Читаем Распутин. Святой демон онлайн бесплатно

Феномен Распутина волнует умы историков уже целое столетие. Кем был этот человек? Как велико было его влияние на царскую семью и российскую политику? Кем он стал для царя и России — ангелом-хранителем или разрушителем? Однозначных ответов на эти вопросы нет до сих пор. Мы не можем до конца разобраться в хитросплетениях истории даже с высоты прожитого времени. И это одно из ярких свидетельств неординарности этой странной личности.

Чтобы понять, почему рядом с Николаем Вторым возник этот малограмотный русский мужик и почему он занял столь значимое место в российской политической жизни, следует вспомнить, что происходило в предреволюционные годы в Российской империи. Что это была за страна? Насколько наши представления о старой России соответствуют истине?

Десятилетия советской пропаганды сильно исказили образ утраченной нами страны. Нищая, забитая, голодная — это все о ней, о царской России. Но это крайне однобокая и большей частью недостоверная оценка. На самом деле Россия была мощной, стремительно развивающейся державой, которой по всем признакам было уготовано место мирового лидера — то самое, которое заняли в XX столетии Соединенные Штаты Америки.

В советской пропаганде долгие годы экономические достижения СССР сравнивались по «уровню тринадцатого года». То есть состояние экономики России в 1913 году, накануне начала Первой мировой войны, принималось за эталон. И это было косвенным признанием состоятельности политической системы царской России, ибо без стабильного государства нет и стабильной экономики.

Между тем, с экономической точки зрения наша страна с полным на то правом считалась процветающей страной. К началу мировой войны в России производились автомобили и самолеты, паровозы и корабли. Сельское хозяйство полностью обеспечивало потребности российского населения и, в буквальном смысле, кормило еще половину планеты. При царе в Россию не было ввезено ни одного пуда стратегически значимого продовольствия — если не считать деликатесов, европейских вин и прочих предметов роскоши, которые к продовольственным товарам можно отнести лишь с большой натяжкой.

Огромные запасы природных ресурсов — угля, нефти (которая в начале XX столетия только выходила на первые места в списке полезных ископаемых, поскольку транспорту и промышленности еще не требовалось большое количество мазута, керосина и бензина), древесины, полудрагоценных и драгоценных камней — стимулировали бурный рост добывающей и обрабатывающей промышленности. В начале столетия в России были обнаружены большие запасы золота — хотя, раньше считалось, что в нашей стране золота нет и быть не может. Сегодня странно это слышать, а в конце XIX века геологи были убеждены, что больших месторождений ни в европейской части страны, ни в Сибири нет.

Большое познается в мелочах. Приведем небольшую подборку цен на услуги и потребительские товары, которыми торговали московские магазины в 1911 году.

Фунт (409 граммов) хорошей муки стоил 6 копеек. Готовый калач из пшеничной муки — 2,5 копейки. Батон хлеба — 5 копеек. Фунт сливочного масла — 55 копеек. Десяток куриных яиц — 44 копейки. Голландская селедка, продававшаяся по десять штук, — 40 копеек (за десяток). Семга продавалась по 40 копеек за фунт. Кетовая икра — по 40–75 копеек (в зависимости от качества) за фунт. Полулитровая бутылка водки «Московская особая» (государственного производства) стоила 17,5 копейки. Примерно столько же стоила рюмка водки в трактире. Двадцать штук дешевых папирос продавались за 6 копеек. Столько же стоил десяток папирос из хорошего табака.

Перекусить прямо на улице горячими блинами из гречневой муки можно было за 1 копейку (цена пары блинов с маслом). За ту же копейку можно было купить порцию мороженого. В общественных столовых и в частных харчевнях низкого класса тарелка щей стоила 3 копейки, порция жареного картофеля — 5 копеек. Популярный в народе чай с парой кусочков сахару стоил 5 копеек за стакан, три стакана продавались за 10 копеек. Обед мелкого чиновника, учителя или врача в буфетах для разночинцев обходился в 15 копеек, в столовой университета — до 30 копеек. Самый дорогой обед в столовой стоил 55 копеек.

Цены на транспорте были повыше. По Москве без выезда в отдаленные районы услуги извозчика стоили 15 копеек, с выездом в районы — до 30 копеек. Провоз багажа повышал эту сумму в среднем на 10 копеек. Проезд на трамвае стоил 5 копеек до конечной остановки. Чтобы проехать на трамвае по Садовому кольцу, нужно было заплатить 7 копеек. Студенты пользовались общественным транспортом бесплатно по специальным именным билетам. Услуги редчайшего в те годы такси и на хорошей пассажирской повозке оценивались в 1 рубль.

