Читаем Рассвет, сэр (СИ) онлайн бесплатно

Рассвет, сэр

  Друзьям моей молодости А.С. Пушкину, Р.Л. Асприну, М.Д. Муркоку и М. Сервантесу посвящается. Спасибо за помощь в написании этого произведения!

   Играли в драконий покер у конголезца Нарумбы. И с чего-то разговор зашёл, кто может стать рыцарем.

   - Бабка любого может посвятить, - сказал Шура, пасуя.

   Надо же так о королеве - "Бабка", но он всегда был непочтительным.

   Знающий Саша уточнил:

   - Нет. Там должны быть заслуги. Необязательно, как у рыцаря, на поле брани. Актёров много рыцарей: Шон Коннери, Мик Джаггер, Пол Маккартни.

   - Раньше кривлялись менестрели всякие перед рыцарями, а теперь местами поменялись. - Отреагировал Шура, но тут он сообразил, что, отвлекшись на разговор, не посчитал вышедшие из игры карты и теперь засомневался, какую ставку делать.

   - Военных тоже посвящают, дипломатов, - заметил Дима.

   - Чаушеску был посвящён в рыцари, а после того, как его застрелили, его рыцарского звания лишили, - блеснул эрудицией Лёша. - За действия не совместимые с рыцарским званием.

   - Интересно, - задумался интеллектуал Саша. - Если бы Чаушеску не умер, а сам бы всех перестрелял, то остался бы рыцарем британской империи.

   - Рыцарь должен быть тираном, - поддакнул Шура, незаметно сбрасывая при этом лишнюю карту.

   - Ещё гонщик Хэмилтон - рыцарь, - вспомнилось мне.

   - Логично, - пробормотал Лёша, внимательно вглядываясь в свои карты. - Рыцарь, риттер - это же всадник, наездник. Хэмилтон - современный наездник.

   - И что, - вдруг заволновался Дима, - они теперь все дворяне и могут заседать в палате лордов?

   - Нет-нет, - успокоил его Саша. - Рыцарство не даёт дворянства и не наследуется.

   И тут неожиданную точку в этом разговоре поставил Нарумба. Он хоть и конголезец, более того член королевской семьи, но после окончания местного политеха остался жить в нашем среднерусском городе, совершенно очарованный девушками, мантуровским паточным самогоном с хутора Лобовы Дворы и драконьим покером, партнёров для которого он не смог бы найти в Конго. С годами здоровье уже не позволяло смотреть на самогон, жена - на девушек, а с покером всё было прекрасно.

   Так вот Нарумба сказал:

   - Мой брат, - их у него восемьдесят или девяносто из-за гарема и плодовитости папаши, - который живёт в Лондоне, - это уточнение снижает число братьев до трёх десятков, - сделал это очень просто. На одну из рассылок СМИ он ответил, поменяв при этом в обращении к нему "мистер" на "сэр", и через несколько дней вся почта стала приходить к нему с обращением "сэр..." ну и так далее. Так он безо всяких хлопот стал рыцарем.

   Тут я зашёл с рыцаря мечей, и все сразу отвлеклись от разговора. Но последние слова Нарумбы я запомнил.

   На следующий день я оправил в наш муниципалитет жалобу по малосущественному вопросу, которую подписал - сэр Аникин. Именно так: сэр с маленькой буквы, Аникин, естественно, с большой. У них все письма регистрируются, сохраняются в базе, и теперь в этой базе я навеки останусь сэром.

   Дня через три возвращался я с работы домой. После восьми вечера общественный транспорт у нас ходит из рук вон плохо. Не дождался я маршрутки до своей остановки, сел в первую попавшуюся. Эта к нам в микрорайон не сворачивала, а проходила мимо, но пешком было идти не так уж много. Вот я и поехал. Вышел и решил срезать путь через парк.

   Только в парк вошёл, наткнулся на две парочки. Они сидели на траве и слушали соловья. Соловьи наши знатные, как раз прилетели. Пел соловей на дереве, выросшем у забора между парком и заводом железобетонных изделий. Я подивился близости соловья к производству, восхитился природой, которая имеет силу, чтобы выжить в любых условиях, и пошёл дальше. Не было у меня сил после рабочего дня соловья слушать.

   Вышел я на аллею. До дома оставалось минут десять идти. И тут из кустов на меня с рыком как бросится нечто. Я упал, лежу в шоке, ничего понять не могу. А зверь, на меня прыгнувший, бьётся на земле рядом и грозно рычит, и жалобно скулит. Причём не по очереди рычит и скулит, а одновременно, на два голоса.

