа мне поможет.

— Да, Настёнок, — усмехнулся отец, — пора нам отвыкать от твоей опеки.

Отпустив сына, отец приобнял дочь и чмокнул в макушку.

— Это ещё почему? — искренне испугалась девушка.

— Как почему? — он лукаво подмигнул дочери. — Выросла ты, невестой стала. Оглянуться с Аськой не успеем, как ты замуж выскочишь и нас сделаешь бабушкой и дедушкой.

Настя почувствовала, как жар прилил к её щекам, и опустила глаза. Как и все девочки её возраста, Настя мечтала о прекрасном принце и неземной любви. Но не рассказывать же об этом отцу.

— Мне ещё выучиться надо, работу хорошую найти, — пролепетала девушка.

— Это, конечно, правильно, — согласился отец, — сейчас без образования нахлебаешься лиха.

— И надеяться на мужчин в наше время не слишком осмотрительно,’ такие благородные, как твой отец, вымерли, как мамонты, — Ася нежно посмотрела на мужа. — Так что лучше самой твёрдо на ноги встать.

— Вот и я об этом же, — поддержала мачеху Настя.

— А, по-моему, одно другому не мешает! — заспорил отец. — Мы, когда с твоей матерью поженились, оба были студентами.

Но под перекрёстными взглядами молодой жены и взрослой дочери Артур стушевался и махнул рукой.

Вечером Ася накрыла праздничный стол, вкладывая душу в импровизированные проводы дочери к морю. Настя впервые уезжала из дома одна. И, хоть девочка не была ей родной по крови, она давно привыкла считать её своей полудочерью, полусестрой, и поэтому сильно волновалась, хоть и не показывала виду, чтобы не огорчать мужа.

Настя тоже была переполнена эмоциями — радость, опасение и нетерпение боролись в её сердце, и ни одно чувство не могло одержать победу над другим. Поэтому, устав бороться, они просто переплелись между собой и держали Настю в состоянии птенца, готового, несмотря на все страхи, выпрыгнуть из родительского гнезда и начать махать своими крыльями. Только птенец покидает гнездо навсегда, а Настя собиралась вернуться и задержаться в отчем доме ещё на несколько лет.

После бокала шампанского девушка слегка опьянела и сказала, что больше пить не будет.

— Это правильно, — похвалил отец, — всегда держи голову в трезвости, тогда и беды никакой с тобой не случится.

После ужина Артур увёл сына прогуляться перед сном. Ася с Настей убрали со стола, перемыли посуду и стали укладывать чемодан. Особо шикарных вещей не было ни у мачехи, ни у падчерицы, но Ася, понимая, что девочке захочется выглядеть нарядной на курорте, достала из шкафа своё вечернее платье, которое надевала всего два раза и, зная, что оно очень нравится Насте, стала его аккуратно укладывать.

— Что ты, Ася, не надо! — испугалась девушка.

— Надо, надо, — отозвалась та.

— Вдруг я его испачкаю, сомну, нет, я не возьму! Ни за что! — упёрлась Настя.

— Ещё как возьмёшь, — рассмеялась Ася, — я тебе мать или кто?

Девушка выглядела растерянной. Ася приобняла её за плечи.

— Брось, Настя, подумаешь платье, испачкаешь — отстираем.

В крайнем случае, купишь мне другое с первой зарплаты.

— Так когда она ещё будет моя первая зарплата… — протянула Настя.

— Когда будет, тогда и купишь, — отмахнулась Ася и принесла из своего шкафа ещё и новую блузку персикового цвета, яркий пёстрый сарафанчик и изящные туфли на небольшом каблуке.

Настя смотрел на всё это действо, как заворожённая. Верхом щедрости Аси стал импортный купальник, который она ещё и не обновила, — вот, носи.

Настя кинулась мачехе на шею. Они нежданно-негаданно обнялись, обе заревели в голос. Прибывшие с прогулки мужчины, застав их в таком состоянии, лишились дара речи, замерев на пороге.

— Это что за разведение сырости? — спросил пришедший в себя Артур.

После вопроса отца собравшийся было зареветь за компанию Васька передумал и принял вид, по его мнению, пристойный, подходящий настоящему мужчине, то есть свёл брови и насупился. Ни дать ни взять царь Иван Васильевич Грозный в исполнении Юрия Яковлева.

— Ой, мальчики вернулись, — воскликнула Ася и принялась оправдываться: — Мы тут так по-бабьи слегка разнюнились от избытка чувств.

— Понятно, а чаи сегодня пить будем? — спросил Артур и обнял сына, переминающегося с ноги на ногу.

— Конечно, будем, сейчас закончим сборы, а вы пока марш в ванну мыть руки, а потом поставьте на плиту чайник и достаньте из холодильника торт, — распорядилась Ася.

— Мам! А нарезать его можно? — завопил обрадованный Васька, тотчас забыв о сохранении солидности на лице.

— Можно! — разрешила Ася.

Спать в этот вечер отправились поздно. Даже для Васьки вопреки заведённому распорядку было сделано на этот раз исключение. И он провертелся допоздна возле Насти, изо всех сил стараясь быть полезным.

