Читаем Рассказы онлайн бесплатно

Юлия Нидецкая родилась 9 октября 1947 году в Варшаве. В 1966 г. закончила химический техникум, работала в лаборатории физиологии растений, затем (1967-1969 гг.) — в фармацевтической промышленности, в 1973 г. закончила вечернее отделение Варшавского политехнического института, долгое время работала в Центральной лаборатории радиологической защиты в г. Варшаве.

В НФ дебютировала рассказом «Megalomania» («Мегаломания») в 1976 г. в журнале «Mlody Technik». В последующем рассказы Нидецкой публиковались в журналах «Mlody Technik», «Przeglad Techniczny», «Kalejdoskop Techniki» (журнал выходил также на русском под названием «Горизонты техники для детей»), включались в состав антологий.

Отдельной книгой вышел в 1983 году сборник рассказов «Goniacy za slo'ncem» («В погоне за Солнцем»).

Произведения автора переводились на русский, немецкий, чешский языки. Русскому читателю Нидецкая знакома благодаря очень популярному в советское время журналу «Горизонты техники для детей», где публиковались её нф-рассказы (как правило, юмористические) и серия научно-популярных статей о радиоактивности.

Рассказ Испытание (Ofiara przestepstwa)

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №9. 1986.

Рассказ Лихо (Licho)

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №12. 1986.

Рассказ Согласно заданной программе

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №7. 1987.

Рассказ Приключения Микс-Ксила

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №12. 1987.

Рассказ Ответственное решение

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №4/1988.

Рассказ Сюрприз (Niespodzianka)

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №1/1989.

Рассказ Можно я завтра приду? (Czy moge przyj's'c tu jutro?)

Публикация на русском — в польском русскоязычном журнале «Горизонты техники для детей» №6/1989.

Это случилось утром, на второй день каникул. Мирек только успел убрать комнату и усесться в кресло, как вдруг почувствовал, как какая-то непонятная сила заставила его застыть с вытянутой рукой. Он не испытывал боли, а скорее тошноту и ощущение падения в глубь самого себя. Мальчик потерял сознание...

Когда он открыл глаза, ему показалось, что все происходит во сне: полупрозрачные стенки мягкого розовато-золотистого кокона отделяли его от какого-то помещения. Мирек закрыл глаза, переждал некоторое время и снова открыл. Ничего не изменилось. Крепко ущипнул себя за руку. Никаких перемен. Медленно повернулся на левый бок, и стенка кокона, теплая и мягкая, как бы передвинулась вместе с ним. Посмотрел сквозь нее наружу.

Нет, он никогда здесь не был. Просторная комната с зыбкими переливчатыми стенами, мало мебели. И вообще были ли мебелью стоящие вокруг предметы? Очень они похожи на какие-то приборы.

— Инопланетяне, — подумал Мирек и ужасно обрадовался.

— Я должен установить с ними контакт... Где я нахожусь? В клетке? Как они меня сюда перенесли?

Мысли мелькали одна за другой, и, наконец, с особенной четкостью выделилась одна: он должен выбраться отсюда!

Мирек внимательно осмотрел и ощупал стенки кокона. Они со всех сторон были совершенно гладкими.

— Может быть, наружный воздух имеет другой химический состав, и поэтому меня изолировали? — забеспокоился Мирек.

— Куда меня занесло? Я хочу, чтобы кокон открылся! — Мысли мальчика сосредоточились только на этом. И не успел он и глазом моргнуть, как стенки бесшумно раздвинулись, и Мирек оказался в чем-то, напоминающем удобное кресло. Оно мягко покачивалось в воздухе посредине комнаты. Мальчик двигал ногами, но до пола было далеко, а ему хотелось почувствовать под собой твердую опору. Мирек снова сосредоточился, и его желание опять исполнилось.

— Прямо как в сказке, — подумал он, встал и осмотрелся вокруг. — Интересно, почему кокон не сразу прореагировал на мое желание выйти наружу? Может, дело в том, что сначала выражал только свое состояние, а во втором желание адресовал кокону? Любопытно, пока я думал о себе: «Хочу выйти», все оставалось по-прежнему, а как только я попросил, чтобы кокон открылся, наступила немедленная реакция. Тут и размышлять нужно с осторожностью.

Не успел Мирек выйти на середину зала, как все пространство заполнил таинственный голос: «Юный друг! Тебе предстоит серьезное испытание. Ты находишься на космическом корабле, движущемся вокруг Земли. Все, что с тобой может случится, произойдет на самом деле. Каждая опасность вполне реальна. Твоя задача сводится к одному — выжить».

Голос давно умолк, а Мирек стоял и стоял. «Космический корабль», «опасность», а ведь совсем недавно он сидел в кресле в своей собственной квартире!

— Все-таки это, наверное, сон. Но что бы это ни было — явь или сон, я хочу увидеть Землю. Хочу увидеть Луну. Хочу увидеть звезды. Пусть откроется проход в рулевой отсек!

