Читаем Разбитая любовь онлайн бесплатно

Данный перевод является любительским и был сделан НЕ с коммерческими целями. Очень прошу Вас не распространять данный текст на просторах Интернета и удалить со своего устройства после ознакомления.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места и происшествия являются плодом воображения автора или используются вымышлено. Любое сходство с реальными событиями, местностями или людьми, живыми или умершими, является случайным.

Пожалуйста, НЕ используйте русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер и Фейсбук.

Обратите внимание, это школьный роман в стиле "от врагов до любовников".

Действия, предпринятые героями, в лучшем случае сомнительны, и некоторые читатели могут счесть их провоцирующими.

Посвящается тем, кто понимает:

иногда нужно сломаться, чтобы вырасти.

Джеймерсон

Сине-золотые флаги развивались на легком ветерке, ничуть не спасая меня от июньской жары, пышущей под моим выпускным платьем. Липкая духота приклеивала наряд к коже. Солнце медленно садилось, но лишь усиливало температуру на трибунах, установленных посреди футбольного поля. Везде висели поздравительные плакаты для нашего класса, а директор школы Виктория Мэтлин, одетая в темный брючный костюм с нейлоновыми колготками, что, должно быть, было невыносимо, обращалась к толпе.

Получив аттестат, я перестала слушать, погрузившись в мысли и острое желание поскорее закончить с этой школой. Со всем этим годом.

Заслонив глаза рукой, я заметила сестру, сидящую на ногах у отца, и кричащую мое имя:

— Джей-Джей! — она размахивала одним из моих старых сине-золотых помпонов для черлидинга. Улыбнувшись, я помахала ей в ответ, взгляд скользнул по маме, папе, бабушке Нессе и дедушке Ти, бабушке Пенни и моей лучшей подруге Стиви. Сегодня ее волосы были окрашены в золото-синий цвет под бело-светлыми прядями в честь моего выпуска. Она сидела рядом с мамой на трибунах, приставила палец к голове, имитируя выстрел, и заставила меня рассмеяться. Я говорила, что ей не обязательно приходить, но она настояла, что хочет быть здесь ради меня.

— Тебе нужна хотя бы одна подруга, — сказала Стиви вчера вечером за ужином. — Не то, чтобы у тебя остались хоть какие-то в этой ужасной школе.

— Вау, спасибо, — правда по-прежнему ранила.

— Извини, но разве у тебя есть еще друзья?

— Нет, — простонала я, положив голову на стол. Между нами дымилась пицца. Из одной из самых популярных девчонок я превратилась в полного и окончательного изгоя.

— Подожди, это неправда, — я села прямо. — Есть. Крис, Джонс, Даг и Меган… Можно мне считать Меган?

— Нет, — Стиви покачала головой с театральным вздохом. — Ты ей не нравишься. Она лучшая подруга Кристы. Да и в любом случае, никто из них не придет. Печально, Виски… просто трагедия.

— Прекрати, пожалуйста. Меня сейчас распирает от твоей заботы, — язвительно протянула я.

— Ну, ты же знаешь, что я тебя люблю. Я не ступала на территорию школы с того дня, как сама выпустилась. Я даже покрасила волосы в твою честь. Это эпическая любовь, говорю тебе, — она положила ломтик пиццы себе на тарелку, затем облизнула пальцы.

— Когда это было? Ты выпустилась пятнадцать-двадцать лет назад? — я попыталась сдержать улыбку, отпивая свой лимонад. Прошло всего-то пять лет. — И ты все еще здесь… просто трагедия… Может, вам с Дагом снять квартиру вместе, как "Золотые девочки". Вспомнить свои лучшие годы.

— Осторожное, ты очень близка к тому, чтобы не иметь друзей совсем, — она пристально посмотрела на меня, откусывая кусок пиццы. Я не смогла сдержать смех. Мы обе знали, что наша дружба — на всю жизнь, наша связь и любовь слишком глубоки.

Этот год был мучительным, как физически, так и морально. Если бы я не оказалась на волосок от смерти и не осталась временно парализованной, то, наверное, сильнее расстроилась бы из-за потери всех своих "так называемых" друзей. Спустя месяцы их травля вживую и в соцсетях лишь немного ослабла. Казалось, их единственный способ прожить день — превратить мой в ад. Я с нетерпением ждала перемен. Хотелось уехать из школы и из этого города, который держал меня в капсуле времени. Я никогда не смогу избавиться от трагедии, которая окрашивает взгляд каждого на меня, но мне надоело бороться с их осуждением, жалостью и отвращением.

— Я на своей должности уже давно, — директор Мэтлин бросила взгляд на учеников на трибунах, возвращая меня к настоящему. — И этот выпуск навсегда останется в моем сердце. Трагическая потеря Колтона Харриса — это слишком высокая цена. Мы также чуть не потеряли еще двоих.

Я чувствовала, как все взгляды обратились ко мне, обжигая и без того пылающую кожу. Я практически слышала их мысли: «Почему она выжила, а наш золотой мальчик, звезда футбола, тот, кому суждено было прославить город, мертв?»

