Читаем Рассказы онлайн бесплатно
Он заставил себя не думать о тех первых страшных минутах, когда пришло известие о смерти отца. Заставил забыть бледные лица вокруг. Громкий плач ничего не понимающих ребятишек. И внезапно наступившую тишину.
Он гнал от себя все, что не могло служить ему опорой, в которой он сейчас так нуждался. Лихорадочно искал выхода. Ему было шестнадцать лет, и он был старшим сыном в семье.
Об отце сообщили по телефону: к сожалению, он умер. Его пришибло бревном. Кто-нибудь приедет за телом? Приезжайте скорей!..
— Что?.. Да-да, приедем, — ответил он.
К телефону его позвал запыхавшийся соседский мальчишка. Голос в трубке звучал сердито. Он доносился издалека, из лежавшей за хребтом долины, и говорил суровые слова, в которых так и слышалось: нам, мол, тут покойники не нужны; чем скорее его заберут, тем лучше.
— Да-да, приедем, — запинаясь, выдавил он в трубку.
— Не слышу! — прокричал ему голос в самое ухо. — Говорите громче! — И строго добавил: — Я даже не знаю, как вас зовут. Кто это говорит?
— Нильс Фет!
И при этих словах Нильс увидел перед собой Фет — их крохотную усадьбу с бесплодной землей. Увидел без прикрас, в резком, беспощадном свете, который лишь подчеркивал ее убогость.
Нильс пошел с печальной вестью домой. Держался он молодцом.
— Ехать придется тебе, — сказала мать. — Ты уже большой.
— Разве шестнадцать лет — это много? — напрямик спросил он.
— Ты о чем?
Он не сумел объяснить. Но про себя подумал: в шестнадцать лет человек еще не взрослый.
— Я не могу бросить дом, — продолжала мать. — Ты только умойся и переоденься, Нильс.
Вокруг, надрывно плача, стояли его братишки и сестренки.
— Да замолчите вы! — прикрикнул он на них. Рявкнул как собака.
И они замолчали…
Обо всем этом он старался не думать сейчас, по дороге в незнакомую долину. Путь ему предстоял неблизкий. И в конце этого пути его ожидал мертвый отец.
Вот ты и сирота! — думал он ночью, лежа без сна на постоялом дворе.
Что-то нас ожидает? Что станется с бедной усадьбой?..
Наконец наступило утро.
Потом уже он понял, что на самом деле бессонная ночь ему только привиделась. Он почти все время спал.
И все-таки что нас ожидает? — думал он. Что теперь будет с нашей убогой усадьбой?
Эх, сирота ты, сирота… Ну, пора вставать.
Чем ближе подходил он к цели своего путешествия, тем больше задирал нос. Встречные это замечали и, желая поддразнить его, приветливо спрашивали:
— Куда путь держишь, паренек?
— Далеко, — коротко отвечал он.
— Небось поразвлечься захотелось?
— Да! — отрезал он, напуская на себя грозный вид. Но это никого не пугало. Люди только отворачивались и прятали усмешку.
Его нагнала машина, и он вскинул руку повелительным жестом, недавно вошедшим в обиход и ставшим уже привычным на шоссе.
Стой! Этому жесту повинуются все.
Машина остановилась. Из кабины высунулся человек и спросил, что ему нужно.
— Подвезите!
— Ну садись, только быстро, — без особой охоты согласился шофер. Надоела ему эта вечная просьба. Машина была грузовая.
Нильс залез в кабину.
Там сильно пахло бензином.
— У вас что, мотор не в порядке? — спросил Нильс. Уж очень ему хотелось показать себя хозяином положения.
— Чего?
— Да ничего, воняет больно.
Пожав плечами, шофер остановил грузовик.
— Вылезай.
— Ну уж нет! Поехали.
Машина тронулась. Шофер делал вид, что не замечает его. Нильс был хозяином положения. Эх, сирота ты, сиротинушка, повторял он про себя.
Он смотрел в окно. Повсюду уже чувствовалась весна. Нильс растерянным взглядом смотрел по сторонам, и ему очень хотелось пить.
Шофер сбавил скорость.
— Ну вот я и приехал, — сказал он.
— Но мне нужно дальше…
— Понятно, только я дальше не еду, — холодно заметил шофер. Машина застыла на месте. Безжизненная и бессмысленная, как любой неработающий механизм.
