Читаем Рассказы онлайн бесплатно

Цирк был переполнен. На арене показывал свои трюки знаменитый иллюзионист Фокус. Вот он извлек из цилиндра зайца и тут же вслед за ним второго. Публика зааплодировала. Маэстро Фокус элегантно раскланялся, улыбнулся и принялся готовиться к следующему номеру. И тогда длинноволосый молодой человек с бакенбардами, сидевший в первом ряду, выкрикнул:

— Да разве это фокусы?!

Все посмотрели в его сторону, а зрители в задних рядах даже привстали, только маэстро Фокус не обратил на реплику никакого внимания. Он стал доставать из цилиндра голубей, затем вытащил и целую голубятню с птицами, которые весело проворковали известную народную песенку.

Аплодировали теперь сдержаннее, поскольку все наблюдали за молодым человеком с бакенбардами и ждали, что он скажет. Обладатель бакенбардов махнул рукой, затем, полуобернувшись назад, чтобы и далеко сидевшим было слышно, громко заявил:

— С бородой фокусы! Нахальство сегодня с такими выступать!

Этого уж маэстро Фокус вынести не мог. Гневно сверкая глазами, но продолжая вежливо улыбаться, он ткнул волшебной палочкой в направлении молодого человека:

— Если, по-вашему, мои фокусы с бородой, идите сюда и сделайте то же самое. Дамы и господа, за этого самозванца я не отвечаю!

Молодой человек кивнул. Сопровождаемый аплодисментами и одобрительными возгласами, он вышел на арену. Большинство зрителей приняли все это за клоунскую шутку, предусмотренную программой.

— Мерзавец! — прошипел маэстро Фокус, когда молодой человек подошел. — Кончится представление — шкуру с тебя сдеру! Ты мне испортил номер.

Директор в это время уже беспокойно топтался у выхода на манеж, не зная, что предпринять. В его цирке еще не бывало, чтобы кто-нибудь попросился на арену и устроил скандал. Он во всем винил Фокуса, который позвал к себе этого крикуна. В театрах в подобных случаях опускают занавес, но в цирке-то что опустишь? Не купол же!

Затаив дыхание, он наблюдал за молодым человеком, который уже возился с реквизитом Фокуса и затем — директор не верил своим глазам — один за другим повторил все те трюки, которые до него проделал иллюзионист.

Публика неистовствовала, но молодой человек жестом попросил тишины и сказал:

— Дамы и господа, как я уже говорил, эти фокусы устарели. Считайте их просто разминкой. А теперь позвольте развлечь вас трюками поновее.

— Проваливай отсюда! — Не переставая улыбаться, Фокус пнул его в лодыжку. — Львами затравлю, ты, дохляк! Если уберешься сию минуту, может, еще отделаешься полсотней оплеух.

— Дамы и господа! — ничуть не смутившись, продолжал молодой человек, отойдя от Фокуса на несколько шагов. — Как вы видите, весь первый ряд, за исключением моего места, заполнен. Сейчас я взмахну рукой, и все оттуда исчезнут.

И в самом деле, после взмаха его руки целый ряд опустел.

— А теперь я верну ту полную женщину в большой шляпе, что сидела рядом со мной.

Полная дама в большой шляпе вновь оказалась на своем месте. Она была такая же полная и в такой же большой шляпе, разве что чуть более взволнованна. За ней последовали остальные, пока первый ряд снова не заполнился.

Публика ликовала, однако это были еще цветочки. Молодой человек заставил исчезнуть оркестр, и на его месте появился ансамбль «Битлз». Затем рядом с квартетом англичан он поместил их королеву вместе с троном. Чуть позднее на арене выросли всемирно известные сооружения — Эйфелева башня, собор святого Петра, Нотр-Дам… За ними последовали дремучий лес, море, скалистые горы. Потом настала очередь самого большого аттракциона. По просьбе молодого человека оркестр заиграл туш, и на манеж опустились луна и дюжина звезд.