А что с зарплатами? Заработная плата неквалифицированного рабочего в двух столичных городах — в Москве и Петербурге — колебалась в рамках 20–25 рублей в месяц. Квалифицированного рабочего — в среднем около 40 рублей. Горнорабочий на шахтах и приисках получал до 55 рублей в месяц. Зарплата служащего средней руки тоже была около 40 рублей. Больше получали учителя, и достаточно обеспеченными людьми были врачи (в среднем они зарабатывали от 60 до 100 рублей в месяц).

Легко подсчитать, что даже зарплата чернорабочего позволяла жить, не голодая и не нуждаясь в самом необходимом. Правда, очень дорого стоило образование. Год обучения ребенка в гимназии обходился родителям в 150–300 рублей. Семье рабочих такие траты были не по силам. Но для них существовали начальные и общеобразовательные школы, которые были доступными, а то и вовсе бесплатными, и ремесленные училища, в которые набирали как раз детей рабочих.

Следует заметить, что качество образования было высоким. Среди рабочих число малограмотных было минимальным. Вот пример из другого столетия, когда ситуация с грамотностью населения была по всем параметрам просто удручающая. В 1837 году во время похорон Александра Сергеевича Пушкина на улицы Петербурга вышли 100 тысяч человек. 100 тысяч неграмотных, темных людей… Откуда же они узнали, что умер великий поэт Пушкин, если были неграмотны и потому в принципе не могли прочитать его книг? Вопрос, на который советские учебники истории не давали ответа (декларируя, как неколебимую истину, повальную безграмотность простонародья).

В 1911 году ситуация явно изменилась. Общий уровень образованности народа оставался низким, но малограмотным население России назвать было трудно. Вот еще один пример. В предреволюционную эпоху в России издавалось огромное количество юмористических газет и журналов, в том числе и популярнейший «Сатирикон» Аркадия Аверченко и его товарищей — Осипа Дымова, Надежды Тэффи, Саши Черного. Кто покупал эти издания, рассчитанные в большинстве своем на массового читателя? Неграмотные рабочие и крестьяне? Или в России было такое количество разночинцев и людей с гимназическим образованием, что юмористические журналы расходились стотысячными тиражами?

По косвенным свидетельствам можно составить более-менее объективную картину предреволюционной России, которая будет ближе к истинной, нежели выдуманные апокалипсические сцены, преподносимые советской историографией в качестве неопровержимых документов.

Мы не напрасно взяли в качестве ориентира 1911 год. Именно в это время царская семья находилась под влиянием «сибирского старца» Григория Распутина. Именно в это время усилилась деградация российского самодержавия, закончившаяся кровавой катастрофой. Но именно в этом году Россия достигла небывалого экономического расцвета. И те достижения в области науки, техники и экономики в целом стали основой для нового социалистического государства, позволив ему выжить после разрушительной Гражданской войны и разорительного послевоенного лихолетья. Не мифические свершения большевистского общества, а плоды труда российского народа — того самого, нищего, забитого, темного, который при «Советах» стал гегемоном, властителем всего и вся. Правда, на словах, а не на деле.

У феномена распутинщины не было экономических предпосылок. Это сугубо политическое явление, обусловленное слабостью самодержавной власти. Секрет всесилия Распутина следует искать в царской семье.

Впервые Григорий Ефимович Распутин-Новых (он представлялся и как Распутин-Новый) появился в Петербурге в 1900 году в возрасте 31 года. В многочисленных биографиях Распутина, носящих комплиментарный характер, приезд в столицу России представлен как этап странствий «старца» по святым местам. Но есть целый ряд веских доводов в пользу того, что Петербург был целью Распутина, вершиной просчитанного им плана. Именно в столице он мог в полной мере осуществить задуманную им авантюру. Правда, вряд ли он ставил перед собой цель — войти в доверие или, тем более, сблизиться с царской семьей.

Петербург открывал перед Григорием Ефимовичем широкую перспективу. Освоив «профессию» юродивого и ясновидца, он мог не беспокоиться о заработке — всякого рода пророчества и гадания приносили немалые деньги. Невежественных людей в России всегда хватало. Но кто мог предположить, что невежды управляют государством?

Первый приезд в Петербург принес свои плоды — четырьмя годами позже, в 1904 году, Распутин переезжает в столицу и поселяется в просторной квартире с окнами во двор. Через шесть лет перевозит из деревни семью и устраивает детей в школу. Он действует как расчетливый провинциал, пытающийся выстроить карьеру, обрести стабильность и достаток. Поражают лишь методы достижения этой вполне объяснимой цели. Свои невнятные способности к целительству и ясновидению Распутин превращает в основной источник дохода. То есть зарабатывает на страхах людей и на их бедах.