Нильс не стал препираться со взрослым. Он сдался без борьбы. Взял свой рюкзак и пошел дальше пешком. Перед взрослыми бесполезно напускать на себя важный вид. Им тоже когда-то было шестнадцать, и они видят тебя насквозь.
Он все шел и шел. Попуток больше не попадалось, а нанять машину было Нильсу не по карману. Автобус теперь пойдет только с утра. Видно, придется где-то заночевать.
Что же станется с нашей несчастной усадьбой?..
— Чего размечтался! — услышал он рядом сердитый голос. Заскрипели тормоза.
Нильс очнулся от своих мыслей. Чуть впереди слезал с велосипеда мужчина.
— Смотреть надо, куда идешь. Хорошо, сейчас обошлось, а если б это была машина?
Но он уже перестал сердиться. Смеясь, вскочил на велосипед и покатил дальше. Прямо навстречу весне. Вольный как птаха.
Снег на дороге сошел, и она успела подсохнуть за несколько погожих дней. Зато поля вокруг были еще насквозь пропитаны влагой. В тени кое-где сохранились потемневшие сугробы. С пригретых солнцем склонов долетал теплый запах земли, вереска, прошлогодней травы.
Но больше всего в этой долине привлекала внимание стремительно несущаяся вода. Ее мощный ровный гул сотрясал все вокруг. В самом низу долины бурлила и пенилась большая река. Она вбирала в себя сбегавшие по склонам ручьи, но для нее это была такая малость…
Нильс посмотрел вниз, на реку. Увидел плывущие бревна.
Тут и глазом моргнуть не успеешь, как убьет… стоит только зазеваться.
Он вздрогнул. Подумал о скорой встрече с мертвым отцом. О своей горькой доле. Что толку теперь было в его напускной важности?
Постоялого двора поблизости не оказалось, и Нильс зашел в первый попавшийся дом и попросился на ночлег. Ему сказали, что часто пускают к себе переночевать.
Нильс заметил то, чего не было раньше: он находился уже так близко к погибшему, что сюда как бы долетало дыхание несчастья. Оно наложило свой отпечаток на всех в округе. Его не скоро здесь забудут. В этой уединенной долине, где жило так мало народа, привыкли ценить каждую человеческую жизнь.
Нильс сел.
Люди, находившиеся в комнате, сразу догадались, кто он. Его уже ждали.
— Ты, случаем, не сын погибшего сплавщика?
— Сын.
Дети встрепенулись и вытаращились на него из углов. Они были совсем маленькие и цеплялись друг за дружку, боясь пошевелиться и тем самым нарушить торжественность обстановки.
— Тебя уже ждут, — сказала хозяйка. Как будто поделилась с ним тайной. Он не нашелся что ответить. Его ждут. Вся эта торжественность из-за него.
Он видел, что хозяйка подает на стол самое лучшее из своих запасов. Ему было не по себе от этого торжественного приема. Так и подмывало сказать: я пошутил, никакой я не сын погибшего!
Интересно, как тогда повели бы себя дети, прячущиеся по углам?..
Но он не решился на такое. Это был бы грех по отношению к отцу. А потом неприятное чувство прошло. Нильса вдруг разморило. Точно он ввалился с мороза в дом, и сразу к печке. Разморило, все стало безразлично, глаза слипались. И само собой исчезло все, что прежде он гнал от себя. Здесь было светло, сытно, покойно. Прямо из-за стола его отвели в комнату для гостей. Видимо, он устал с дороги и измучен тревожными мыслями, вот ему и кажется все таким торжественным и мерещатся внимательные глаза вокруг.
Глупости! — сказал он сам себе. Просто я совсем растерялся. Видели бы меня сейчас мои родные, которые надеются на меня.
Проводив его в комнату и пожелав покойной ночи, хозяйка спросила:
— Ты старший?
— Да.
— Значит, придется тебе все взять на себя.
Похоже было, что она верит в его силы. Ему очень хотелось поговорить с ней, но язык не ворочался. Все равно не выскажешь того, что накипело в душе.
Наутро все предстало перед ним в ином свете. Дом ожил и теперь шумел, не приглушая голосов. Люди вступили в новый день, отогнав от себя призрак смерти. Однако случай со сплавщиком был еще свеж у них в памяти и в любую минуту мог напомнить о себе.
