Читаем Расцвет Ларк (ЛП) онлайн бесплатно

Сандра Вог «Расцвет Ларк» («Стражи Тарнека» - 1)

Перевод: Kuromiya Ren

Джонатану,

моему мужу, моей любви и моему герою

Равновесия круг Белизною зовет:

Взмахом руки тьму во свет преврати,

Силой ее, земля, одари,

Ее Взор сбережет, и Ларк расцветет.

1

СЕРЕДИНА ЛЕТА

Сокол принес первый знак.

Я бы не обратила внимания, ведь звери и птицы часто следовали за мной. Но этот перелетел через забор, пока я вырывала корни гисани. Обычно гисань и соколы не ладили. Мыши часто прятались под ее ветками, и хищник пролетал мимо. А этот сокол пролетел над ненавистным кустом, почти задев листья, и опустился на забор, глядя на меня. Я прекратила работу и недовольно посмотрела на него, сказав:

- Если будешь мешать мне, я не успею выполнить задание, - и он взлетел, но не забыл оставить мне послание, которое принес. Оторвавшись от забора, он выпустил что-то мелкое из когтей, и предмет опустился мне на колени. Я подобрала его: перышко жаворонка [1].

- Ларк!

Голос бабушки был таким громким, что разносился над полем. Обернувшись, я увидела, что она стоит рядом с амбаром, сжимая в руках какой-то сверток.

- Идем, Ларк. Оставь это!

Я оставила уродливую гисань наполовину выполотой и поспешила по траве. Рилег, овчарка, поднялся на три лапы и последовал за мной.

- Бабуля, нельзя оставлять тот куст. Он к вечеру вырастет вдвое, - предупредила я, приближаясь.

- Тогда поспеши с этим. Почки нужно поскорее срезать, - она передала огромный сверток мне. – Листья в зеленую чашу, цветы – в синюю, но почки обернешь фартуком, их нужно раздавить. Нужно выдавить их, пока облаком не закрыло солнце, - она указала на одинокое белое облачко на синем небе. – Скорее. Что у тебя в руке?

Я раскрыла кулак и показала ей перо. Я не рассказала ей, как оно попало ко мне. Она посмотрела на него, потом на меня.

- Третье? – спросила она.

Я пожала плечами.

Бабушка быстро улыбнулась с понимающим видом.

- Поспеши, - повторила она и направилась прочь, прихрамывая.

- Три пера – не так и много, - сказала я Рилегу, а он сел вместе со мной в тени амбара. Мои руки легко управлялись с таволгой. Бедная бабушка. Ее узловатые пальцы уже не могли делать мелкую работу, это делали мы с Эви.

Зато энергии у нее все еще было хоть отбавляй, и все время она создавала масла, бальзамы и лекарства из различных трав, что мы выращивали. Никто не мог пройти по рынку Мерит, не остановившись у нашего лотка. Там пахло сладостью, теплом и лекарствами. Даже Крем Посс перестал продавать свои травы на рынке, а начал продавать свою лаванду нам.

- Так выгоднее, - говорил он, качая лысой головой. – У вас мощная магия, леди.

Это была не магия, хотя немного ее никому еще не вредило. Тяжелый труд был секретом, и, как отмечала бабушка, господин Посс мало что знал об этом. Но магией всегда было просто объяснить непонятное. К тому же, у меня был Взор, у бабушки и кузины был дар исцеления, потому многие приписывали нам и способности к заклинаниям.

Три – не так и много. Одно перо я нашла под камнем прошлым утром, перед тем как начала пропалывать полынь. Я радостно показала его бабушке, ведь перо принадлежало моему тезке. Второе было в кусте сирени, темнея на фоне зелени. Бабушка видела, как я днем высвобождала его из ветвей. Третье я не обсудила с ней.

Бабушка увидела бы в трех одинаковых вещах зловещее предзнаменование. Но перо, принесенное соколом, означало большее:

Это был знак.