Аплодировать публика уже не могла. Она не выходила из полуобморочного состояния, а несколько старушек принялись, перебирая четки, молиться на молодого человека.

Придя в себя, директор счел своевременным вмешаться.

— Дамы и господа, объявляется антракт! — прокричал он, и грянул марш.

Пока публика пробивалась наружу к буфету, директор бросился к молодому человеку.

— Вы за это ответите! Вы сорвали представление! — заорал он.

— Но ведь я имел успех…

— Все равно!.. Как вы посмели выйти на манеж? Кто вы такой?

— Меня зовут Покус, — представился молодой человек. — По образованию я иллюзионист, но в настоящее время работаю в хлебопекарной промышленности пекарем…

Лицо директора окаменело. Сейчас этот субъект станет выпрашивать ангажемент! Так оно и случилось.

— Примите меня на работу господин директор, — попросил молодой человек. — Я всю жизнь мечтал выступать в цирке.

Фокус стоял вплотную к директору и взглядом готов был разорвать молодого человека на мелкие кусочки.

— Что вы сказали? — поразился директор. — После всего, что произошло, у вас еще хватает наглости клянчить ангажемент?! Радуйтесь, что я не передал вас полиции!

— А мои номера? Они вам понравились?

— Да ну что вы… — директор махнул рукой. — Смехотворные трюки, сплошной примитив. И исполняете вы их на совершенно любительском уровне. Но оставим эту тему, друг мой, потому что если бы я даже и хотел, то все равно не смог бы вас ангажировать. Кроме маэстро Фокуса у нас еще четыре замечательных фокусника. Короче говоря, нет штатных единиц. Понятно?

— Но ведь талант… — Молодой человек отчаянно ухватился было за это слово, но затем, возмущенный презрительным хмыканьем маэстро Фокуса, сказал: — Если понадобится, я заставлю исчезнуть весь этот город вместе с цирком, не говоря уже о пяти фокусниках. Тогда у вас сразу появятся штатные единицы!

— Убью! — прохрипел маэстро.

— Да перестаньте вы… — успокоил Фокуса директор. — У вас странные представления о жизни, мой юный друг. Маэстро Фокус состоит на службе в нашем цирке уже двадцать лет, остальные тоже не вчера пришли… А вы только выбрались на манеж и тут же требуете ангажемент. Что было бы, если бы мы принимали всех, кто к нам просится? Как вы думаете, к чему бы это привело?

— Но я… я ведь потому…

— Вы еще новичок, — директор смерил его взглядом. — Не стану отрицать, кое-какое понятие, об искусстве фокусника у вас есть. Но, поверьте, эти трюки только раз вскружат голову публике, а потом надоедят. Море да Эйфелева башня, луна да звезды, такие аттракционы не для цирковой арены, все это можно увидеть и по телевизору.

— Извольте, я любые фокусы могу, — защищался молодой человек. — Эти я делал только из-за отсутствия реквизита. Пламя могу изрыгать и, если захотите, поджарю на нем омлет из ста яиц.

— Сын мой, — директор перешел на отеческий тон, — у вас замечательная профессия. Хороший пекарь сегодня — большая редкость. Что сказала бы хлебопекарная промышленность, если бы мы переманили у нее молодого работника? Поймите, я не имею права так поступить. Может быть, через несколько лет, а сейчас ни за что. Публика и так довольна нашими фокусниками, и когда маэстро Фокус достает из цилиндра голубя или зайца, это всегда вызывает бурный восторг. У искусства фокусника есть свои традиции, их нельзя попирать каждый день!

Молодой человек с грустью посмотрел на директора и на ухмыляющегося маэстро Фокуса. Он почувствовал огромное желание заставить их исчезнуть, но признался себе, что это не лучший способ мести. А потому удалился из цирка сам. В тот день он работал в ночную смену, и надо было спешить в пекарню.