В углу зала образовался коридор, ведущий в маленькое помещение, стены которого открывали панораму Вселенной. Внизу, под ногами, Мирек различил огромный шар, кое-где покрытый тучами. Мальчик лег на пол и долго наблюдал за тем, как из-за кривизны планеты постепенно появляются отдельные участки континентов. Не все ему были знакомы, но одно было бесспорно — внизу находилась Земля.

Наконец, Мирек встал и посмотрел вверх. Там было Солнце. Оно казалось не таким большим, а его блеск не слепил глаза. И... сияли звезды. Рядом с Солнцем. Множество звезд. Куда больше, чем на небосклоне, видимом с Земли в августовскую ночь.

— Как огромна Земля по сравнению со звездами! — восхитился Мирек, но тут же сообразил, что звезды далеко, а его родная Земля — близко.

Снова раздался голос:

— Задание. Испортился компьютер. Неуправляемый полет вблизи крупных космических тел.

— Их здесь, по крайней мере, двое!

Первый голос был моложе. Это показалось Миреку почему-то самым важным.

Мальчик почувствовал, что перестает ощущать собственную тяжесть. «Неуправляемый полет вблизи крупных тел». Это значит около Земли?!

Ощущение легкости усиливалось. Мирек испугался.

«Одно из двух, — подумал он. — Либо выхожу на стационарную орбиту, либо начинается падение. Скорее всего, именно падаю. Ведь первый голос говорил об опасностях, а с какими опасностями связано вращение по орбите? Нужно немедленно отыскать рули ручного управления. Я не умею двигаться в состоянии невесомости, так что надо торопиться».

Он забыл о звездах. При слабом свете, идущем от стен, нашел небольшой пульт, а возле него нечто вроде табуретки. Сила тяжести продолжала уменьшаться. Мирек осторожно передвигал ногами, избегая резких движений, чтобы не потерять опоры и не повиснуть беспомощно в воздухе. Ничего не вышло. Делая следующий шаг, он оттолкнулся от пола и полетел кверху. Благодаря остаточной силе притяжения стал постепенно опускаться, но с каждой секундой движение вниз замедлялось.

На размышления не было времени, Мирек снял туфлю и, тщательно прицелившись, бросил ее в противоположную сторону. Сила отдачи не сразу, но неуклонно подтолкнула его в нужном направлении, а когда сопротивление воздуха целиком затормозило его движение, Мирек бросил вторую туфлю.

До пульта он добрался в одной рубашке и носках. Сила тяжести упала до нуля. Держась за край приборной доски, Мирек рассматривал кнопки и рукоятки. Мирек вспомнил, как однажды в кино видел кабину пилота и пульт управления реактивным самолетом и какое изумление вызвало у него тогда бесчисленное множество индикаторов, табло, переключателей и цветных лампочек.

Здесь же было всего два табло. На краю одного из них находилось что-то вроде белой чаши, соединенной тонкой пульсирующей линией с малюсенькой точкой, движущейся по направлению к ней.

— Положение ракеты относительно Земли, — понял Мирек.

На другом табло непрерывно мелькали цифры, причем каждая последующая была меньше предыдущей.

— Прежде всего нужно включить двигатель. А как это сделать? — Мирек безуспешно искал надпись или изображение, которые помогли бы ему найти нужный среди нескольких регулятор. Самый большой, находившийся посередине, слегка выступал вперед и своим жемчужным блеском притягивал взгляд.

— Наверное, он-то мне и нужен, — подумал Мирек, протянул руку, задумался в нерешительности, и в этот момент его внимание обратилось к Земле. Он еще раньше отметил, что вокруг посветлело, Теперь же понял, как это произошло: Земля медленно, неумолимо приближалась к кораблю. Занятый поиском регулятора, он и не заметил, как планета «разрастается», заполняя собой все большую часть прозрачных стен. Колебаниям пришел конец.

Шума включенных двигателей Мирек не услышал, лишь легкая дрожь, охватившая и его тело, и все помещение, подтвердила правильность сделанного выбора.

— А теперь сила тяги, — удача придала Миреку отваги. — Тут должна быть рукоятка, разве что.., — Мирек попробовал повернуть регулятор, нажатие которого привело в действие двигатели. Ура! Он попал в точку.

Мимо него медленно и торжественно проплыли брюки и куртка.

— Следующая задача — выбор направления двигателя, установка сопел. Их, наверное, много. Они регулируются плавно, значит каждому соплу должна соответствовать своя рукоятка! Посмотрим, нет ли тут серии одинаковых регуляторов. Есть! Вот здесь, в правом углу. Попробую вращать их наугад и буду при этом следить за табло.

Точка, которая до сих пор постепенно двигалась по кривой к Земле, заколебалась и стала отклоняться в сторону.

— Браво, Того!

Голос был очень звучным, и Мирек вздрогнул от неожиданности.

— Браво, Того! Ты сделал нам настоящий сюрприз. Экзаменационная комиссия не ожидала от тебя таких показателей. Прекрасное время.

Мирек все увереннее продолжал регулировать положение сопел и, затаив дыхание, наблюдал за точкой на табло. Земля удалялась. Что делать? Лететь в космос или остаться на стационарной орбите?

