Читаем Рассказы онлайн бесплатно

— Что это было? Что за шум?! — Он опустил газету, открыв два налитых кровью глаза. Марсия почти с удивлением заметила его редеющие волосы.

Она в ответ опустила глаза и уставилась на свое вязание.

— Я же говорила, что сегодня придут маляры.

Он положил газету на колени и повернулся лицом к ее креслу.

— Какие еще маляры?

— Я не знаю, Уолтер; ты же их нанял.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты сошла с ума?

Марсия недоуменно, с ноткой ярости посмотрела на него.

— Они позвонили сегодня утром и сказали, что выйдут покрасить дом снаружи после обеда. И ты хочешь сказать что их не нанимал?

— Я не нанимал их, Марсия. Зачем мне это делать?

— Я думала, это ты их нанял.

— Я их не нанимал, женщина!

— Уолтер МакКензи, вы очень раздражительный человек!

Рабочие приехали в середине дня. Уолтер наблюдал за ними через тонкую кружевную занавеску.

— Позволь узнать, что ты делаешь, Уолтер?

— Я пытаюсь понять, что они задумали, и в чем именно заключается их игра.

— Игра? А что они сейчас делают?

— Ну, они вытаскивают из грузовика несколько ведер с краской, несколько кистей, а один из них только что отстегнул лестницу.

— Тогда, полагаю, они собираются покрасить дом, Уолтер. Элементарно.

Уолтер угрюмо уставился на нее. Но тактично промолчал.

Один из маляров уже прислонил лестницу к стене дома, прежде чем Уолтер успел выйти на улицу. Другой маляр стоял на коленях, смешивая краску, и Уолтер чуть не споткнулся о его колени, когда спускался с крыльца своего дома.

— Эй! Осторожно, приятель.

— Теперь смотри сюда, что ты…

— Это не сложная работа, — прервал его человек возле стены, — я бы сказал, не более пары часов.

— Я не нанимал никаких маляров.

— Конечно, мы хотим сделать тщательную работу, убедиться в равномерной толщине, отсутствии комков и подтеков. Скажем, два слоя для начала. Хорошо?

— Это какая-то афера? Я повторяю — я не нанимал никаких маляров!

Рабочий стоявший у лестницы, подошел к нему. Он показался Уолтеру довольно высоким и плотным.

— Мы не обычные маляры, Мак.

— Мне все равно. Я не звонил ни одному из…

— На самом деле мы довольно особенные работники.

— Я не собираюсь платить за…

— Нас послали.

— Но это был…

— Нас отправили к вам; это наша работа. И мы делаем ее хорошо.

— Но кто…

— О. Я думаю, что лазурный цвет был бы хорошим цветом, не так ли, Уолтер? — Марсия вышла из дома. Она уже стояла позади него.

— Марсия!

— Небесно-голубой, мэм? Прекрасный цвет. Отличный выбор!

— Марсия, мы не позволим этим мошенникам…

— Голубой цвет, миссис МакКензи?

— Конечно, я всегда была неравнодушна к голубому цвету яиц малиновки.

— Мне все равно, если…

Супруга снова перебила Уолтера.

— Ну, вы же знаете свое дело, не так ли, мистер… Пейнтер? Я буду рада позволить вам…

— КТО-НИБУДЬ ДАСТ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ?!

Уолтер перешел на крик, и его голос сорвался.

Все уставились на Уолтера.

Он сделал глубокий вдох.

— Я не называл вас двумя придурками, только из вежливости. Но терпению есть предел! Я не хочу, чтобы мой дом красили. Я не собираюсь, давать разрешение чтобы мой дом красили!

— Уолтер, у тебя просто нет чувства… прекрасного! — Марсия топнула ногой. — Это то, к чему мы пришли, Уолтер? Вечера дома, газета, твоя раздражительность, уродливая старая краска на фасаде?

Уголком глаза Уолтер заметил, как один из маляров мазнул кистью по боку дома.

