Читаем Рассказы онлайн бесплатно

Весной у меня всегда появляются глупые мысли. Например, что я потанцую на росистой траве, или что умру при таинственных обстоятельствах, или что я ворвусь в телестудию во время прямого эфира и выкрикну на весь свет: «Палушиньска стерва и кретинка!»

Потом меня арестуют, но будет уже поздно: новость уйдёт в эфир.

Или что я куплю в комиссионке итальянский свитер.

Или что на Очень Серьезном Совещании я попрошу слова и заявлю: «Вы все тут сборище старых зануд, но я могу вам пообещать, что никому об этом не скажу — если только вы все вместе, хором, пролаете три раза!»

Или что я пну ногой того, кто в очереди ложится мне на спину, хотя в магазине полно места. Пну очень сильно, пусть даже это будет и женщина старше меня.

Или что, устав идти, я лягу посреди тротуара и буду так лежать, пока не отдохну.

Или что отдам своё новое платье женщине, которая моложе и красивее, но беднее меня.

Или что я выйду и буду так идти, идти, идти, идти — куда глаза глядят.

Или что я усядусь на скамейку в парке, и что-то там будет цвести и пахнуть, а я вдруг начну громко плакать.

— Простите, пожалуйста, но почему вы плачете? — спросит меня кто-нибудь.

— Потому что мне грустно, — отвечу я и опять буду плакать.

— Не могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросит, допустим, этот кто-нибудь.

А я отвечу, что, мол, спасибо, нет. И буду плакать и плакать. Громко.

Или что я пойду на концерт в Филармонию, и когда начнётся тот мотив Бетховена: «Ля-ля ля-ля ля-ля ля-ля», — то я стану петь вместе с оркестром, и только лишь концовку я спою иначе, потому что именно в концовке я никогда с Бетховеном не соглашалась.

Или вот напишу на телеграфном бланке: «Желаю Вам чего-нибудь приятного!», — а потом скажу, чтоб это послали всем, кто только есть в телефонной книге.

Или что махну рукой на калории, куплю шесть пирожных и съем их в одиночестве, тайком и самым некрасивым способом: буду разламывать эклеры и вылизывать крем, в сырнике съем весь сыр, выбросив всё остальное, пончики же буду обгрызывать, пока от них не останется одно повидло.

Или вот дам себе слово с завтрашнего дня регулярно учить три языка, делать по утрам зарядку у открытого окна, прочитать все те хорошие книги, от которых меня всегда тошнило, спать ложиться в десять часов, на всё иметь время и при всём при этом ещё и прекрасно выглядеть.

Или что пойду в Ботанический сад, спрячусь там и останусь на ночь. Буду спать в альпинарии среди птичьих гнёзд, и будет мне казаться, что я сплю на затерянной среди гор полянке, и что разбудит меня ласочка, крадущая то самое яблоко, которое осталось у меня от вчерашнего восхождения, и что ожидает меня в горах такой день, какого уже не будет никогда.

Или что сяду в трамвай и буду ездить весь день по кругу для того лишь, чтоб каждую минуту с приятной улыбкой уступать кому-нибудь место.

— Пожалуйста, садитесь, — буду я им говорить.

А вечером много-много самых разных людей скажут своим домашним: «Представьте себе, вхожу я сегодня с тяжёлой сумкой в трамвай, а там какая-то пани мне и говорит: „Садитесь, пожалуйста“».

Или что наведу порядок в своих шкафах.

Такие у меня весной появляются глупые мысли.

Пан. Ну вот, наконец-то.

Пани. Надеюсь, что это она. Пойди, открой.

Пан. Открой лучше ты, у меня галстук никак не завязывается.

Пани. Я не могу, у меня на правой руке лак не высох.

Пан(идёт открыть). Всё же лучше, если бы ты её приняла. (Открывает дверь).

Ева. Квартира 16, Гуткевич А. — это здесь?

Пан. Да, входите, пожалуйста! Я уже начал было волноваться, что вы не придёте.

Ева. Девятнадцать ноль-ноль. Так написано в заявке. Или же там что-то не так написано?

Пан. Так.

Ева. Тогда вы зря волновались. Девятнадцать ноль-ноль — это девятнадцать ноль-ноль. Отец?

Пан. Да.

Ева. А мать?

Пан. Мать — это моя жена.