   Я сел, головой помотал, себя ощупал. Вроде цел!

   Повернул голову, рядом лежит мотоцикл и на меня смотрит. Делают же такой дизайн, что нос мотика похож на голову насекомоподобного циклопа. Глаз один и светится. Под этим глазом бросилась в глаза надпись "Unicorn". Заглянул я за "глаз", а там на боку, одна нога под мотоциклом, лежит девчушка. Типичная байкерша: косуха чёрная, штаны кожаные чёрные и сапоги красные. Мотоцикл, кстати, тоже красный.

   Скулит девица жалобно. Испугался я, что побилась она сильно.

   Сперва надо было мотоцикл с неё снять.

   - Не двигайся, - говорю. - Надо мотоцикл поднять.

   Тут этот зверь затих.

   Я мотоцикл поднял и в сторону от девоньки оттащил. Затем к ней подошёл. Она вроде как попыталась мне глазки строить. Я ухватил ногу, придавленную мотоциклом. Она взвыла. Я продолжил ногу ощупывать. Через сапог ничего понять не могу. Я сапог ухватил и стал тянуть.

   Она закричала:

   - Нет! Нет!

   Но я сапог рывком снял. Она охнула и как-то затихла покорно. Ногу я дальше продолжал ощупывать, а её стал отвлекать разговором.

   - Что ты так летела без дороги? Ты чего не смотришь, куда едешь? И почему я тебя издали не услышал?

   - Я только с места рванула, - пропищала девчушка. - Он разгоняется за пять секунд.

   - Разгоняется, - передразнил я и достал телефон. Телефон тоже цел, всё в порядке, я стал набирать номер.

   - А вы куда звоните? - заволновалась девушка.

   - В скорую. Тебя в травму везти надо.

   - Нет-нет, - запротестовала она. - Я так не поеду.

   - Что значит так?

   - Я же в машину скорой с мотоциклом не войду?

   Осмотрев мотоцикл, я согласился, не войдёт. Да и не будет врач с мотоциклом цацкаться.

   - И что его, здесь бросить? - продолжала закидывать меня вопросами пострадавшая. - Это - "Хонда".

   На боку была соответствующая надпись. Наверное, недешёвый агрегат.

   - Звони папке с мамкой, - сказал я строго. - Пусть они твой мотик забирают, а тебя в травму везут.

   Девчонка как-то замялась:

   - Да их сейчас нет.

   - А я не нанимался. Сейчас скорую вызову, отправлю тебя и "адью".

   Тут я задумался:

   - У тебя полис с собой есть?

   - Полис - это город? Нет, я с собой городов не ношу.

   Я сперва вспылил:

   - Шутим?

   Я так рявкнул, что она отшатнулась резко со страху. Потом я шутку оценил - сейчас мало кто из молодёжи может вот так интеллектуально обыграть слово. Это же надо знать смысл греческого слова "полис". Я смягчился.

   - Вообще документ какой-то есть?

   Девчушка помотала головой. Я обалдел.

   - А права?

   Она замотала головой ещё энергичнее.

   - И что мне с тобой делать?

   - Да я сама доеду.

   Она постаралась подняться, встала на одну ногу, чуть ступила на больную, как закричала диким воем. Тут я удивился, что к нам не сбегаются люди. Вот народ! Никакой помощи не дождёшься.

   - Видишь? - веско сказал я. - Надо вызвать скорую.

   - А может вы меня довезёте?

   Я ошалел:

   - Я на мотоцикле в жизни не ездил. Мы сейчас оба навернёмся так, что нас будут по частям собирать.

   - Да нет, - девчушка кивнула на мотоцикл. - Он послушный, долетим.

   - Послушный? Ты меня чуть не угробила.

   - Это мы вас не заметили, а так-то хорошо ехали.

   Логики я не понял, но в больницу её надо везти. Что меня дёрнуло?

   - Рассказывай, - сказал я. - Что делать? Что нажимать? Что крутить?

   Я из фильмов с детства твёрдо знал, что надо что-то дёрнуть ногой, чтобы завелось.

  - А куда мы поедем?

  - В БСМП (больница скорой медицинской помощи - примечание В.А.).

  Девушка дёрнулась:

  - Нет. Туда не поеду.

  - Тут рядом и по профилю.

  - А куда ещё можно?

  Я вспомнил ближайшую травматологию:

  - На Лесной травма.

  - На Лесную поеду.