— Великолепно, Того, — снова послышался голос. — Ты, пожалуй, займешь первое место.

— С кем это он разговаривает? Со мной? — недоумевал Мирек. — Ничего не понимаю!

Мирек вышел на середину рулевого отсека.

— Я не Того, у меня другое имя. Мне неизвестно, каким образом я здесь очутился. Прошу вас, объясните мне, что произошло.

— Что ты делаешь?! Прекрати сейчас же! — воскликнул первый голос, но тут же отозвался второй.

— Да, я знаю! Ты не Того! Стой спокойно.

Мирек снова почувствовал, что проваливается куда-то. К горлу подступила тошнота.

Но на этот раз все эти ощущения были гораздо слабее, как если бы его организм привык к таким передрягам. Мирек пришел в себя в центре большого зала. Рядом с ним был кто-то еще, а вокруг плотным кольцом стояли странно одетые люди. Наверху, над головами собравшихся, светилась Земля, окруженная пунктирами летящих ракет. «Это, видимо, просто экран», — решил Мирек.

— Того! — голос, который Мирек называл «вторым», принадлежал серьезному мужчине с сединой в волосах. — Что это значит? Кто этот мальчик и откуда он?

— Он прибыл из двадцатого века, — мальчик, стоявший рядом с Миреком, говорил «первым» голосом. — Я боялся провалиться на экзамене и...

— Ты извлек его из прошлого? Разве тебе не известно, что это запрещено?!

— Известно. Но я никогда не сумею сдать экзамен по практическому пилотажу. Нужно же было найти выход из положения... 

Это яйцо будто бы всегда лежало возле клети подъемника, поблескивая боками в свете сильных электрических ламп. Нет-нет, да кто-нибудь из шахтеров задумывался над появлением странного предмета. Яйцо не могло упасть с неба — шахта уходила глубоко под землю. Оно не могло «приехать» и на лифте — клеть была слишком тесна для него. Не выбросил ли его из отработанного угля комбайн, не справившись с твердым прослоем? Но почему об этом ничего не знал оператор?

Случалось, шахтеры жаловались, что яйцо занимает слишком много места, но никто этих жалоб всерьез не принимал. Яйцо вызывало симпатию. Оно лежало на дне выработки чуть наклонно, касаясь серым острым концом крепи, отливаясь к своему тупому концу более темным цветом.

Однажды инженер по технике безопасности потребовал яйцо из шахты убрать. Шахтеры, как один, даже те, кто бывало ворчали, воспротивились.

— Но ведь это не по правилам, — настаивал инженер.

— Ничего, оно не мешает, — возражали шахтеры.

— Запрещается загромождать проходы в шахтах.

— Оно же никому не мешает, — настаивали горняки. Один из них лег поперек выработки, демонстрируя, что между ногами и яйцом оставалось большое расстояние.

— Ну, хорошо. Будем считать, что яйцо не мешает. А если нужно будет пройти машинам? — продолжал сомневаться инженер.

— Какие здесь машины? Грузовые лифты совсем в другой стороне. А нам места хватает.

— А вдруг…

— А вдруг, а вдруг! — рассердился один из защитников. — Вам же самому жаль с ним расставаться...

— Но оно заслоняет свет, — выдвинул новый аргумент инженер.

— Повесьте еще одну лампу.

Так и сделали...

В одной смене на шахте работало только три человека — три оператора, следивших за тридцатью комбайнами, работавшими в отдельных забоях. По существу, присутствие людей было необязательным. Комбайны вырубали очередные пласты, собирали и сортировали уголь, грузили на транспортеры. Машины сами измеряли нагрузку в кровле и откосах, ставили клеть, а после того, как месторождение вырабатывалось, заполняли штреки зольной пылью — отходами с теплоэлектроцентрали. Комбайны заботились и о людях: смачивали водой угольную пыль, чтобы частички угля не попадали в легкие, регулировали состав воздуха в шахте. Честно говоря, только комбайны были по-настоящему необходимы здесь. Правда, иногда они делали ошибки, но это случалось очень редко.

А яйцо грелось — грелось и в один прекрасный день лопнуло с громким треском. Этого не услышали: шум и треск в шахтаx дело обычное, и поэтому все на шахте носили специальные глушители.

И только наткнувшись на осколки полуметровой толщины, разлетевшиеся по всему штреку, дежурные операторы поняли: произошло что-то необычное.

— Признавайтесь, кому понадобилось разбивать наше яйцо? — угрожающе спросил горный мастер.

— Да разве его разобьешь? — заметил один из операторов.

— А ты откуда знаешь? Небось это твоих рук дело?

— Ничего подобного. Я только попытался просверлить в нем дырку сверлом, но оно не поддалось: слишком твердое.

— Может, оно само лопнуло?

— А почему бы нет? Само сюда прикатилось, само и лопнуло... Интересно, что находилось у него внутри?

— Как что? Наверное детеныш.

— Ты прав, — согласился мастер, — в яйце мог быть детеныш. Давайте поищем, если он был, то не мог уйти далеко.

Все принялись искать, но ничего не нашли.