Наша деревня Мерит была связана с природой, но та чаще приносила вести, чем шалила. Куда серьезнее были послания, принесенные животными, ведь их считали знаками, и если три знака попадали к одному человеку, этого человека призывали, его ожидало задание, с которым он был связан.

Сокол принес это перо, знак, да еще и моего тезки. И он словно помахал крылом, сказав:

- Юная Ларк, не смей не заметить это.

Первый знак. Неужели меня призовут? И призовут к чему? В голове появились тревожные мысли, но я прогнала их, я должна игнорировать их. Бабушка могла уже подозревать что-то, но не я, и не в этот прекрасный день, не в таком мирном месте. Связь хоть и призывала, но была очень редкой. Последний раз, насколько я помнила, был связан с соседом Габеном Роулом, которого призвали угадать новое место для колодца в Крене. Жители деревни смеялись, что пастуха выбрали искать воду, но Габен мастерски выбрал место, где нужно копать, где даже не думали проверять до этого.

А если призовут меня, застенчивую внучку Хьюм Кэрью, что я буду делать? Я умела лишь работать в саду. Может, мне нужно будет найти овцу Габена.

От этой мысли я улыбнулась. И в едином порыве выхватила из кармана перышко жаворонка, подняв его над собой.

- Если это первый знак, то где другой? – крикнула я, с вызовом озираясь. – Я призвана? – но в небе не было птиц, на полях не было животных. Я взглянула на Рилега, что оставался рядом со мной. - Ну? – сказала я ему, смеясь. – Ты ничего не хочешь мне дать?

Рилег поднял голову и, выдохнув, лизнул мою руку.

Бабушка получила почки таволги до того, как облаком заволокло солнце. Я вернулась к гисани у ограды, обнаружив, что она успела выпустить еще два корня. Один принялся копать Рилег, а я вырывала другой. Обычно мне было жалко вырывать растения, но только не гисань. У нее были черные листья и шипы, она была злой, как шпион из Темного леса, готовый подавить собой всю красоту нашего края. Корни нужно было вырывать и сжигать, но разобраться со всеми корешками было не так и просто.

Я не боялась тяжелого труда, как и вся моя маленькая семья. У каждого был свой талант, что мы использовали на уровне инстинктов во благо. И в ответ земля давала щедрый урожай, животные были послушными, а мы пользовались уважением в деревне. Мне нравилось заниматься работой в саду, она была привычной. И в этот день, как и в большинство летних дней, солнце светило, согревая и подбадривая, ветерок шелестел листьями и касался кожи, я впивалась пальцами в грязь. Я была рада, я была дома с семьей, мне не нужно было оказываться среди незнакомых людей.

- Идем, Рилег, - сказала я. Было поздно, когда я закончила. Главный куст гисани был вырван, как и ее побеги и четыре корешка, что выглядывали из земли. Я разожгла костер, чтобы сжечь их, пританцовывая при этом, словно это могло отогнать остальную гисань, прыгая вместе с Рилегом, пока он не залаял в ответ на мой смех. Пепел я выбросила за ограду, чтобы он улетел в Темный Лес.

И тогда появился второй знак.

Шелест вызвал страх, от которого покалывало шею. У меня были длинные и тяжелые волосы, и покалывало кожу у каждой пряди. И я стояла, зажав в руке пепел. Холодок бегал по шее, словно чье-то дыхание, и я невольно посмотрела на дальний край поля, на ограду, что тоже соприкасалась с Темным Лесом. Там была лиса, и рост ее едва достигал нижней палки забора. Рилег напрягся, но молчал.

- Стой здесь, - прошептала я. Рилег застыл, как камень.

Я отбросила пепел, не так приветствуют посетителя, и прошла к тому концу поля. Лиса сделала несколько шагов и замерла. В ее рту что-то было. Мы встретились на полпути, она выронила свою ношу и, попятившись, ждала мой ответ.

Будь я бабушкой или Эви, я бы смотрела на то, что она принесла, без страха. Но у меня не было их целительской выдержки. Я не сразу смогла говорить.

- Это не твоя вина, - хрипло прошептала я. – Спасибо.

Лиса склонила голову и развернулась, покачивая красивым хвостом на бегу.