— Эй ты! Брось это сейчас же…

Уолтер уставился на дом. Он открыл рот, но не мог говорить. Там, где маляр провел кистью, ничего не было. Кусок стены растворился. Даже гостиной за стеной не было. Уолтер мог видеть сквозь полоску — траву, грязь и дерево за домом.

— Там… там нет ничего…

— Есть художники и есть маляры, знаете ли. — Говорил тот, кто был ниже ростом.

— Я не могу видеть…

— Возьмите Фредерика Мейсона.

Уолтер не мог поверить собственным глазам. С каждым мазком краски дом растворялся в воздухе.

— Что происходит…

— Так возникла школа «минимальной» живописи.

— Он просто исчез там, где…

— Мейсон считал, что важно то, что вы не можете увидеть, то, что было задумано, больше, чем то, что вы можете увидеть.

— Я ничего не понимаю.

— Мы не обычные художники, — снова сказал высокий.

— Нас послали к вам. Это наша работа, — сказал тот, что пониже ростом.

Уолтер зашипел, и Марсия шлепнула его по спине.

— Уолтер? Не мямли как маленький. Говори что хотел.

Он внезапно повернулся и схватил ее за руки.

— Я говорю тебе, он исчезает! Дом исчезает под кистью! Что они здесь делают?

Марсия оттолкнула его руки и отступила назад, подозрительно глядя на Уолтера.

— Уолтер, пожалуйста. Не позорь меня перед людьми.

Уолтер сердито повернулся к малярам.

— Кто вы такие?! Отвечайте!

— Это наша работа. Нас послали к вам, — повторили они.

Уолтер сделал выпад в сторону кисточки высокого мужчины и схватился за конец щетины. Четыре пальца исчезли. Уолтер молча осмотрел свою руку.

Марсия заметила, что от руки Уолтера пропал кусок.

— О… хорошо, — сказала она, поднеся пальцы к губам. — Это же чудо!

Более низкорослый маляр подошел к ошарашенному Уолтеру, который как истукан стоял посреди лужайки и смотрел на свою теперь уже отсутствующую руку. Маляр начал красить его одежду, другую руку, обнаженное горло. Уолтер медленно исчезал.

— О, дайте и мне попробовать. — Марсия взяла кисточку и причесала Уолтера с ног до головы. Уолтер угрюмо смотрел на нее еще не пропавшими глазами.

— О… хорошо, — сказала Марсия, растворяя уши своего мужа. Затем его нос. Затем его лысеющую копну волос. Она легонько провела кисточкой оставшиеся жирные щеки. Глаза зажмурились.

Затем Марсия решительно прикончила Уолтера несколькими широкими взмахами.

— О, это было весело, — сказала она. — Спасибо вам!

Она закружилась в головокружительном танце, чтобы осмотреть дом. Она могла видеть небо через широкий мазок кисти на вершине лестницы маляров.

— Хм-м-м, лазурный цвет. Как красиво.

Марсия посмотрела вниз на маляра, щекочущего ее ноги своей кистью. Половина ее тела исчезла. Она улыбнулась рабочим.

— И я тоже?

— День заканчивается, и скоро надо будет начинать новый. Нас послали к вам. Это наша работа.

Она огляделась вокруг. Десятки грузовиков маляров были припаркованы у домов ее соседей. Маляры устанавливали свое оборудование, удаляя широкие участки дома и улицы с каждым взмахом кисти.

— Нас послали. Это наша работа, — монотонно повторил один из маляров.

Она вдруг усмехнулась, глядя на рабочих.

— О… Хорошо. Я понимаю.

Оба маляра работали вместе, закончив ее в считанные секунды.

— Хорошая работа, — сказал тот, что пониже ростом.

— Конечно. Все время становится лучше и лучше, — добавил высокий.

Они докрасили дом. Они выкорчевали дерево на заднем дворе МакКензи и начали кусок соседней улицы. Затем они приступили к лужайкам. Тысяча маляров гудели во время своей важной и необходимой работы.