Пришел автобус, и Нильс сел в него, чтобы подъехать до места. Сегодня, как и вчера, ярко светило солнце, бурлила река. Клубилась из-под колес пыль на просохшей дороге. И по всей долине работали в поле люди. Пора начинать сев и у них в усадьбе. Время не ждет.
Нильс спросил шофера, можно ли ему вечером отвезти на этом автобусе гроб.
— Конечно, можно.
Шоферу чего только не приходилось возить.
Нильсу показали, где лежит отец. Это была огромная усадьба с красными хозяйственными постройками. Когда она вынырнула из-за поворота, Нильс первым делом отыскал глазами сеновал.
Приняли его радушно. В доме был покойник, а это смягчает сердца.
— Мы тебя ждем, — сказали ему.
Он вздрогнул: его всюду встречали этими словами. Ему хотелось пожать им за это руки.
Как все произошло? Обычная история: его отец разбирал затор. Разобрать-то разобрал, да одно бревно угодило в него. Это случилось возле самой усадьбы. Потому его и принесли сюда.
Нильс слушал рассказ, а сам думал о том, что его здесь ждали. Мы тебя ждем, сказали они. Взрослые еще никогда не говорили ему таких слов. Для Нильса они были как письмена на стене.
Один из мужчин, по-видимому хозяин, спросил:
— Хочешь на него посмотреть? Мы откроем гроб.
— Да, — пересилив себя, сказал Нильс.
Хозяин был в летах; Нильсу почему-то показалось, что он одинокий человек.
— Пойдем на сеновал, он там.
Совсем как у нас дома, подумал Нильс. Хорошо, что здесь тоже существует этот добрый обычай.
Крышку с гроба сняли, и Нильс увидел отца. Ему стало жутко. Точно все происходило в страшном сне. Лицо покойника было какого-то неестественного цвета. Нильс никогда его не забудет. К тому же лицо не было изуродовано, а этого Нильс не ожидал.
— Куда его ударило?
— В спину.
— Ясно…
— Позвоночник перебит в трех местах.
— Ясно, — повторил Нильс.
Нет уж, пусть лучше закроют крышку, подумал он, чувствуя, что у него подкашиваются ноги.
— Закрыть?
— Да.
— Ты что, первый раз видишь покойника?
— Да.
— А я на своем веку много повидал, — сказал старик. — Чего их бояться?
Крышку положили на гроб и привинтили. Только тогда Нильс набрался храбрости спросить:
— Сколько я должен за гроб?
Старик ответил. Он был готов к этому вопросу.
— Я скоро расплачусь, — сказал Нильс и с горечью подумал: что может быть тяжелее, чем просить в долг гроб?
— Ты старший?
— Да.
— Ну что ж, поглядим, как ты управишься…
Старик замолчал. Нильса охватила дрожь. Помоги мне! — мысленно обратился он к старику, скажи что-нибудь в утешение! Если б ты знал, как невыносимо…
Старик понял.
— За гроб ты, конечно, расплатишься, — продолжал он. — Тебя ждут дела потруднее, раз ты остался хозяином.
Остался хозяином. Эти слова поразили Нильса в самое сердце.
— Да ты никак дрожишь? — спросил старик.
— Нет, что вы, — отвечал Нильс.
Хозяин. Он представил себе бесконечную череду дней. Работу до ломоты в костях. Сотни больших и мелких расходов — при том, что денег взять неоткуда. Вот и крутись как хочешь. Своди концы с концами, чтобы скудная земля прокормила семью. Нильс представил себе все до мельчайших подробностей. Он с детства насмотрелся на это, наслушался разговоров и разбирался в делах не хуже взрослого. Только раньше все заботы ложились на чужие плечи. На плечи того, кто покоился здесь с перебитым позвоночником. Но он больше не сможет зарабатывать им на жизнь. Теперь все ляжет на плечи Нильса. Это и значило быть хозяином.
— А все-таки ты дрожишь, — сказал старик. — Чего дрожать-то? Все наладится, не ты первый, не ты последний. Пойдем-ка лучше поешь. Автобус еще не скоро.
Когда они вошли в дом, хозяйка сидела на скамье рядом с напольными часами. Нильс сразу увидел, что она выставила на стол все самое лучшее. Кроме нее, в комнате никого не было.
— Садись.
Он сел как во сне. С самого утра в голове у него был сумбур.
