Читаем Равновесие (СИ) онлайн бесплатно
Эпизод "Похитители икон".
Засидевшийся допоздна следователь уже собирался идти домой, как дверь тихонько приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась худощавая рука медэксперта с бутылкой "Абсолюта".
- Ну, заходи, Михалыч! Сам алкаш и других подбиваешь! - пригласил он в кабинет давнего приятеля и сослуживца.
- Да куда я от поминок денусь, Сергеич! - появился из-за двери судмедэкспeрт Михалыч в белом мятом халате.
Михалыч был закоренелым холостяком и помимо своей работы занимался "бальзамированием" умерших, за что и получал от скорбных родственников обильно алкоголь.
Сергеич достал из пакета так и не съеденный за день "тормозок", заботливо приготовленный его супругой.
- И у меня кое-что найдётся! - ехидно улыбнулся Михалыч, доставая из оттопыренного кармана "гигантскую" головку чеснока. "Завтра с ним лучше не встречаться!" - с ужасом подумал Сергеич.
Как полагается, после второго "стаканчика", они принялись живо обсуждать сегодняшнее происшествие, а именно, три трупа в разбившейся машине, в багажнике которой обнаружили старые иконы.
- Вот ведь какое дело, Михалыч! Несмотря на то, что один из погибших был одет в рясу священника, все трое оказались мошенниками "высшей пробы". Один входил в доверие служителям церкви, называя себя странствующим монахом. Другой - торговец антиквариатом с тёмным прошлым, а третий бандит и по-совместительству водитель. Все вместе специализировались на воровстве икон с иконостасов. Недавно обворовали церковь в соседнем посёлке, а что бы следы замести ещё и подпалили её. Представляешь, церковь эта нашествие Наполеона пережила и все последующие войны! Люди теперь деньги собирают, на восстановление, но разве такое восстановишь!?! Помимо икон в багажнике, нашли ещё в кабине вот эту картину. - возмущённо говорил следователь, доставая из сейфа квадратную доску, размером с обычную книгу.
- А ну дай-ка погляжу! - принялся вертеть в руках картину на доске судмедэксперт. - Так, так, так! Фламандская школа, северная Германия, 15 век. Художники тогда только начали изображать тени от людей и предметов, источника света мы на картине не видем, но игра "свет - тьма" явно удалась художнику и правило "золотого сечения" соблюдено! - увлечённо говорил Михалыч, не заметив, что из широко открытого рта Сергеича шлёпнулась на пол откушенная колбаса.
- Похоже у меня "белочка"! - наконец то выдавил из себя Сергеич. - Откуда ты это знаешь, Михалыч? - спросил он, признаваясь себе в том, что недооценивал коллегу.
- Отец был искусствоведом, а я в юности зачитывался книгами из его библиотеки. - довольно ответил Михалыч. - Период этот называется "Поздняя готика" и художники того времени стремились предать своим картинам равновесие. - продалжал он, перевернув "вверх ногами" картину.
- Какое ещё равновесие. - скривив шею, пытался что-то понять Сергеич.
- Вот, посмотри! Если что-то, фигура, предмет или движение, изображено слева на картине, то справа будет что-то тоже подобное. Художник тогда переворачивал картину и несколько дней смотрел на неё так, а потом пытался достичь идеального равновесия, дорисовывая образы. Ба-а-а! Погляди-ка! Лица то знакомые, уж не наши ли это покойнички? Тут ещё, видишь, крючки сбоку - должны быть две створки побокам! - вдруг обнаружил недостачу эксперт.
- Эти что-ли? - достал из стола Сергеич две, завёрнутые в газету, дощечки поменьше. - нашли на пепелище, где церковь стояла. - вспомнил о дополнительных вещдоках он. - Чудом уцелели!
- Прекрасно! Теперь мы можем всё полностью рассмотреть. - обрадовался Михалыч. - Художники средневековья писали картины как книги, повторяя фигуры и их можно читать слева направо.