Ева. Я понимаю, что не вы. Я спросила о матери, потому что бывают дома без матерей.

Пан. Дома без матерей?

Ева. С бабками или с домработницами. Больными. Могу я снять плащ?

Пан. Ой, ну конечно… Извините. Позвольте, я вам помогу. Почему больными?

Ева. Здоровая бабка, как и здоровая домработница, не нуждается в моих услугах. Я переобуюсь. Ребёнок — это мальчик?

Пан(растерянно). Нет…

Ева. Тогда, очевидно, девочка. Я поставлю ботинки здесь, если вы не возражаете.

Пан. Пожалуйста, пожалуйста! Пройдите в комнату… Зося, вот та самая пани.

Ева. Ева. Приятно познакомиться.

Пани. Добрый вечер, я так рада…

Ева. Добрый вечер. Сколько лет?

Пани. Что, простите?..

Ева. Я спросила, сколько лет ребёнку. Два, четыре, шесть?

Пани. Пять.

Ева. Жаль.

Пани. Почему?

Ева. Я не люблю детей в этом возрасте. Ну да что ж поделаешь, раз так вышло. Где?

Пани. Что где?

Ева. Ребёнок, ясное дело.

Пани. В той комнате справа.

Ева. А туалет?

Пани. В прихожей прямо.

Ева. Ребёнок справа, туалет прямо. Это всё, что мне нужно было узнать. Есть ли у вас какие-то особые пожелания?

Пани. Малышка очень дисциплинированная, с нею у вас не будет никаких хлопот. Она знает, когда ей надо ложиться, что ей надо съесть, ужин на кухне. Она уже выкупалась…

Ева. Ребёнок приучен к режиму. Отлично. Позвольте, я принесу из прихожей своих помощников.

Пани. Помощников?

Ева. Игры всякие и кролик с пищалкой. Мне ведь неизвестны интересы клиентки. (Идёт в прихожую).

Пани(тихо). Какого ты мнения о ней?

Пан(в нерешительности). Она мне показалась… как бы это сказать… организованной.

Пани. Однако, она какая-то странная. Ты считаешь, что мы можем оставить маленькую на неё?

Пан. А разве у тебя есть другой выход?

Пани. Может быть, мне не ходить? Скажешь там, что я заболела.

Пан. Ты чего? Они же смертельно обидятся! Если б была не годовщина свадьбы хотя бы… Знаешь, а она, пожалуй, вызывает у меня доверие.

Ева(входя). Ну так я готова приступить к обязанностям.

Пани Я провожу, познакомлю вас с ребёнком.

Ева. Благодарю, я познакомлюсь сама. Ведь ребёнок только один. Желаю вам приятно провести вечер.

Пан. Хотел бы вас предупредить, что мы можем вернуться немного позже, если вы ничего не имеете против…

Ева. Пожалуйста, у меня ведь почасовая оплата.

Она открывает дверь в детскую, входит и закрывает дверь за собой.

Ева. Добрый вечер. Меня зовут Ева. Позволь мне вначале расположиться тут, а уж потом я займусь тобой. Что ты так смотришь? У тебя никогда не было няньки?

Кася. Что?

Ева. Не «что», а «простите». Я спрашиваю, была ли уже у тебя нянька?

Кася. А что это?

Ева Ну это которой платят, чтобы она оставалась с тобой, когда родители уходят. На случай пожара или чего-нибудь в этом роде.

Кася. У нас никогда нет пожара.

Ева. До сих пор не было, но он может случиться в любую минуту.

Пани(входит). Боже мой, как же мы опаздываем! Касенька, поцелуй быстро маму, сердце моё, мама ужасно спешит, до свиданья, сокровище.

Пан. Целую тебя, сокровище. Пани поиграет с тобой, а потом ты послушно ляжешь спать. Ты будешь хорошо себя вести?

Кася(радостно). Да, да, пани сделает пожар!

Пани(рассеянно). Ну вот видишь, как хорошо будет. Чмок, сокровище, пока! До свиданья, пани.

Ева. До свиданья. (Уходят, стук входной двери.)

Кася. А когда будет этот пожар?

Ева. Не знаю.

Кася. Но сегодня?

Ева. Я не могу поручиться, что именно сегодня.

Кася. Тогда зачем вы здесь?

Ева. Я же сказала: на случай пожара или чего-нибудь в этом роде.

