Читаем Рассказы онлайн бесплатно

— Хорошо! — он почувствовал себя везунчиком.

Идя вдоль дороги спиной вперёд, он уставился на приближающуюся машину и поднял большой палец. Солнце сияло на ветровом стекле. Только в последний момент он смог разглядеть водителя. Женщина. Вот это да. Чем не повод чувствовать себя везунчиком?

Когда зажглись тормозные огни, он подумал, что она просто сбавляет скорость безопасности ради. Когда машина остановилась, он решил, что это будет «большое кидалово». Ему было не привыкать. Машина останавливается, ты бросаешься к ней и тут она газует, швыряя тебе в лицо облако пыли. В этот раз он к ней не кинется. Он направился к машине небрежной походкой.

Когда зажглись тормозные огни, он просто не поверил своей удаче.

Машина подкатила к нему задним ходом. Женщина перегнулась через переднее сиденье и открыла дверь.

— Могу я вас подбросить?

— Конечно можете, — он запрыгнул внутрь и перебросил свою пляжную сумку на заднее сиденье.

Едва он закрыл дверь, его обдало холодным воздухом. Казалось, на футболке замёрз пот. Чудесное ощущение.

— Очень рад вас видеть, — сказал он. — Говоря по правде, вы — моя спасительница.

— Как, ради всего святого, вас сюда занесло? — спросила она, трогаясь с места.

— Вы не поверите.

— Давайте, испытайте меня.

Её приветливость пришлась ему по нраву; он чувствовал вину за лёгкую нервную дрожь в её голосе.

— Ну, тот парень взял меня на борт. Как раз с этой стороны Блайта. И он ехал через эту… эту пустыню… тут он вдруг останавливается и просит меня выйти и посмотреть на одно из колёс. Я вышел — а он уехал! Вышвырнул мою сумку на дорогу. Понятия не имею, что ему в голову взбрело. Понимаете, о чём я?

— Конечно, понимаю. В наши дни не знаешь, кому доверять.

— Что правда, то правда.

Он посмотрел на неё. На ней были ботинки, джинсы и выцветшая голубая рубашка, но всё равно — в ней чувствовался класс. Манера разговора, в меру загорелая кожа, причёска. Даже её фигура демонстрировала класс. Ничего лишнего.

— Одного не могу понять, — продолжал он, — зачем этот парень вообще меня подобрал?

— Ему, наверное, было одиноко.

— Тогда зачем он вышвырнул меня?

— Может быть, он решил, что лучше вам не доверять. Или, может быть, его опять потянуло на одиночество.

— Как ни крути, а поступок всё равно поганый. Понимаете, о чём я?

— Думаю, да. Куда вы направляетесь?

— В Таксон.

— Хорошо. И мне туда же.

— А как получилось, что вы не на главном шоссе? Что вы здесь делаете?

— Ну… — она нервно рассмеялась. — То, что я намереваюсь сделать не… ну, не совсем законно.

— Да ну?

— Я собираюсь украсть кактус.

— Что?! — он рассмеялся. — Ух ты! Хотите сказать, чтобы спереть пару кактусов?

— Именно так.

— Ну, я очень надеюсь, что вас не поймают!

Женщина выжала из себя улыбку.

— За это штраф.

— Чёрт побери!

— Приличный штраф.

— Ну, буду рад протянуть вам руку помощи.

— У меня только одна лопата.

— Да. Я видел, когда клал сумку. Я ещё удивился, зачем это вам лопата, — он посмотрел на неё, смеясь — это ж надо, дама такого класса собирается стянуть из пустыни пару растений. — Я всякого на свете повидал. Но в жизни не видел кактус-вора, — он засмеялся собственной шутке.

А она — нет.

— Теперь увидели, — ответила она.