На левой "створке" были изображены трое людей в одеждах старого покроя. Один из них держал красивые старинные предметы в руках, другой был в чёрной рясе с крестом, а третий с ножом на поясе. Посередине, на доске побольше, та же троица сидела за столом, на котором лежал мешочек с деньгами и несколько откатившихся монеток. На правой "створке" стояли те же люди с окровавленными лицами, но вместо всех предметов у них были ножницы.
- Что-то я не пойму, причём тут ножницы? - спросил друга следователь.
- Тут всё просто! В старину ножницы обозначали символ смерти, подразумевалось, что они перерезают "нить жизни". - ответил Михалыч. - Вещая какая то картина! Слева на заднем плане контуры какого-то разрушенного здания, а справа, для равновесия, какой-то валун, но контуры его точь в точь перевёрнутая машина...
...
После того, как дело об мошенниках по иконам было закрыто, Сергеич пошёл в отпуск. Вернувшись из него, он с удивлением узнал от сослуживцев, что судмедэксперт Михалыч расчитался с работы и ушёл в монастырь. В сейфе он обнаружил, забытую всеми, картину на деревянной доске с двумя створками. Но на ней уже было совершенно другое изображение: Слева был нарисован монах, который отбрасывал в сторону какой то сосуд, похожий на бутылку. Посередине тот же священник читал в церкви проповедь прихожанам. А справа был он же, но в руке у него был голубь вместо бутылки. "Равновесие" - подумал следователь, узнавая в нарисованном священнике бывшего судмедэксперта Михалыча...
Эпизод "Чёрные орхидеи".
Отец Михаил сидел в трапезной и размышлял. Бывший судмедэксперт-алкоголик, по прозвищу Михалыч, стал совершенно другим человеком. Время проведённое в монастыре ещё больше укрепило его в желании посвятить всю свою оставшуюся жизнь служению Богу. Его сослуживцы, в особенности друг детства следователь Сергеич, так и не смогли понять его решения. Для них жизнь продолжала течь в мирской суете, но он уже не мог так жить. Вчера разговаривал по телефону с Сергеичем, так он такую околесицу нёс, и про молодых монашек, и про грешные пристрастия свяшеннослужителей. Стоп! Сергеич упомянул какую то молодую монашку, укутанную в чёрный балдохон, которая, якобы по его просьбе, пришла за старинной иконой с двумя створками из храма. Тот триптих из разбившейся машины похитителей икон, уже давно без надобности занимал место в сейфе следователя Сергеича и он с радостью отдал его "монашке" по назначению. Внезапный звук разбившегося горшка отвлёк отца Михаила от его мыслей. Ответственная за послушание по уборке храма и на кухне, служительница Тамара, причитала над разбитым цветочным горшком.
- Ой, боженьки, боженьки! Такой красивый горшок разбила, неуклюжая корова! Новую Церкву отстроили, а подоконники как были узкими, так и остались! - бормотала в пол голоса Тамара.
- Ты мне лучше скажи, Тамара, чего ты везде сама управляешься? Есть ли у тебя помошницы молодые? - спросил расстроенную служительницу Отец Михаил.
- Да откуда же ей быть, вот уж годков 15, и при покойном Батюшке Данииле, до пожара, тут одна управляюсь. - ответила Тамара.
- А слыхала ли что-нибудь об иконе заморской с двумя створками, которая в этом храме хранилсь? - снова спросил Батюшка.
- Как же не слыхала? Слыхала, только не хранилась она здесь! Её колдун Архипий перед пожаром принёс. - перекрестившись ответила служительница.
- Вот оно как! А кто такой этот Архипий? Расскажи мне о нём. - не прекращал расспросы Отец Михаил.