Кася. А что бывает в этом роде?

Ева. Любая катастрофа. Труба лопнет, молния ударит, воры залезут.

Кася. А вазу разбить — тоже в этом роде?

Ева. Ясное дело. Как раз для того я здесь и сижу, чтобы присматривать за тобой, заботиться о тебе, то есть нянчиться.

Кася. А вы пани?

Ева. Пожалуй, да.

Кася. Вы не пани. В садике пани.

Ева. А, так ты спросила не о поле моём, а о профессии? В этом смысле я не пани. Присмотром за детьми я зарабатываю себе на жизнь, но я не считаю себя профессиональным педагогом, которых в детских садах называют «пани», а в школах — «пани по чему-то». «Пани по арифметике», «пани по польскому». Ты, наверное, это имела в виду.

Кася. Я не понимаю, что вы говорите.

Ева. Странно. Вроде бы я выражаюсь достаточно ясно. Ты можешь называть меня по имени: в конце концов, между нами не такая уж разница в возрасте.

Кася. Но ты ведь большая?

Ева. Не преувеличивай, всего-то метр шестьдесят. Ну, хорошо. Приступим к работе. Сперва график. Наверное, ты неграмотная, поэтому я сама буду писать. (Пишет). Пункт «А» — ужин. «Б» — игра или беседа. «В» — купание, это отпадает. «Г» — сон. Начнём с пункта «А». Ужин. Пойдём на кухню. (Идут).

Кася. Мне яичко.

Ева. Хорошо, я сварю. (Открывает шкаф, достаёт кастрюльку, ставит на плиту). Сейчас будет готово. Хочется попить чего-нибудь. У вас есть газировка?

Кася. Я дам тебе сочок. Я знаю, где он. (Встаёт на табуретку, из банки с надписью «Лавровый лист» вытаскивает бутылку).

Ева. Прекрасно. Спасибо тебе. (Наливает). А ты тоже хочешь?

Кася. Мне не нравится этот сочок. Я попробовала один раз.

Ева(пьёт). Странный он, это точно. Но хороший. Пожалуй, я выпью ещё. (Наливает). Хороший, только резкий какой-то. Намажу тебе булочку.

Кася. Ты выпей весь этот сочок, там ещё очень много.

Ева. Мне он нравится. (Пьёт). Яичко твоё уже готово. (Подаёт).

Кася(ест). Я не люблю яички, мне их мамуля никогда не даёт.

Ева. Так зачем попросила?

Кася. Потому что после яичек у меня сыпь. А мне нравится, когда сыпь.

Ева. Почему?

Кася. Потому что это красиво. Вот увидишь, сейчас я буду вся красная.

Ева. Тебе пойдёт, ты слишком бледная.

Кася. Ты уже выпила тот сочок? Так я тебе покажу, где папа ещё спрятал.

Ева. Покажи.

Кася(открывает банку с надписью «Мускатный орех»). Вот тут. (Вытаскивает бутылку).

Ева. Папа тебе рассказывает, что это сочок?

Кася. Нет, мне папа про этот сочок не рассказывает, только мамусе.

Ева. Твой папа хитрец. Берём бутылку — и в комнату. (Идут). На меня это хорошо подействовало. (Входят в комнату, Ева пьёт). Неплохо. Так… Это был пункт «А» распорядка дня. Пункт «Б». Игра или беседа.

Кася. Расскажи мне сказку. О принцессе Белоснежке. Что она пошла в лес, и там были маленькие такие гномы.

Ева. И ты в это веришь?

Кася. Да. И те гномы её приняли, и у них было семь маленьких кроваток, и она легла спать.

Ева. Никогда не повторяй такой чепухи. Их семеро, она одна, ложится себе, наивная, и ничего. Какая смелая!

Кася. Она не боялась, ведь гномы были маленькие.

Ева. Маленькие, маленькие. У моей подруги был начальник — метр пятьдесят восемь, и ей пришлось уволиться. Я тебе одно скажу: тебе следует быть более критичной. Дети глупые, их во всём можно убедить. Я тебе скажу кое-что откровенно, хочешь? Как на исповеди. Хочешь?

Кася. Хочу.

Ева. Я не люблю детей.

Кася. Я тоже не люблю.