  Я со вздохом поднял мотоцикл, поставил его, помог ей сесть на заднее сидение. Чёрная байкерская куртка распахнулась, и под ней оказалась лёгкая, белая, почти прозрачная блузка. Я подумал, что на скорости её так продует.

  - Застегнись, - скомандовал я. - Запахнись от ветра.

  Засунул ей под мышку, снятый с её ноги сапог, и уселся на мотоцикл сам. Оказалось, что ничего ногой дёргать не нужно. Гонщица объяснила мне, как работают ручки, тормоза, а для зажигания нужно просто ключик повернуть.

   Я выполнил нужные действия. Мотоцикл завёлся и даже не ревел, а как-то урчал. Даже скорее ворчал, но из-под меня не вырывался. Мы тронулись. Держать равновесие было как велосипеде. Я выехал на площадь посреди парка и сделал круга три, приноравливаясь к вождению. Опять же как у велосипеда оказался ручной тормоз, да и действия ножного тормоза были похожи.

   Поехали.

   Тут меня пронзила мысль: а если ГИБДД остановит. Я без прав на чужом мотоцикле. Единственное - попытаться объяснить, что случай экстренный. Но я так и не понял, есть ли документы на мотоцикл и права у девушки?

   Тут она, держась за меня руками сзади, видимо от движения, чуть сдвинулась. Я хихикнул:

   - Не щекочи, а то свалимся оба или хуже, врежемся.

   Мы уже ехали по оживлённой улице. В вечернем потоке машин, в сумерках я рассчитывал проскочить до больницы, а ехать было минут десять-пятнадцать, незамеченным. Тут девчушка вздохнула за спиной громко и печально и сказала:

   - Заметили.

   Я ожидал, что сейчас послышится голос из динамика: "Мотоциклист, остановитесь". Или с сиреной за нами погонится автомобиль дорожной полиции. Но ничего такого не произошло. Никакого подобного звука, только ветер дует в лицо. Я подумал, что ГАЙцы гнаться за нами не стали и, вообще, пропустили нас. Повезло.

   Заехали во двор больницы, подъехали к крыльцу травмопункта.

   Я вынул ключ из замка зажигания, отдал девушке, забрал сапог себе под мышку и, помогая, повёл её внутрь.

   В тускло освещённом коридоре на лавке сидели два мужичка бомжеватого вида.

  - Кто крайний? - спросил я.

  Один из мужичков с недовольным видом посмотрел на красный сапог у меня подмышкой, но увидев девушку за моей спиной заулыбался и сказал ей дружески:

  - Привет. А я вот соседа привёл, он лодырь. Дом довёл - печка рухнула, а он в ней грелся. Рёбра поломал.

  - Можа не поломал, - прохрипел второй.

   - Вы проходите, - продолжил первый, - мы ждём, когда рентген будет готов.

  Мы зашли в кабинет. Врач посмотрел на девушку и пробурчал:

  - Что-то много вас нынче пошло.

  - Ещё кто-то был? - поинтересовалась девушка.

  - С ожогами. Баню компания сняла для отдыха, и чуть не спалили.

  Врач посмотрел на меня:

   - Вы, папаша, посидите в коридоре, а я больную осмотрю.

  Я вышел и сел на лавку. Мужички сделали вид, что не обращают на меня внимания.

   Дверь приоткрылась, и доктор крикнул:

  - Заходите.

  Я зашёл.

  - Ушиб голеностопного сустава, - констатировал эскулап. - Отёк уже есть и ещё увеличится. Поболит денёк-другой. Я обезболивающее вколол, вот рецепт. Можно инъекцией, можно в таблетках. Будет болеть завтра-послезавтра - пить утром и вечером после еды. Гематома, как водится, есть, сойдёт.

  Мы вышли.

  Девушка сказала мужичкам:

  - Южный Ветер идёт за мной, наверное, ждёт уже у ворот.

  - Выйди где хочешь, - ответил первый мужичок.

  Девушка взяла меня за руку и потянула за собой вдаль по коридору.

  - Э! - крикнул я. - Мы не оттуда пришли. Там и двери нет.

  Но она толкнула стену, там, действительно, оказалась дверь.

  Мы вышли во внутренний двор.

  - Сапог мне надо надеть, - сказал девушка со страданием.

  - Мотоцикл с другой стороны, - пытался я объяснить ей её ошибку.

  Она вырвала у меня сапог и стала натягивать на ногу. Нога отекла и лезла в сапог с трудом. Но она натянула и вдруг крикнула:

  - Держись!

  Схватила меня за руку и рванула в небеса. Полетела! И я за ней.