- Лекарь местный, отшельником жил, поговаривают, с нечистым дело имел. - опять закрестилась Тамара. - Батюшка наш бывший, Царство ему небесное, из рода священников был. Всю его семью перед войной в Сибирь сослали, он тогда мальцом был. Вернулся уже мужиком, да не один, а с сотоварищем по лагерям, Архипием. Отец Даниил заброшенную церковь отремонтировал и службы стал проводить, благо служкой при Батюшке родном был. Уж как только его советские злыдни не травили...
- А Архипий? - прервал Тамару священник.
- Архипий в лес ушёл, там землянку себе соорудил, а попозднее домик какой-никакой. Травки разные собирал, коренья и людей лечил. Уважали его шибко в селе до того случая с Марфой...
- Какой такой случай. - опять прервал рассказ Тамары Батюшка.
- Тут без чёрта точно не обошлось! Ой! - испуганно уставилась на Отца Михаила Тамара.
- Продолжай! - перекрестил её Батюшка.
- Ну так вот, Марфа красивой девушкой была, осиротела, когда с родителями на мотоцикле, что б ему неладно было, зимой на речке под лёд не провалилась. Родители утопли, а Марфа чудом вылезла на лёд. Там её Архипий и нашёл. Выхаживал долго от горячки в избушки своей, а потом, к весне, опять в село отпустил. Там дом у неё от родителей пустой стоял. Только нелюдимая какая то стала, испугалась наверное сильно, да и шутка ли, родителей потерять. К лету заметили наши бабы, что на сносях Марфа.
В район, к врачам, ехать наотрез отказалась. Так и родила в доме, крови много потеряла, когда её нашли было уже поздно, последние, что сказала: "Архипия покличьте!". - опять закрестилась Тамара.
- Так что ж тут странного? Согрешила девка!
- Согрешила, да вдвойне! - заозиралась Тамара. - Двойню родила, мальчонка умер сразу, а девочка еле дышала. Её Архипий с собой унёс, а потом сообщил, что схоронил "кровинушку" свою. Но не это главное, детишки чернокожими родились. - неожиданно перешла на шёпот Тамара.
- Ну так нет тут никакой мистики! - успокоил Батюшка Тамару. - Ежели кто то в роду Марфы или Архипия из Африки был, то даже через несколько поколений могут чёрные дети родится. Науке этот факт известен! - ни капли не удивился Отец Михаил.
- Может оно и так, только те кто у Архипия потом лечился, сушённые стебли и цветы в его доме странные видели. Кто то сказал, что Орхипеи это, только чёрные. И ещё, что если запах этого цветка почуить, то страх вселяется в человека жуткий и бежит он от того места, куда глаза глядят...
- Это тоже объяснимо, Тамара! Вещества таки есть или газы, которые у людей панику вызывают, ими ещё милиция бунтарей разгоняет. - опять успокоил Тамару бывший судмедэксперт. - Я в своей жизни только одну непонятную мне вещь встречал, а именно икону эту двустворчатую. Она как здесь оказалась?
- Ну икона! - задумалась Тамара! - Как монах этот, оборотень, у нас появился, ворюга проклятый! Ой! - опять испугалась Тамара. Батюшка только рукой махнул, мол продолжай. - Так Отца Даниила удар хватил, уже при смерти лежал, как к нему Архипий пожаловал. Я их разговор случайно слышала. - покраснела Тамара. - Архипий сказал: "Видно и мне на тот свет пора - РАВНОВЕСИЕ! За картину боюсь! Как бы ещё чего не вышло! Оставлю её в Храме, православные иконы не меньшей силой обладают!". А Отец Даниил уже совсем не мог говорить, только хрипел в ответ...
- Давай ка, Тамара, навестим мы с тобой этого Архипия!
- Так ведь исчез он после этого, уже давно о нём никто не слыхал, избушка пустая стоит, люди говорят.
- Всё равно пошли, дорогу покажешь! - в приказном тоне ответил Батюшка.