Некоторое время они ехали молча. Молодой человек думал об этой приличной женщине, едущей по одинокой дороге в пустыне только ради того, чтобы украсть кактус, и то и дело похохатывал. У него в голове не укладывалось: ну кому нужна подобная хреновина? Зачем тащить в дом кусок пустыни?    Ему ничего так не хотелось, как выбраться из этого унылого места; он не мог понять человека, захотевшего притащить это в дом. Он пришёл к выводу, что дамочка, очевидно, тронутая.

— Не хотите немного перекусить? — спросила тронутая.

Её голос всё ещё звучал нервозно.

— Конечно, почему бы и нет.

— Там на полу за вами должен быть бумажный пакет. В нём пара бутербродов и пиво. Вы любите пиво?

— Шутите? — он перегнулся через сиденье и поднял пакет. Бутерброды пахли вкусно. — Может, остановитесь вон там? Мы бы могли зайти за те камни и устроить пикник.

— Звучит неплохо.

Она остановилась на широкой обочине.

— Лучше вам немного проехать дальше. Не стоит парковаться так близко к дороге. Если вы хотите, чтобы я вам помог украсть пару кактусов, когда мы перекусим.

Она опасливо взглянула на него, потом улыбнулась.

— О’кей, отлично. Мы так и сделаем.

Машина двинулась вперёд, огибая громадные шары кактусов, продираясь сквозь молодую поросль. В конце концов, она остановилась рядом с грудой камней.

— Думаете, нас всё ещё видно с дороги? — спросила женщина.

Её голос дрожал.

— Не думаю.

Как только они открыли двери, их обдало жаром. Они вышли, молодой человек нёс пакет с бутербродами и пиво. Он уселся на большой камень. Женщина опустилась рядом с ним.

— Надеюсь, бутерброды вам понравятся. Они с копчёной говядиной и швейцарским сыром.

— Звучит здорово, — он протянул один женщине и открыл пиво.

Банки были лишь чуть прохладные, но он решил, что нехолодное пиво лучше никакого. Снимая целлофановую обёртку со своего бутерброда, он спросил:

— А где ваш муж?

— К чему это вы?

Он улыбнулся. Вопрос действительно поставил её в неловкое положение.

— Ну, я случайно увидел, что вы не носите обручальное кольцо, понимаете, о чём я?

Она опустила взгляд на бледную полоску кожи на среднем пальце.

— Мы расстались.

— Ого. Как же так?

— Я обнаружила, что он мне изменяет.

— Вам? Да бросьте! Он, наверное, спятил.

— Не спятил. Ему просто нравилось делать людям больно. Но я вам кое-что скажу. Изменять мне — было самой большой ошибкой в его жизни.

Некоторое время они молча ели, молодой человек то и дело недоверчиво качал головой. Потом перестал. Он бы наверняка тоже изменил взрослой женщине, которая ловит кайф от воровства кактусов. Хорошая внешность — это ещё не всё. Кому охота жить с чокнутой? Он допил пиво. Остатки были тёплыми и его передёрнуло.

Он вернулся к машине и взял лежащую сзади на полу лопату.

— Вы хотите пойти со мной? Выберите, какие вам больше понравятся, а я их для вас выкопаю.

Он наблюдал, как она скатала в шарики целлофан и засунула его вместе с пустыми пивными банками в пакет. Положив пакет в машину, она улыбнулась парню и произнесла:

— Даже немного мусора — большой ущерб природе.

Оставив машину позади, они шли бок о бок; женщина глазела по сторонам, иногда наклоняясь, чтобы рассмотреть приглянувшийся кактус.

— Вы, должно быть, думаете, что я довольно странная, — доверительно сообщила она, — взяла попутчика. Надеюсь, вы не думаете… ну, это преступление со стороны того человека, оставить вас посреди пустыни. Но я рада, что подобрала вас. Что-то мне подсказывает, что с вами можно побеседовать по душам.

— Это здорово. Я люблю слушать. Как насчёт этого? — спросил он, указывая на огромный колючий кактус.