При жизни все относились к Колтону как к королю, а после смерти — как к святому. Идеальный, благочестивый мальчик. Но я-то знала правду.

Одно упоминание его имени по-прежнему заставляло живот скручиваться от боли. Я смирилась с его смертью, но его имя все еще вызывало эмоции, воспоминания и тот наивный, простой мир, в котором я жила до аварии. Звуки его смеха и образ непринужденной улыбки смешивались с визгом шин и скрежетом металла, разгоняя мое сердцебиение до безумной скорости.

— Он был яркой звездой, чье сияние погасло слишком рано. Тот, чье чистое сердце и душа, пожалуй, были даже больше, чем его футбольный талант, — слова Мэтлин заставили меня опустить голову, стиснув губы. Чистое сердце и душа? У Колтона определенно этого не было. — Он должен был бы сидеть здесь, рядом со своими сверстниками, строя планы на будущее. Это напоминает мне о том, что, несмотря на необходимость отпраздновать этот важный шаг и достижение, я умоляю вас, пожалуйста, будьте осторожны.

Глядя на своих бывших друзей, друзей Колтона, я знала, что никто из них не прислушается к ее предупреждению. Большая часть школы будет на вечеринке у Джейсона по поводу выпуска, огромной вечеринке, предназначенной для нашего класса, где Кэрри и Дэн предоставят алкоголь и травку. Вечеринки приостановились, но по-настоящему не прекратились после аварии. Прошел целый учебный год с тех пор, как погиб Колтон, и их воспоминания о его смерти рассеялись, как далекий сон. Может, Колтон и умер, но с ними-то ничего не случится, верно? Они же непобедимы.

Я поерзала на скамейке. Я знала, что если бы той роковой ночью ничего не произошло, то я бы все еще сидела с ними, рядом с Колтоном, игнорируя директора и болтая о вечеринке. Колтон намекал бы на секс. Я это прекрасно вижу. Но это было похоже на просмотр фильма. Другая девушка. Другая жизнь. Я, конечно, уже не была той же самой, что и в прошлом сентябре.

В ту ночь я едва не погибла, мой мир рухнул, но вместо того, чтобы сломать меня, он заставил меня проснуться. Хрупкий пузырь моей идеальной жизни лопнул, и я поняла, что была слепа. Я играла по чужим правилам, старалась всем нравиться и была просто "хорошей девочкой", совершенно не понимая, кто я на самом деле.

Та девочка давно исчезла.

— Поздравляю, выпускники! — прокричала директорша в микрофон, и все футбольное поле вместе с трибунами взорвалось радостными криками и аплодисментами. В воздух полетели выпускные шапочки и сотни воздушных шаров.

Это было горькой радостью. Я была рада закончить эту главу своей жизни, но потеря Колтона по-прежнему притупляла то волнение, которое я должна была ощущать. Несмотря на то, что он сделал, мне его очень не хватало. Он был моим другом, моим парнем. Он должен был быть здесь… вместе со своим братом-близнецом, чье место также пустовало.

Вокруг толпились люди, обнимались, ликовали, бежали к друзьям. Воодушевление в воздухе должно было быть заразительным, но оно лишь царапало мне по нервам. Визги пронзали уши, когда группы девушек прыгали вверх-вниз, обнимая друг друга. Парни хлопали друг друга по груди в демонстрации усиленного тестостерона. Я знала здесь каждого, но никто из моего класса не обратил на меня внимания, кроме мимолетного взгляда и хмурого выражения лица.

Единственная группа, от которой я могла бы получить поздравление, даже не присутствовала.

— Виски! — громкий голос прорезался сквозь толпу, отсекая все остальные звуки, словно скальпель. Стиви звала меня так не только из-за того, что мое имя звучало как марка виски, но и потому, что, по ее мнению, у меня волосы того же цвета.

На самом деле, скорее всего, она просто не помнила моего настоящего имени.

Я повернулась и увидела, как Стиви бежит ко мне, держа Рис за руку. Мои родители стояли на несколько метров позади.

— Поздравляю, детка! — она обняла меня, пока Рис подпрыгивала на цыпочках, размахивая помпонами. С тех пор, как она нашла их у меня в шкафу, она присвоила их себе и перестала мечтать быть принцессой, зато захотела стать чирлидершей. Как я скучаю по временам принцесс.

— По-здрав-ля-ем, Джей-Джей! — прокричала она, размахивая руками в том же самом приветствии чирлидеров, которому я ее научила. Я подхватила свою младшую сестренку и крепко прижала ее к себе. Несмотря на большую разницу в возрасте — ей было всего шесть — мы были необычайно близки. Она была моей тенью и подружкой. — Я придумала для тебя кричалку. Хочешь посмотреть? — она извивалась у меня на руках, пока я ее не опустила.

— Конечно, — я погладила ее по голове, отводя синюю выпускную мантию от своего липкого тела. Легкий ветерок касался тех мест, где не было моего короткого черного платья. Вместо каблуков я надела кеды, выбирая комфорт. Я никогда не любила каблуки, но после аварии моя травмированная нога болела даже в обычной обуви, так что каблуки были бы пыткой.