Распутин искал знакомств среди высокопоставленных сановников православной церкви, рассчитывая на их помощь. Григорий Ефимович, несомненно, был одаренным человеком. Одним из его талантов был дар, который сегодня называют «харизмой». Он притягивал к себе внимание и мог удерживать его сколь угодно долго. И это несмотря на то, что в его путаных, невнятных речах не было ничего выдающегося, нового, привлекательного. Он ставил на суеверие, поскольку и сам был не столько верующим, сколько суеверным человеком.

Удивительное дело — ему верили блестяще образованные люди, представители аристократии, наконец, церковные деятели, которые разбирались в теологических хитросплетениях и могли отличить канон от ереси. В речах же Распутина с канонической точки зрения ереси было предостаточно. Тем удивительней влияние, которое оказывал Григорий Ефимович на церковных сановников.

Верил ли он в бога? Да, конечно. Распутин был глубоко религиозным человеком. Но при этом он не обладал глубокими познаниями библейских текстов и основ христианства. И не мог ими обладать — в 1904 году это был неграмотный человек, не умевший читать и писать. Уроки грамоты он начал брать уже в Петербурге. А спустя три года (внимание!) уже стал автором первой книги — «Житие опытного странника». В 1915 году вышла вторая и последняя книга Распутина — «Мои мысли и размышления». И это были вовсе не показатели бурного прогресса Григория Ефимовича. Книги были написаны другими людьми, журналистами, записывающими устные изречения Распутина — заметим, весьма противоречивые и маловразумительные. Но разве мысли Распутина были важны читателям его «трудов»? Разве вникали рабочие в мудрствования Ленина, которые и специалисты-то разбирали с большим трудом? Важна была сама фигура. Простые и понятные призывы. Обещания и демонстрация силы. То же и в случае с Распутиным. Достаточно было возникнуть фигуре, которая открыто заявила: «Я знаю, что будет», — и эти две ничтожные по содержанию книжки тут же обрели статус книги пророчеств.

Феномен Распутина и распутинщины так же необъясним, как и феномен большевизации России. Можно выстраивать какие угодно логические цепочки, приводить сотни весомых причин, но понять до конца, почему великая страна встала на колени перед горсткой политических спекулянтов, эксплуатирующих экономические идеи Маркса и вечное стремление простонародья к вольнице, невозможно.

Почему именно Распутин? Разве мало в предреволюционной России было странников и бродячих пророков? Их было очень много, больше, чем можно себе представить сейчас, с высоты прожитого столетия. Но лишь один из них просчитал свои действия с точностью удачливого купца. Нашел самые чувствительные точки в душах церковников, а потом и высокопоставленных аристократов. И втерся-таки в доверие к царю и царице. И стал своим — целителем, предсказателем, советчиком… Сам при этом не обладая большим умом.

Однако не все получилось у Григория Распутина в его планах стать «вторым мессией». Не разбираясь в хитросплетениях политики, он стал орудием той группы приближенных к власти людей, которые методично подтачивали самодержавие, готовя переворот и низложение царя. Распутин быстро превратился в страшилище, которым газеты пугали интеллигенцию и левых радикалов. Эта противоречивая и, в общем-то, совершенно незначительная фигура как нельзя лучше подходила в качестве инструмента демонстрации разложения самодержавия. Мол, верят во всякую ерунду, как малограмотные церковные старухи. И у образованных россиян по спине пробегала дрожь. Что будет с Россией при такой власти? Куда катится великая империя? И, в конце концов, чего добивается этот религиозный безумец?

Однако сам Распутин над процессом демонизации своей личности был невластен. Превратившись в инструмент политической борьбы за власть, он стал заложником мифа, который создал собственными усилиями. Вряд ли Григорию Ефимовичу нравилась слава развратника и пьяницы, которая шла впереди него. По словам единственной выжившей близкой родственницы Распутина — старшей дочери Матрены, успевшей эмигрировать в годы революции, — ее отец не был развратником. Напротив, его можно было назвать почти образцовым семьянином, заботившимся о супруге и детях (их у Распутина было трое, две дочери и сын — Матрена, Варвара и Дмитрий). Стал бы развратник и гулена перевозить в столицу из глухой тобольской деревни детей и жену? Не выгодней ли было держать их в отдалении, чтобы развязать себе руки?