На деле, конечно, Васька путался под ногами и мешался, но любящая брата Настя этого не замечала. Время от времени она прижимала его к себе, чмокала в макушку и шептала: «Котёночек ты мой миленький».

— Я скучать буду, — басил Васька.

— И я тоже, — признавалась Настя, — но время летит быстро, ты не заметишь, как я приеду домой.

— С гостинцами? — шмыгал носом брат.

— Конечно, с гостинцами, — прижимала его к себе Настя.

Вставать всей семье пришлось рано. До вокзала ехать больше получаса, а в девять утра поезд уже должен был отойти от перрона.

В начале лета в городе светать начинало ночью, вернее, в третьем часу утра. А в семь утра уже день стоял. Оранжевый солнечный шар, рассыпая золотистые искры, медленно и величаво плыл по небосводу. В ослепительной синеве неба не было ни единого облачка.

«Какой сегодня замечательный день!» — подумала Настя.

— Ну, ты готова? — окликнул её отец.

— Всегда готова! — весело отозвалась девушка, вспомнив, как он красочно рисовал ей своё пионерское детство, летние лагеря, походы. А ещё смотрела старые фильмы про детство советских детей и читала книги про «Артек».

«Наверное, в то время тоже было немало хорошего, — думала Настя, — ведь, когда папа вспоминал о тех временах, его взгляд становился добрым и грустным одновременно».

До вокзала добрались быстро и с комфортом. Отец специально для этого случая заказал такси. Приехали пораньше, не удержались и забежали в кафе-мороженое. Взрослые пили кофе, а счастливый Васька объедался миндальным мороженым.

Немного позднее, несмотря на то, что родные ещё были в купе, мысли Насти уже были далеко-далеко от них, она словно наяву слышала шёпот набегающих на ракушечник волн, видела скользящие мимо белые лёгкие яхты и большие корабли.

— Просьба провожающим покинуть вагоны, — раздался строгий голос.

Все сразу вскочили на ноги и стали говорить одновременно, перебивая, не слушая друг друга, потом почти одновременно рассмеялись. И вот последние объятья и поцелуи. Поезд медленно оторвался от перрона и двинулся в путь, сначала как бы нехотя, лениво двигая колёсами, а потом всё быстрей и быстрей. Настя смотрела на бегущих следом родителей, улыбалась и махала им рукой.

Вася так высоко подпрыгивал на руках у отца, что, казалось, сейчас он взлетит и помчится догонять поезд, уносящий прочь его сестру.

— Настя! Звони нам почаще! — прокричала Ася, сложив руки рупором.

Эта была последняя фраза, которую расслышала Настя. Выйдя за пределы города, поезд помчался ещё быстрее. «Вот она, настоящая свобода! — пронеслось в голове у девушки. — Или воля?»

Она неосознанно попыталась проанализировать, чем одна отличается от другой, но вскоре бросила это занятие.

Тем более, что в купе вернулось временно отлучавшееся семейство её попутчиков, состоявшее из мамы Сони, бабушки Аллы Дмитриевны и внучки — подростка Мариши. Женщины быстро заполнили столик едой и предложили Насте присоединиться.

— Спасибо большое, — отозвалась девушка и достала свою жареную курицу, варёные яйца, помидоры, огурцы.

— Это дело! — похвалила Алла Дмитриевна. — Сразу видно, что вас мама собирала в дорогу.

Настя согласна кивнула и улыбнулась. Она никогда никому не говорила, что Ася ей не мама…

А когда кто-то начинал допытываться, почему мама такая молодая, обе со смехом ссылались на наследственность.

Насте нравилось ехать в поезде. Ночью стук колёс убаюкивал её надёжней всякой колыбельной, а днём она смотрела на проносящиеся за окном пейзажи, лёжа на своей верхней полке или стоя в коридоре.

Пассажирки, ехавшие с ней, оказались на удивление сдержанными. Они не донимали её вопросами и не пытались излить душу. Алла Дмитриевна читала Чехова, Соня листала толстый журнал на английском языке, кажется, про историю моды, а Мариша редко отрывалась от своего айфона. В общем, все были при деле, и сама поездка всё более и более увлекала Настю. Вот они добрались до пролива. Вагоны переместили на паром. Все принялись любоваться водной гладью. Прямо над головами пассажиров с громкими криками проносились чайки. Возле борта колыхались медузы огромные, как блины из студня.

Когда некоторые из них попадали под винты и разрывались на части, у Насти замирало сердце. Её богатое воображение рисовало ей муку мученическую, которую испытывают эти безмолвные создания.

И вдруг раздались восторженные восклицания, почти все пассажиры радостно загомонили и защёлкали фотоаппаратами.

Настя повернула голову в ту сторону, куда смотрели другие, и тоже чуть не завопила от восторга — их паром сопровождало сразу несколько дельфинов. Они гигантскими свечами взмывали в воздух, влажные тела морских животных блестели на солнце и падали снова в воду.

— Какие красивые! — выдохнула девушка и принялась снимать это чудо природы, надеясь поймать наиболее удачный ракурс. «Вот Васька обрадуется», — подумала она. Брат ещё ни разу не был на море, а её в детстве родители возили несколько раз.