Перевод: Константин Хотимченко

Я на протяжении двадцати пяти лет занимаю должность администратора в этом офисе. Я хочу, чтобы мои коллеги отличались таким же неизменным постоянством. Многие не выдерживают и начинают сетовать на одуряющую скуку месяцев через шесть или около того. Сейчас вообще трудновато отыскать работника, обладающего профессиональным терпением. Однако я доволен своей должностью.

Моя жена не понимает, как можно цепляться за эту работу так долго. Она утверждает, что я сам себя загнал в угол; мол, никакого карьерного роста или повышения заработной платы ждать не приходится. Она говорит, что мой подъём завершён и остаётся только медленно катиться вниз под гору. Разумеется, жалобы на мою работу непременно порождают претензии к нашему супружеству. Детей нет. Друзей можно пересчитать по пальцам. Жена частенько повторяет, что расчудесное волшебство давно покинуло нас. Однако я доволен своей работой.

Когда я, будучи молодым человеком, устроился в офис, то оформлял доставку строительных материалов. Раз в сколько-то там лет — по указанию свыше — менялось направление бизнеса; мне приходилось возиться то с оптовой торговлей, то с организацией торжественных мероприятий, то с координацией работ по сносу ветхих строений. Два года назад это были лицензии на содержание собак бойцовых пород. В нынешнем году я выдаю разрешения на рыбную ловлю.

Теперь мало кто увлекается рыбалкой; водоёмы слишком загрязнены. В текущем месяце я продал всего-навсего одно разрешение. За два минувших месяца — ни одного. Меня известили, что вновь намечается переориентация, но окончательного решения ещё не приняли. Мне действительно всё равно, с чем канителиться; лишь бы мой офис и дальше функционировал.

Жена в белоснежном свадебном платье надзирает за мной с фотографии, стоящей в рамочке на моём столе без малого двадцать пять лет. Во всяком случае, жена никогда не навещает меня в офисе. Я безмерно благодарен ей за это.

На позапрошлой неделе снова открылся офис по соседству. «Весьма кстати», — обрадовался я; ведь помещение пустовало лет пять. Мой офис оставался последним в старом городском здании. Я боялся, что и меня заставят съехать.

Я не смог точно определить сферу деятельности новоявленного офиса. Штат там небольшой — всего-то один сотрудник. Я не замечал, чтобы кто-нибудь входил или выходил оттуда до пяти часов вечера, когда он уходил домой.

Но я чувствовал, что просто-напросто обязан выяснить, чем он всё-таки занимается и чего он от меня хочет. В один из дней я поднял глаза от газеты и обратил внимание на тёмный силуэт, так похожий на тень, замерший по ту сторону мутного полупрозрачного стекла, из которого изготовлена входная дверь. Представьте себе моё недоумение, когда я вышел в коридор и приметил закрывающуюся дверь напротив. Я подошёл к ней, намереваясь постучать и поинтересоваться причиной столь странного несостоявшегося визита, но узрел через матовое дверное стекло безликую расплывчатую фигуру, расположившуюся за столом. Это почему-то остановило меня, и я вернулся в свой кабинет.

На другой день произошло то же самое. И на следующий. Тогда я отказался покидать рабочее место. Я не буду гоняться за тенью, играющей в прятки. Вскоре я обнаружил, что если не подходить к двери, то тень продолжит маячить за моим стеклом до пяти вечера.

Однажды я увидел сразу две тени. Это моментально подбросило меня на ноги. Когда же я рывком распахнул дверь, то воззрился на двух технических работников, которых послали соскрести слова «ПО ВЫДАЧЕ РАЗРЕШЕНИЙ НА РЫБНУЮ ЛОВЛЮ» с надписи «БЮРО ПО ВЫДАЧЕ РАЗРЕШЕНИЙ НА РЫБНУЮ ЛОВЛЮ». Я спросил их про новое название, но они ответили, что на сей счёт не имеют никаких инструкций. «Типично», — расстроился я; мне об этом тоже не сказали.