Идти пришлось долго, часа полтора. Всю дорогу молчали. И вот, наконец, заросшая тропинка вывела их к заброшенному домишке. Отец Михаил смело открыл скрипучую дверь и остолбенел. В маленькой комнатке сидела красивая чернокожая девушка и плела венок из чёрных стеблей какого то растения. Рядом, на столе, лежал двухстворчатый триптих со странными картинами: На левой створке была изображена та же чернокожая девушка, держащая на руках чернокожего младенца с длинной пуповиной. Посредине - она же с пожилым мужчиной, который вплетает ей в косу чёрные орхидеи. Справа, эта девушка держала венок из чёрных орхидей, один из стеблей свешивался вниз, напоминая пуповину слева.
- Отца моего поминать пришли? - спросила девушка, потерявших дар речи, гостей и не дождавшись ответа продолжила. - Мой батюшка, Архипий, пришёл к вам из другого мира - мира чёрных орхидей! Он совершил там страшное злодияние, за которое нет в нашем мире прощения всему его роду. Наши Боги метят таких людей "белой кожей" и их изгоняют в другой, смертный мир, навечно. Отец уже потерял надежду, когда появилась на свет я. Он сумел "пронести" с собой семена чёрных орхидей. Это дало мне возможность время от времени попадать в мой родной мир. Цвет моей кожи позволял мне оставаться там незамеченной. Однако, не было никакой уверенности, что проклятие продолжится и моя кожа тоже не станет белой. Я не знаю откуда у отца была "вещая икона", но она предсказала ему несчастную судьбу. Он запретил мне прикасаться к ней, считал, что лучше не знать свою судьбу и жить только лишь мечтой и надеждой на будущее. Перед смертью он отнёс картину в церковь. Но я решила иначе. Я хочу навсегда остаться в моём родном мире чёрных орхидей и прикоснулась к "вещей картине".
Девушка засмеялась и надела готовый венок из стеблей себе на голову. Тут же стебли зашевелились и на них стали набухать бутоны, распускаясь в красивые чёрные орхидеи, источая резкий запах. Жуткий ужас и паника овладели Отцом Михаилом и служительницей Тамарой. Они "сломя голову" бросились бежать в лес, подальше от этого страшного места....
Эпизод "Лагеря"
Последние силы покидали Данилу, но он брёл с посохом по бесконечной тайге, зная, что всё равно придётся остановиться и эта остановка будет последней в его жизни. Он даже наслаждался этим чувством, приближения смерти, ведь оно было неповторимым, а потом...
...Данила был сыном священнослужителя. Его отец, Дьяк в сельской Церкви, где отрок Даниил был служкой, а потом и чтецом, привил ему любовь к Богу, но вера в Бога была у него "не полной" - он, тайно от отца, отрицал загробную жизнь. С приходом новой власти "большевиков" приход у его отца стал уменьшаться на глазах и когда смелых, ходить на службу в храм, в деревне почти не осталось, пришёл черёд для его семьи. Отца расстреляли ещё по-пути в Сибирь, матушка умерла от болезни и голода на месте их поселения в бассейне реки Тунгуска. Поняв, что в таких условиях он долго не проживёт, Данила решил умереть "в пути", а не в вонючей замлянке. Уйти из поселения было не трудно, так как оно практически не охранялось - идти было некуда, на тысячи киллометров простиралась необъятная тайга и одинокого путника везде, рано или поздно, поджидала смерть...
..."Вот и всё" - сказал сам себе Данила, не в силах сделать очередной шаг, и стал медленно опускаться по посоху на землю. Глаза закрылись и он погрузился во мрак...
- Очнулся, странник? - услышал сквозь сладкий сон Данил слова незнакомца. - Давай оживай, рано ещё тебе умирать! РАВНОВЕСИЕ уже предсказано и его изменить мы не в силах!
Он попытался что то ответить, но ему в приоткрытый рот полилась горячая жидкость на травах. Закашлявшись, он с трудом прошептал: "Я же захлебнусь!" - и опять впал в забытьё.