Дрожащими пальцами я развязала фартук и сняла его, чтобы собрать принесенное. Я позвала Рилега, и он пришел элегантными шагами, несмотря на отсутствующую лапу. Вместе мы покинули поляну в лучах угасающего солнца.

* * *

- Хорошо. Пора.

Было поздно, но только теперь мы решили рассмотреть, что я принесла. Бабушка настояла, увидев ужасное выражение моего лица, чтобы сверток из фартука остался на улице. И мы ужинали и занимались привычными хлопотами.

- Все будет хорошо, Ларк, - только и сказала она и попросила накрыть на стол.

Мы ели суп и хлеб из овса, хотя мне не хотелось есть, мы слушали рассказы Эви о рынке, помыли тарелки, протерли пол, приготовились к завтрашней работе и вели себя так, словно это был обычный вечер. Но тут бабушка достала медовуху, налила себе немного и выпила для храбрости. И сказала:

- Неси фартук, Ларк.

Я принесла его с крыльца. Ткань пропиталась темной жидкостью. А мне нравился этот фартук, теперь я боялась, что останется запах, и я не смогу его носить. Я положила сверток на стол на масляные картины Эви.

- Давай посмотрим, что там, - бабушка развернула ткань, беря на себя ответственность. Я скривилась. Эви и бабушка сдержались.

- Это сделала не лиса, - прошептала я.

- Кто-то из горожан? – поинтересовалась Эви, разглядывая отрубленную руку. – Но почему вот так?

- Это похоже на предупреждение, - ответила бабушка. – Смотрите: на пальце нет кольца, - каждый мальчик в двенадцать лет в нашей деревне получал уникальную полоску кожи, которую носил на левом среднем пальце. Эта рука принадлежала кому-то старому.

- Может, он был не отсюда, - прошептала я. – Путешественник?

- Нет, - ответила бабушка. – Смотрите на след – кожа другого цвета на пальце, словно полоска. Когда-то он носил кольцо.

- Но эти полоски кожи ценны только владельцу, - заметила Эви. – Зачем снимать кольцо?

- Кто знает. Как я и сказала: это предупреждение.

Я смотрела на бабушку, на ее лице едва заметно проступила тревога. Я посмотрела на Эви, любимую кузину, которая светилась любопытством, которое появлялось у учеников. Как и бабушка, Эви могла помочь всем нуждающимся. Если не могла она, не мог никто. Эви при этом не чувствовала боли. И с этой рукой тоже. Хоть и звучало это жестоко, Эви просто хотела понять, как это произошло.

- Руку отрезали специально, - продолжала бабушка. – Так в бою не режут.

Эви кивнула.

- Да, но смотри – пальцы в порезах, ногтя нет. Бой был.

- Он мог сопротивляться, - голос бабушки дрогнул, став не таким музыкальным. Я судорожно вдохнула, ее тон говорил о ее плохом предчувствии. – Может, перевернем? – она взялась за край фартука, и рука перевернулась ладонью вниз. Пальцы были скрючены под ней.

Бабушка задержала дыхание с всхлипом. Она отступила на шаг, схватившись за кресло неподалеку. Мы с Эви тут же вытянули руки, чтобы поддержать ее, но она уже пришла в себя. Я посмотрела на стол и на руку, лежащую на нем. Она была обожжена, на плоти пропечаталось какое-то клеймо. На миг я замерла, позволяя напитку, что успела глотнуть, пролиться в горло, приятно обжигая жаром. Я подошла к Эви, что склонилась, разглядывая клеймо. Наши волосы свисали, вместе ниспадая на стол, но мои волосы были коричневыми, словно желудь, а ее – серебряными, как луна. Мы странно дополняли друг друга. Кузины, родившиеся в один день, в один час, дочери сестер-близняшек. У нас было одинаковое родимое пятно: над девой лопаткой в форме круга. Я подумала, что бабушка вскрикнула из-за этого, ведь на руке был круг, но внутри него была «Z», чьи линии пересекали силуэт круга. Линии были грубыми.