Хозяева сидели, сложив руки на коленях.
— Ешь, — угощали они, глядя прямо перед собой в пустоту большой комнаты. Громко тикали часы. Нильс ел.
— Спасибо.
Он попрощался. Работник запряг крепкую, приземистую, неторопливую лошадь и отвез гроб к дороге, это было совсем рядом.
— Ей покойника не впервой везти, — заметил работник.
— Что?
— Да я про лошадь. У нас в усадьбе много было смертей за последние годы. У хозяев трое сыновей померло.
Нильса точно в грудь ударили.
— Вот жалость-то, — пробормотал он, не сводя глаз с крепкой неторопливой лошади.
Потом он невольно оглянулся на усадьбу. Но там ничто не напоминало о смерти, о похоронах, о потере сыновей. Просторный, надежный дом. И все же тут они хлебнули еще больше лиха, чем в Фете. Подъехал автобус. Гроб поставили сзади, в багажное отделение. Туда же нужно было лезть и Нильсу. Автобус был переполнен, и в багажном отделении уже сидел один мальчик. Он так и подскочил, когда гроб коснулся его ног. Здесь, в тесноте багажного отделения, гроб казался слишком длинным и белым. Нильс взобрался вслед за гробом.
— Добрый день, — робко поздоровался он.
— Добрый день, — ответил паренек. Вежливо и с тревогой в голосе.
Шофер дал газ.
Мальчики потихоньку приглядывались друг к другу. Но что можно узнать о человеке по внешнему виду? Нильс только отметил, что его спутник выше ростом и старше. Они сидели на ящиках и мешках по обеим сторонам длинного гроба. Вещи трясло и подбрасывало на ухабах. Ревел мотор.
Парнишке явно не терпелось узнать, что в гробу, — может, и бояться-то нечего. Вдруг гроб пустой…
— Там кто-нибудь есть? — спросил он с притворным равнодушием.
Неужели он не видел, как тяжело было втаскивать гроб?
— Мой отец, — ответил Нильс.
Помимо его воли, слова эти прозвучали гордо. От стыда у него запылали щеки. Он с головой выдал себя. Приоткрыл то, что таилось в глубине души и пугало его самого. Скорее, скорее загнать это подальше, спрятать, скрыть…
Но парнишка, видимо, ничего не заметил. Он только весь сжался, когда услышал, что гроб не пустой. И посмотрел на Нильса с уважением.
— Жалко, — по-детски сказал он.
У Нильса потеплело на душе. Словно к нему протянулись чьи-то руки — они не били, не угрожали, не хватали мертвой хваткой, а лишь помогали ему дышать полной грудью.
Нильс сидел не подымая глаз, потому что все время чувствовал на себе взгляд попутчика. Что он так смотрит? Впереди болтали и смеялись люди. Тарахтел мотор. Гроб слегка подпрыгивал. Когда автобус лез в гору, сзади синими клубами вырывались выхлопные газы. За окнами светило солнце и стремительно неслась река. Шум воды заглушался ревом мотора, но видно было, как она блестит и играет на солнце.
Нильс оторвал взгляд от пола и стал смотреть в окно. Но думал он о своем. У него умер отец. Он везет гроб. Везет домой, в усадьбу, где будет теперь хозяином. Вся его жизнь круто переменилась.
Оп стал взрослым.
Парнишка по ту сторону гроба был старше, но какой от этого толк? Он уже давно уступил главную роль Нильсу и готов был подчиняться ему.
Нильс же, став взрослым, решил показать свое превосходство.
— А твой отец жив? — спросил он.
— Да, — ответил парнишка.
— Небось завидуешь мне? — спросил Нильс и тут же пожалел о своих словах. Очень по-детски они прозвучали. А он уже не ребенок. И парню это не прибавило покорности — наоборот, на губах у него мелькнула презрительная усмешка.
— Во дурак! — сердито буркнул он.
Нильс чуть слышно застонал. Взял и сам все испортил. Нет! — тут же подумал он, ничего я не испортил.
Они настороженно поглядывали друг на друга. И в то же время каждый хотел отыскать в другом хотя бы намек на расположение. Однако, найдя его, они не решались на следующий шаг. Странное дело. Казалось, стоит протянуть руку — и получишь то, чего тебе сейчас не хватает. Но… Вот всегда так.
Только подольше не выходи, думал Нильс.