— Слишком большой. Я бы хотела что-нибудь поменьше.

— Этот должен поместиться в багажник.

— Я бы предпочла несколько, но поменьше, — возразила она. — Кроме того, в Национальном Парке Сагуаро есть такой сорт, который я очень хочу. Он может быть довольно большим. Я хочу приберечь багажник для него.

— Как скажете.

Они прошли дальше. Вскоре машина скрылась из виду. Солнце горячей тяжёлой повязкой давило на голову и спину молодого человека.

— А как насчёт этого? — спросил он, указывая. — Он довольно маленький.

— Да. Этот просто идеален.

Женщина опустилась на колени рядом с кактусом. Рубашка на вспотевшей спине сделалась тёмно-синей; лёгкий ветерок шевелил её волосы.

Хорошо бы такой её и запомнить, — подумал молодой человек, обрушивая на её голову лопату.

Он похоронил её под этим кактусом.

Возвращаясь той же дорогой, он думал о ней. Прекрасная была женщина, высший класс. Тронутая, но прекрасная. Её муж, должно быть и вовсе придурок, раз решил изменить такой очаровашке — разве что ему надоели её закидоны.

Он подумал, как здорово, что она так много рассказала ему о себе. Приятно, когда тебе доверяют секреты.

Интересно, как далеко они заехали?    Оказалось, не очень. Собственная машина — совсем другое дело. Да и тридцать шесть долларов, найденные в её сумочке, придутся очень кстати. А ведь в какой-то момент он испугался, что не найдёт ничего, кроме кредитных карточек. Как ни крути, она была хорошей находкой. Он чувствовал себя везунчиком.

По крайней мере, до тех пор, пока машина не начала сбавлять ход. Он притормозил на обочине и вышел.

— О, нет, — пробормотал он, увидев спущенное заднее колесо.

Он прислонился спиной к машине и застонал. Солнце било прямо в лицо. Он закрыл глаза и покачал головой, страдальчески кривясь и думая, какой это будет ужас — пятнадцать минут возни с колесом под лучами палящего солнца.

И тут в отдалении послышался слабый шум мотора. Открыв глаза, он сощурился на дорогу. Приближалась машина. С мгновение он размышлял, не тормознуть ли её. Но это, решил он, будет глупо, теперь, когда у него есть своя собственная машина. Он закрыл глаза, чтобы подождать, когда автомобиль проедет.

Но он не проехал. Он остановился.

Он открыл глаза и охнул.

— Добрый день, — сказал незнакомец.

— Здрасте, офицер, — ответил парень, сердце его сильно колотилось.

— У вас есть запаска?

— Думаю, да.

— Что значит, думаете? Запаска или есть, или её нет.

— Я имею в виду, я не уверен, в порядке ли она. Я давненько ею не пользовался, понимаете, о чём я?

— Разумеется, понимаю. Думаю, я могу задержаться, пока мы не выясним. Это необитаемое место. Человек тут запросто помереть может. Если запаска плохая, я свяжусь по рации и вызову тягач.

— Ладно, спасибо.

Парень открыл дверь и вытащил ключи из зажигания.

Всё в порядке, — сказал он себе. — У этого копа нет резона тебя подозревать.

— Вы перед этим куда-нибудь с дороги сворачивали?

— Нет, зачем? — отвечая, он теребил в руках ключи.

Они упали на землю. Полицейский их поднял.

— Проколы здесь обычно бывают из-за кактусовых колючек. Это убийцы.

Парень последовал за офицером к багажнику.

Восьмиугольный ключ к замку не подошёл.

— Чтобы этим болванам из Детройта не сделать так, чтобы одни ключ подходил и к двери, и к багажнику?

— Понятия не имею, — ответил молодой человек, отмечая в тоне собеседника отвращение и чувствуя себя ещё более уверенно.

Круглый ключ подошёл. Дверца багажника распахнулась.