  Почему-то не испугался, мало удивился, и даже проникся к девушке некоей симпатией. Только крикнул:

  - А мотоцикл?

  - Сам дорогу найдёт!

  Мы летели над лесным массивом, который углом вторгся на территорию города. Где-то сзади я услышал дикий рёв и свист и понял, что за нами началась погоня.

   Ночь была полнолунная, и наша летящая парочка хорошо была видна на фоне неба. Вдали мелькнула полоса реки, мы резко пошли на снижение.

  Девушка села на ветку берёзы, я рухнул под дерево на землю.

  - Устала? - спросил я девчушку.

  - Нет.

   - А чего сели?

  - Я через реку перелетать не могу. Надо так перебираться. А через реку что-то на даёт перелететь, не пускает.

  - Геохимический барьер, - констатировал я, хотя в данной ситуации такое заключение выглядело, по меньшей мере, странно.

   Через лес за нами кто-то ломился. Я вскочил и стал высматривать сломанную палку поувесистее. Убежать с хромоножкой казалось невозможным.

   - Ты беги, - захрипел я, опасаясь громким голосом раньше времени навести на нас погоню. - А я их задержу.

   Тут я нашёл какой-то дрын, ухватил его и встал на изготовку.

   - Чуть выше по течению плотина, - продолжал поучать я беглянку. - Там можно перейти вброд.

   - Нет, - решительно сказала девушка. - Так не пойдёт.

   Она заковыляла к реке и выйдя на берег, достала из кармана зеркальце. После чего присела над водой, опустила зеркальце в воду и стала в него смотреться. Прямо перед ней убегала по воде к другому берегу лунная дорожка

   - Что ты дурью маешься? - зашипел я и повернулся посмотреть, не вышла ли погоня на наш след. Я вглядывался в темноту, шум и треск раздавался всё ближе, но не шёл к нам напрямую, а двигался какими-то кругами. Словно гонящиеся за нами, прочёсывали методично лес.

   Я повернулся к девушке и обомлел. В реке по колено в воде стоял неопрятный бородатый мужик.

   Смотрел он на нас недовольно, девушка, напротив, широко ему улыбалась. Откуда мужик взялся? Пару минут назад на берегу никого не было.

   - Чего встал? - рявкнул на меня мужик. - Пошли.

   И пошёл в воду, зашёл по грудь, обернулся:

   - Чего стоишь, говорю? За мной!

   И тут вода стала расходиться, а лунная дорожка начала удаляться вниз по течению. На это движение сместился звук погони. Девушка смело пошла через расступившиеся воды, я робко следом. Дно было мокрым, тяжёлый песок лип к ботинкам, но ноги не вязли. Волны продолжали расступаться, ширина прохода была с метр.

   - Моисей? - робко окликнул я его.

   - Мордой всей, ерша тебе в ухо, - не оборачиваясь, нахамил он. - Плыви, не булькай.

   Через какое-то время стены воды стали выше нашего роста. Мужик перешагнуло бревно, лежащее передним, и сказал мне:

   - Не наступи.

   Я осторожно перешагнул и поддержал разговор:

   - Конечно, оно скользкое, встанешь - поскользнёшься.

   - Поскользнешься! - передразнил меня мужик. - Он осерчает и за ногу хватит. Я потом тебя не отобью.

   - Кто осерчает?

   - Сом.

   И обернулся, посмотрел назад и с сомнением сказал:

   - У сома голова должна быть. И хвост.

   - Так они есть, только под водой.

   Я ещё раз обернулся глянуть на кусок сома. Если кусок такого размера, то какова же вся рыбина?

   Я стал вглядываться в стены воды по сторонам, опасаясь ещё одного сома-великана, и вздрогнул. В воде выплыло женское лицо. Я испугался, что кто-то тонет, и надо спасать. Но женщина улыбнулась и подмигнула мне. Тут её заметила девушка, которая шла передо мной, и что-то закричала. Обернулся мужик.

   Он увидел женщину в воде и строго сказал:

   - Накажу.

   Мне показалось, что женщина под водой хихикнула, но ещё раз мне заговорщицки подмигнула и скрылась.

   Наконец мне вышли на другой берег. Мужик откашлялся и внятно сказал:

   - Алексей Селивёрстыч, такси давай.

   Мы вышли из реки в районе пионерских лагерей и сейчас стояли на лагерном пляже. Внезапно из лесу вышел лось и встал на круче над пляжем. Мы поднялись по песчаному склону.

   - Садитесь, - сказал мужик. - Ехайте.

   Я повернулся к девушке:

   - А мы не полетим?