После антракта маэстро Фокус мог без помех продолжать выступление. Он достал из цилиндра забавного пингвина и тюленя. Пингвин пустился в пляс, а тюлень скакал вокруг него и гортанным голосом выкрикивал: «Ух, ух, ух!».

Публика была в восторге.

Директор жил на четвертом этаже, подчиненный — на пятом. Это обстоятельство долгое время было им неизвестно, в своем одиннадцатиэтажном доме они почему-то ни разу не встретились. Но однажды случай свел их на площадке перед лифтом.

— Что такое?! — брови директора от удивления поползли вверх. — Я же много раз говорил, чтобы за пределами учреждения меня не беспокоили! Если у вас какое-то дело, приходите завтра!

Подчиненный открыл перед ним дверь лифта и поспешил заверить, что вовсе не хотел его беспокоить, но он тоже живет здесь, в этом же доме.

— Да ну! — взгляд директора смягчился. — Видите ли, мне это как-то сразу в голову не пришло. И давно мы с вами соседи?

— Три недели, коллега директор. С тех пор, как я обменял квартиру.

— Хорошо, — рассеянно пробормотал директор. — Очень хорошо… На каком этаже живете?

И тут выяснилось, что его подчиненный живет как раз над ним, на пятом этаже. Узнал и подчиненный, что его начальник живет как раз под ним, на четвертом.

— Надо же, — сказал директор жене, — какое странное совпадение! Знаешь, кто живет над нами?.. Один из моих подчиненных… как его… погоди-ка…

Он долго напрягал память и уже за ужином вдруг вспомнил:

— Карой Гершли!

— Кто это, дорогой? — удивилась жена.

— А… да тот мой подчиненный, который живет над нами. Насколько я помню, работает в бухгалтерии, завтра проверю. Недавно заходил ко мне по какому-то делу, вот фамилия и запомнилась.

Подчиненный тоже сообщил за ужином, что под ними живет его директор. Пятерым своим детям он велел потише бегать по квартире, потому что дядя директор человек занятой и беспокоить его нельзя. Пока длился ужин, дети вели себя смирно, но скоро забыли отцовские наставления, стали опять резвиться, опрокинули три стула да еще сдвинули буфет. Большая цветочная ваза грохнулась на паркет и разбилась вдребезги.

— Что это у них? Гулянка?! — директор поднял глаза к потолку. — Завтра же поговорю с этим Гершли, чтобы не забывал, кто под ним живет!

На другой день в учреждении он совсем упустил из виду Гершли, но дома ему опять напомнили о нем шлепки, удары и топот. Директор очень рассердился и хотел было пойти наверх, чтобы принять меры, но жена его отговорила.

— Не устраивай скандала, — сказала она. — Ведь дома ты частное лицо, и Гершли только на работе твой подчиненный.

— А хоть бы и так! Пусть уважают нормы социалистического общежития! В конце концов, не в конюшне живут, человеку и отдыхать надо.

В ту ночь директор спал беспокойно. Ему мерещилась злорадная физиономия Гершли, который откровенно наслаждался тем, что расхаживает, принимает ванну, кувыркается с детьми и, что особенно возмутительно, даже нужду справляет у директора над головой.

«Такому субъекту, — думал директор, — наверняка доставляет удовольствие мысль о том, что он может скакать надо мной сколько заблагорассудится. Потому что сейчас он сверху».

Утром в учреждении, даже не выпив обычную чашечку кофе, директор вызвал Гершли.

— Я вас пригласил по частному делу. — Он протянул сигареты. — Хочу поговорить с вами по душам.

— Слушаю вас, товарищ директор.

— Видите ли, друг мой, — начал он озабоченно, — дома вы живете надо мной, но это, разумеется, не означает, что вы занимаете более высокое положение. Это, надеюсь, достаточно ясно! Так вот, я вас очень прошу впредь вести себя в квартире тихо. До сих пор, как я мог убедиться на опыте, у вас это не получалось.

— Дети, коллега директор, — стал оправдываться подчиненный. — С ними, знаете ли, нелегко справиться!