Офицер сбросил брезент на землю и тотчас нацелил пистолет на молодого человека, ошалело уставившегося на тело мужчины средних лет, который при жизни определённо демонстрировал класс.

Перевод: О. Виноградов

Когда пианино умолкло, голос вернулся. Он был мягким и дружелюбным, как музыка и не давал мыслям Колин зациклиться на пустой дороге.

— Это был Мишель Легран,   — сказал голос почти шёпотом. — А это Джерри Боннер, который дарит вам музыку и разговоры с полуночи до рассвета на волне радиостанции…

Она повернула ручку автомобильного радиоприёмника и голос отключился.

Было бы неразумно продолжать слушать. Совсем не умно, поскольку нельзя сказать, сколько ей придётся здесь просидеть. Может, всю ночь. Нельзя слушать радио всю ночь, не посадив аккумулятор. Или можно? Надо бы спросить завтра у этого механика, Джейсона. Он так хорошо всё объясняет.

Она устало вздохнула и прижала кончики пальцев к векам.

Лишь бы только кто-нибудь подъехал, остановился и предложил ей помощь.

Так, как помогли Мэгги?

Она почувствовала, как напряглось её тело.

О, нет! Не так, как Мэгги!

Потирая голые руки, Колин снова вспомнила телефон, который звонил во сне, пока не разбудил её реальным звонком, шероховатость ковра под ногами в спальне, прохладный гладкий линолеум в кухне. И тошнотворный комок страха в животе, потому что телефон не звонит просто так в три часа ночи, если только…

— Уймись, — пробормотала она. — Возьми себя в руки, ладно? Подумай о чём-то приятном для разнообразия.

Обязательно.

Иначе она начнёт вспоминать голос полицейского по телефону и поездку в морг, и то, как выглядела её сестра, лежащая там…

— Сияй, полная луна[2], — запела она.

Затем начала «Сентиментальное путешествие»[3].

Когда они были детьми, они пели эти песни в дальних поездках. Мать и отец сидел впереди, она и Мэгги сзади, четыре тени, наполняя тоскливую ночь сентиментальной полузабытой лирикой.

У Мэгги всегда были проблемы с запоминанием слов. Всякий раз, запнувшись, она слушала остальных и напевала нужные слова позже, как весёлое эхо.

В ту ночь, когда сломалась её машина, никого не было рядом, чтобы спеть ей правильные слова.

Колин перевела дыхание. Свет! Пятнышко света, размером не больше звезды, высоко висящей над кукурузными полями, отражалось в боковом зеркале. Автомобиль приближался.

Остановится ли этот? До сих пор три пронеслись мимо, даже не притормозив.

Три за примерно столько же часов.

Возможно, один из них остановился где-то дальше и водитель позвонил в полицию штата.

Фары приближающегося автомобиля были установлены низко и близко друг к другу.

Не похоже на патрульную машину, скорее на спортивную.

Фары то пропадали, то появлялись вновь.

— Остановись, — прошептала она. — Пожалуйста, остановись.

Колин прищурилась, глядя на слепящий свет в зеркале.

Смотреть было больно, но она не отвернулась, даже когда фары взорвались в зеркале последней яркой вспышкой.

После болезненной яркости мягкий свет задних фонарей успокаивал глаза.

Когда загорелись стоп-сигналы, что-то сжалось внутри Колин.

Она наклонилась, чтобы облегчить резь в глазах и увидела, как включились холодные, белые фонари заднего хода.

Её рука дрожала, когда она закрывала окно. Она посмотрела налево.

Кнопка блокировки была опущена. Перевела взгляд на пассажирскую дверь, та тоже была заблокирована.

Машина остановилась в нескольких дюймах от её бампера.

Колин глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Спортивный автомобиль, отлично… маленький и блестящий, с брезентовым откидным верхом.

Водительская дверь распахнулась.