Я задержала дыхание, разглядывая клеймо.

- Страшный след, - прошептала я. – Края еще не засохли. Но черные. Что могло его оставить?

Эви сразу сказала:

- Порез сделан веткой хукона. Его сок делает кровь и кожу черными.

- Точно, хукон, - тихо согласилась бабушка. – Отравляет изнутри. Но здесь не растет хукон. Это сделали Троты.

Я вздрогнула. Мы посмотрели на бабушку. Название Трот мы слышали несколько раз за свои почти семнадцать лет, но этого хватало. Они были ужасными созданиями из легенд в нашей деревне, монстры, что напоминали внешне людей. Два раза они уничтожали наше поселение, убивали наших мужчин и женщин. И в прошлый раз жертвами стали наши родители.

- Предупреждение, - прошептала Эви. Она отступила и посмотрела на меня. – Лиса принесла это. Я не думаю, что Троты пользуются уважением у созданий леса.

Я покачала головой, но бабушка сказала:

- Думаю, лиса рисковала жизнью, чтобы принести это нам. Это предупреждение, шанс приготовиться, - и она добавила уже мягче. – Не как в прошлый раз.

Мы с Эви посмотрели на нее. Голос бабушки выдавал то, что никогда не показывало ее сильное тело. Она, как и мы, пережила последнее нападение. Но нам тогда и трех лет не было, потому мы не запомнили ничего. Бабушка видела все, она жила с этим страхом. Она выжила, изменилась, вырастила нас, как и другие старшие жители деревни, что занимались домом и внуками. Но этот страх был не из тех, что забываются со временем.

- Нужно созвать Собрание, - сказала Эви. – Я сообщу всем на рынке завтра.

Собрание. Я надеялась, что в этом нет нужды, что вся деревня не должна собираться на одной площади. Пусть жители здесь и были дружелюбными, на Собрании было слишком много людей для меня, слишком много энергии в одном месте.

Но бабушка согласилась.

- Придется, - она замолчала, словно задумалась о чем-то, а, может, сомневалась из-за меня. – Сначала нужно больше узнать об этом, - она указала на руку. – Нужно точно знать, чья она.

Бабушка взглянула на меня, как и Эви, поняв ее. Бабушка осторожно спросила:

- Сделаешь это для нас, Ларк?

Рилег заскулил со своей лежанки у камина. Я кивнула, но слишком медленно, и Эви вцепилась в мой локоть. Мое прикосновение вытягивало энергию. Ее – дарило энергию, она давала мне силы. Бабушка только ждала. Она знала даже лучше меня, что со мной будет потом. И она поможет мне, когда все закончится.

Вдохнув, я протянула ладонь к отрезанной руке, чтобы узнать ее историю, и я должна была это сделать. Мне не нужно было прикасаться к ней, как и сосредотачиваться, злость и ненависть уже поднимались от ожога волнами, окрашивая все в черный перед моими глазами. Уют кухни исчез, я впервые увидела Тротов.

Я не сдержала вопль. Они сутулились, как гоблины, но были крупнее и с серой испещренной кожей, похожей на обгоревшую древесную кору, которую намочили. Одинокие пряди волос торчали на их головах, два туманных круга оказались глазами, разрезы были ноздрями, монстры скалились, показывая острые зубы. Создания бежали вприпрыжку… нет, они преследовали одинокого мужчину, пробивающегося через Темный лес, от него исходило отчаяние и усталость.

Но у него не было шансов. Он был старым, он и сам не питал надежды сбежать от этих искаженных теней, и он поступил так, как и все наши жители перед лицом смерти: сдался без слов. А охотники хотели не этого, они хотели преследование. Старика потащили вперед, бросали его, пока сердце не отказало, теперь его оставалось лишь разорвать на части и разбросать по лесу. Руку сохранили, так они отмечали победителя. В чем победителя? Было ли сражение? Я явно кричала, чувствовала слезы на щеках, но себя не слышала. Откуда-то донесся громкий голос бабушки:

- Ближе, Ларк. Ты должна узнать мужчину.