Ева. Ну вот видишь, мы с тобой нашли общий язык. Выпью-ка я ещё немного этого сочка.

Кася. Расскажи мне сказку!

Ева. Я расскажу тебе сказку о рыбаке и рыбке. Поехал рыбак в Югославию и вошёл в море.

Кася. Что такое Югославия?

Ева. Федеративная Народная Демократия. Рыбак вошёл в море. И вдруг подплыла к нему рыбка и схватила его за ножки. А рыбак ей на это говорит — рыбка, отпусти меня, а я исполню три твоих желания.

Кася. И что было?

Ева. Ничего. Сказке конец.

Кася. Почему?

Ева. Рыбки ведь не умеют говорить, так откуда же рыбак мог узнать её желания? Не знал — не исполнил. Не исполнил — рыбка его не отпустила. Отгрызла ему ножки и уплыла.

Кася. Это была треска?

Ева. Кто?

Кася. Ну, та рыбка.

Ева. Нет. Маленькая акула.

Кася. А можно маленькую акулу купить в магазине?

Ева. Нет.

Кася. Жалко.

Ева. Почему жалко?

Кася. Потому что если бы мама купила на обед рыбку, то, может, она как раз купила бы эту рыбку с ножками.

Ева. Рыбка не может быть с ножками. Рыбка с ножками — это крокодильчик. У рыбки нет ножек, только плавники.

Кася. Что такое плавники?

Ева. Плавники — это рыбьи крылышки.

Кася. Ты рассказываешь хорошие сказки. Когда у меня будет муж, он всегда мне будет рассказывать сказки.

Ева. Это точно.

Кася. Конечно. Тётя говорила, что ей уже достаточно тех сказок, которые ей рассказывает дядечка. Я куплю себе мужа, и мне никогда не будет достаточно сказок.

Ева. Почему ты хочешь купить мужа?

Кася. Ну, мама говорит, что когда-нибудь мне достанется муж, но я лучше сама куплю и тогда уж выберу, что захочу. А то вот мне досталась кукла, так у неё платье не проходило через голову.

Ева. Я скажу тебе кое-что. Ты не торопись с тем мужем, да и вообще — не торопись забивать себе голову мужиками. Покажи, осталось там ещё немного сочку? Я уж допью. Собственно говоря, мне бы не следовало… (Пьёт). Никогда столько не пила. Я ведь непьющая.

Кася. Совсем как я! Потому что я непьющая молока. А почему мне не надо забивать себе голову… ты говорила?

Ева. Мужиками?.. Посмотри на меня, и ты всё поймёшь. Послушай, он мне такое устроил… (Плачет).

Кася(взволнованная). Какое устроил?

Ева. Я тебе расскажу. Я всё тебе расскажу. Наверное, я не должна бы, но мне больше некому, поверь. А человеку ведь нужно, чтоб хотя бы поплакаться… (Плачет).

Кася. Ты не плачь, я тебя люблю, ложись на мою кроватку, а я около тебя сяду. Когда я плачу, то мама всегда так садится. Да, вот так. Правда, что хорошо?

Ева. Спасибо тебе, подружка. Я знаю, что это мне бы надо было тебя уложить, а не наоборот, но я что-то совсем расклеилась. Не нужно было давать мне тот сочок. Послушай, старуха. Когда у меня с ним началось, она его уже совсем доконала. Но я ему даже не сказала, что я о ней думаю.

Кася. А что ты о ней думаешь?

Ева. Вот станешь постарше и научишься одному такому слову — этим словом я о ней и думаю. Когда научишься этому слову, то вспомни, что я тебе говорила, и тогда будешь знать, что я о ней думаю. Но ему я этого не сказала.

Кася. Он тоже не знает этого слова?

Ева. Знает. И её он тоже знает, как облупленную. Послушай, старуха, я её в жизни никогда в глаза не видела, но он мне всё о ней рассказал. Она его совсем не щадила, что хотела, то и вытворяла…

Кася. А что она хотела?

Ева. Станешь постарше — узнаешь. А он терзался, бился об лёд…

Кася. Что он терзал об лёд?

Ева. Себя. Он всё мне рассказал: и чего натерпелся, и что в конце концов она просто пустила его по ветру. Когда у него началось со мною, он был совсем никакой. А меня всегда тянет к убогим. Окружила сопляка заботой, и вот на этой самой груди он мне плакался.