Пока Рис исполняла свою маленькую программу, состоящую из прыжка, поворота и тряски помпонами, я хлопала в ладоши, что вдохновляло ее повторить все снова.

— Еще одна Холлоуэй, которую мне предстоит направлять и формировать, — усмехнулась Стиви, качая головой. — Нужно браться с младенчества, так легче выбить ужасные идеалы.

— Ты имеешь в виду, что испортишь ее.

— Помидор или томат — какая разница, — Стиви хлопала вместе со мной, когда Рис снова закончила свой танец.

— Джей-Джей! — мама и папа подошли ближе, обнимая меня. — Мы так тобой гордимся.

— Потому что я действительно закончила школу?

— Примерно так, — папа обнял меня за плечи. — Ты была у нас первой, поэтому наши ожидания были невысокими.

— Замолчи, — я рассмеялась, толкая его бедром, зная, что на самом деле все было наоборот. Они возлагали на меня слишком большое давление. Они были молоды, когда родилась я. Мне достались строгие родители, а Рис — легкие и веселые. Мы с папой всегда были близки, хотя в последнее время все было немного неспокойно, наши отношения переживали некоторые трудности роста. Смена моего характера не была гладким путем.

Папа рассмеялся, поцеловав меня в висок, в то время как девушки и учителя открыто пялились на него. В свои тридцать девять Ной Холлоуэй был высоким, красивым и подтянутым благодаря своей работе помощником футбольного тренера. У него были взлохмаченные светло-каштановые волосы и стальные голубые глаза. Меня всегда беспокоило то, сколько внимания ему уделяли женщины всех возрастов, хотя он смотрел только на мою мать и постоянно повторял, что ему "досталась" лучшая. Моя мама, Эми Холлоуэй, была не менее привлекательной, с темно-каштановыми волосами до плеч и карими глазами, ее фигура была подтянута благодаря постоянным велопрогулкам. Нельзя отрицать, что у меня отличные гены.

— Моя малышка — выпускница… Когда это произошло? — мама обняла меня, ее глаза наполнились слезами. Она отстранилась, но не убрала руки с моих плеч. — Я так тобой горжусь.

— Спасибо, мам.

Я знала, что ее слезы означали больше, чем просто выпускной. Чистая случайность, что я вообще здесь стою, а не сижу в инвалидной коляске. Прошли месяцы борьбы, прежде чем я снова начала ходить, но хромота все еще со мной. По счастливой случайности, я выжила после аварии, что делает этот момент еще более значимым.

— Мам, не надо, — я покачала головой.

— Прости… — всхлипнула она. — Я так рада, что мы здесь. Ты здесь, — ее ладонь скользнула по моим длинным каштановым волосам.

— Я знаю, — я накрыла ее руку своей, остро осознавая хрупкость жизни, возможность того, что это могли бы быть поминки, а не праздник.

— Ну хватит, теперь я хочу поздравить свою внучку, — бабушка Несса оттеснила мою маму в сторону и крепко обняла. Мама отца — властная и контролирующая женщина. Я люблю ее, но не особенно близка ни с ней, ни с дедушкой Ти, который обнял меня скованно. Они полная противоположность моей бабушке Пенни, маме мамы. После смерти дедушки Джеймерсон она превратилась в свободного человека, который постоянно путешествует со своей группой по игре в бинго и занимается такими экстремальными видами спорта, как прыжки с парашютом и парасейлинг. Она — мой пример для подражания.

— Я так рада за тебя, моя красавица, — бабуля Пенни прижала меня к своему мягкому телу. Любовь и тепло исходили от нее волнами. Она крепко держала меня, шепча на ухо: — Знаю, дома у нас будет небольшая вечеринка, прежде чем ты отправишься куда-нибудь праздновать с друзьями, — я не стала поправлять ее, говоря, что пойду с одной подругой, а не «друзьями». — Но прежде чем тебя утащат, мне кажется, тут есть кое-кто, кто тоже хотел бы тебя поздравить, — не предупредив, она сильнее обычного для шестидесятипятилетней женщины сдавила мне руки и резко развернула.

В мгновение ока вся моя вселенная сосредоточилась на силуэте, державшемся в стороне, опершись о дерево возле мемориального фонтана Колтона. Сердце и дыхание участились.

Он здесь.

Ростом метр девяносто, с ярко-голубыми глазами, виднеющимися из-под кепки, татуировками, легкой щетиной, широкими плечами и едва заметной усмешкой, трогающей левую щеку, Хантер Харрис олицетворял собой все самое сексуальное и опасное, чего я когда-либо желала в парне. За последние девять месяцев я поняла, что перед таким сочетанием у меня нет никакой защиты.

Одетый в серую футболку, темно-синие джинсы и черные сапоги для верховой езды, словно погода не имела над ним никакой власти, он выглядел спокойным и сдержанным.

«Черт. Как я могла забыть, насколько он невероятно красив?»