Конечно, после ухода технических работников одинокая тень вернулась на свой наблюдательный пост.

Утром очередного дня я пришёл пораньше. Приблизившись к двери соседнего офиса, я убедился, что свет погашен, а какой-либо информационный текст поныне отсутствует. Под словом «БЮРО» виднелись лишь мелкие фрагменты когда-то счищенных букв.

Я не склонен к проявлению эмоций. Но в тот день я, попросту говоря, вышел из себя. Завидев знакомый силуэт за стеклом, я буквально взорвался. Я во весь голос приказал отойти от двери, однако он вовсе не собирался оставлять меня в покое. Спустя три часа я заплакал. Я умолял. А он даже не пошевелился.

Затем я застонал в голос. Я выкрикивал непристойности. Но он, как и прежде, не желал убираться восвояси.

Возможно, моя жена права; я не очень решителен и не люблю гнать волну. Но прошло столько дней, а он всегда там.

Наконец-то мне посчастливилось добыть ключ от пустующего смежного кабинета. Ключ подходит не только к межкомнатной двери, соединяющей два офиса, но и к коридорной двери. Я тайком перейду из одной комнаты в другую и поймаю этого сумасшедшего с поличным.

И вот я сижу за своим столом, притворяясь, что читаю газету. Он не двигается пару часов кряду и лишь изредка вглядывается в матовое стекло, поднося обе руки к глазам, имитируя бинокль.

Я осторожно снимаю пиджак и пристраиваю его на спинку стула. Стратегически верно расположенный цветочный горшок, припасённый заранее, должен создавать видимость моей головы. Я на четвереньках добираюсь до двери свободного офиса, приоткрываю её как можно тише и проскальзываю внутрь.

Вся мебель в паутине. Картонные папки разбросаны по полу, а пожелтевшие от времени деловые бумаги покрыты пятнами плесени. Костлявые объедки, оставленные кем-то на тарелке, напоминают высохшую мумию. Остаётся лишь удивляться нерадивости здешних уборщиц.

Необъяснимо, но я беспокоюсь о забытом на моём столе списке обязательных к покупке продуктов, который всучила жена. Может вернуться за ним? Зачем? Я ужасно тревожусь за список, лежащий без присмотра, но отвлекаться нельзя. Необходимо двигаться вперёд. Я перешагиваю через пыльную кипу газет, сваленную возле длинного стола для совещаний, и подкрадываюсь к двери, ведущей в коридор.

Одним стремительным прыжком я выскакиваю в дверной проём, чтобы неожиданным появлением и недобрым словцом оглоушить этого любителя подглядывать.

Коридор пуст.

Навалившаяся некстати усталость внезапно сменяется мстительной яростью. Я медленно и решительно иду к соседнему офису. Я останавливаюсь перед прикрытой дверью и жду.

Я вижу призрачный силуэт сквозь туман дверного стекла. Он восседает за столом и, по-видимому, делает вид, что почитывает какую-то газетёнку. Я подступаю ближе, складываю руки так, будто держу воображаемый бинокль. Я прижимаюсь к стеклу под одиноким словом «БЮРО», выведенным большими чёрными буквами.

Он приказывает отойти от двери. Он плачет. Он умоляет. Он выкрикивает непристойности.

Я дежурю под дверью неприятельского офиса вот уже несколько дней подряд.

Перевод: Борис Савицкий

— Если ты немедленно не прекратишь, с тобой случится что-то по-настоящему плохое!

Шестилетняя Марша придержала вторую пригоршню грязи, предназначенной для нарядного платья семилетней Алисы Кеннеди.

— Например, что?

Алиса приняла вид крайней задумчивости.

— Например… Я могу рассказать всё твоему папочке, и он просто раздаст тебя!