— Так накажите их! — строго распорядился директор. — В конце концов, вы им отец или нет? Если бы у меня были дети, уж не беспокойтесь, я бы справился со своими родительскими обязанностями. И вы, надеюсь, справитесь со своими. Ведь отнюдь не все равно, в каком настроении приходит утром на работу руководитель учреждения, где трудятся две тысячи человек. У вас дома есть телефон?

— Есть, коллега директор!

— Напишите-ка здесь его номер, будьте любезны!

Подчиненный написал.

Дома он осуществил некоторые нововведения: подвесил гамаки и строго-настрого наказал детям по вечерам возиться только в них, да и ужинать тоже.

— Ты должна понять, — успокаивал он жену, смотревшую на все это в крайнем изумлении, — под нами живет мой директор, и тебе тоже не должно быть безразлично, какое у него сложится обо мне мнение.

Гамакам малыши обрадовались, но время от времени оттуда все равно вываливались на пол то кубик, то мячик, а то случайно и кто-нибудь из детей.

Тогда звонил телефон.

— Коллега Гершли, что это за грохот? Вы что, купили танк? Было бы неплохо, если бы вы наконец стали меня уважать!

Подчиненный, покрывшись холодным потом, бормотал, что сделает все возможное. На следующий день он застелил паркет огромным толстым ковром, а под гамаки подложил еще и матрацы. Детям эта идея очень понравилась. Из матрацев они соорудили хижину, а на ковре кувыркались, как на лесной лужайке, и Гершли понапрасну заталкивал их обратно в гамаки, кто-нибудь из пятерых постоянно барахтался на полу.

Зазвонил телефон. Директор говорил долго, а утром снова вызвал к себе подчиненного.

— Так дело не пойдет, коллега Гершли. — Он укоризненно покачал головой. — Необходимы какие-то радикальные меры, поскольку иначе обстановка только обостряется. Я думаю, мы можем покончить с этими неприятностями лишь в том случае, если обменяемся квартирами! Насколько мне известно, ваша, как и моя, трехкомнатная, со всеми удобствами. В этих новых домах абсолютно все равно, в какой квартире жить, все они одинаковые. Надеюсь, вы согласны?

Гершли с радостью согласился. Он и так уже подумывал о переезде в квартиру на первом этаже, под которой только подвал.

Переселившись, директор удовлетворенно сказал жене:

— В сущности, этот Гершли порядочный человек, знает свои обязанности перед начальством. Главный бухгалтер скоро уйдет на пенсию, и я подумываю назначить на его место Гершли. По-моему, он хороший работник. И детей у него пятеро!

Он помолчал и после короткого размышления добавил:

— Да и мне приятнее сознавать, что подо мной живет довольный человек.

С шотландской супружеской парой Ковачи познакомились на Балатоне. Большой красный мяч в белых горошинах отскочил в ноги Ковачу, тот бросил его обратно, шотландец поблагодарил, и вскоре они уже играли вчетвером. Время от времени мужчины обменивались фразами по-английски. Ковач был рад случаю попрактиковаться в языке. Поначалу он принял супругов за англичан, и лишь позднее выяснилось, что они из Шотландии.

После купания шотландец предложил поужинать вечером в «Четырех рыбаках». Ему хотелось отведать знаменитого венгерского «халасле[1]» и выпить хорошего венгерского вина. Лицо Ковача на мгновение помрачнело, но затем он согласно кивнул. Встретиться договорились в ресторанчике в восемь часов вечера.

— Ну и влипли же мы, — вздохнул Ковач, когда они с женой остались одни. — На такие затраты я не рассчитывал. Это ведь минимум пятьсот форинтов.

— Не валяй дурака, — жена испуганно посмотрела на него. — Уж не собираешься ли ты платить? Пригласили-то они!..

— Шотландцы! — Ковач махнул рукой, — Эти всегда рады полакомиться на дармовщинку. Помнишь тот анекдот, где один шотландец…