Читаем Расплата (СИ) онлайн бесплатно

Сергей Николаевич Анциферов вернулся в тот день домой довольно поздно. Жена и дочка, поужинав в отсутствии главы семейства, смотрели телевизор на диване. Работа у Анциферова была ответственная, поэтому домочадцы уже привыкли к его частым приходам домой около одиннадцати вечера или даже за полночь.

Сергей служил старшим следователем по особо важным делам в отделе расследований экономических преступлений, как это теперь назвалось по-новому. Работу свою он любил и даже гордился ею, что в нынешнее время можно было назвать редкостью. Раскрываемость преступлений была не столь высокой, как хотелось бы, а начальство требовало повышения результативности любой ценой.

В тот вечер Анциферов, несмотря на поздний час, был в чрезвычайно приподнятом расположении духа. Вручив жене букет цветов и чмокнув ее в щеку, он зашел к дочке в комнату и только потом с торжественным видом направился на кухню. Разогрев в микроволновке гречневую кашу и налив туда немного молока, он сел за стол. Но, проведя ложкой по тарелке несколько раз, не смог сосредоточиться на еде. Все мысли были только о работе. У него в голове звучал голос начальника.

- Сергей Николаевич, завтра вам предстоит заняться очень важным и сложным делом. Фигурантом его является крупный олигарх Степан Хлопонин, своими злодеяниями наносящий вред России в течение долгого времени.

С такими поручениями Анциферову еще не приходилось сталкиваться. Да, были мошенники разного рода, аферисты, главы фирм-однодневок и даже бывший оперуполномоченный, связавшийся с бандой наркоторговцев, но все это были сущие мелочи по сравнению с тем, что ему поручили сейчас. Анциферов представил себя на месте следователя Глеба Жеглова, когда ему предстояло брать убийцу из банды "Черная кошка" Фокса.

После такого поручения начальника еда и сон казались чем-то малозначительным. Поэтому, отодвинув тарелку с недоеденной кашей, Анциферов открыл портфель и достал папку с досье на олигарха.

Папка была практически пустой. Кроме постановления о задержании в качестве одного из подозреваемых по делу о незаконной приватизации Уфимского химического комбината в конце 90-х годов и нескольких страниц из интервью Хлопонина в СМИ прошлых лет, в папке ничего не было. Надо сказать, что в последнее время в прокуратуре существовала такая практика, что не все материалы дела были собраны на момент задержания обвиняемого. Это было связано с тем, что иногда не все ключевые свидетели были опрошены на момент выдачи ордера на арест, а если не задержать человека по горячим следам, то он сможет оказать давление на ключевых свидетелей да и просто бесследно исчезнуть за пределами России. Невинных людей в России после сталинских времен культа личности арестовывали редко, а если даже арестовывали, то сейчас без суда и следствия никого не сажали, так что бояться невинному человеку в общем-то нечего.

Пробежав глазами последнее интервью Хлопонина, в котором тот говорил о необходимости реформы здравоохранения в стране и о взяточничестве в сфере здравоохранения на всех уровнях начиная с самых верхов, Анциферов начал зевать. Сергей давно заметил странную закономерность: чем более масштабные махинации человек совершил, тем б'oльшим борцом с коррупцией он хотел себя представить. Похоже, Хлопонин тот же случай.

Порывшись в портфеле, Сергей достал распечатку биографии Хлопонина, полученную им из областного отдела ФСБ. Первый документ, лежавший в отдельной папке, был небольшой и представлял собой компиляцию из Википедии, плюс другие данные, взятые из открытых источников. Обычно ФСБ не пользовалось такими источниками информации из-за их необъективности и приверженности критике российской власти, но в данном случае по каким-то причинам было сделано исключение.

Документ оказался довольно интересным. Хлопонин в молодые годы во время учебы в Медицинской академии был членом ВЛКСМ, а впоследствии и заместителем секретаря комитета ВЛКСМ Медицинского Института имени Сеченова. На заре перестройки в 1986 году он основал кооператив по продаже российских медикаментов в страны третьего мира и довольно быстро преуспел на этой ниве. За 4 года его бизнес разросся до таких масштабов, что он купил несколько фармацевтических фирм на территории Латвии, а также основал совместное российско-германское предприятие по продаже медицинской техники. К середине девяностых концерн олигарха Медиакон уже владел контрольным пакетом акций двух крупных региональных и значительной долей акции одного из центральных каналов. На выборах 1996 года Хлопонин и его медиа-империя поддерживали первого российского президента.

После прочтения этих строк Анциферова стало клонить в сон, и он только успел по старой привычке убрать документы обратно в папку и положить их в сейф, хотя все документы были взяты из Википедии и не представляли никакой ценности для посторонних глаз. Cергей заснул прямо на диване, не раздеваясь, вернее, он провалился куда-то и очнулся уже во сне.

Он в сопровождении двух машин и автобуса ОМОНа спешил на задержание олигарха в аэропорт, где Хлопонин должен присутствовать на каком торжественном заседании. На нем старый потертый кожан и сильно помятые черные ботинки с истоптанными задниками - следствие того, что Анциферов, несмотря на реалии нового времени, больше уделял внимания работе, чем своей внешности и стилю одежды. Точнее, стиля-то никакого и не было: смешение постсоветской безвкусицы и пренебрежения новой модой. Подъехав почти вплотную к только что приземлившемуся самолету (такая синхронизация обычно бывает только во сне и в голливудских фильмах), бойцы ОМОНа заблокировали все выходы и входы, и пара десятков человек в униформе, бронежилетах и черных касках ворвалась в частный самолет олигарха. Его мгновенно скрутили и надели наручники. В этот момент он как-то странно ехидно улыбался и рассказывал каждому сотруднику, где тот будет через пару дней, когда справедливость восстановится. И даже пара ударов дубинкой по почкам и один удар ногой в челюсть не убрали этой мерзкой улыбки. Эта ехидная физиономия сама напрашивалась на то, чтобы ей как следует вмазать. Но тут раздался хлопок, и клубы огня и дыма заполнили салон. Последнее, что видел Сергей, была гнусная и язвительная улыбка Хлопонина, никуда не девшаяся, даже несмотря на взрыв.

Анциферов проснулся так же внезапно, как заснул, от того, что кто-то тыкал его в бок.

- Сережа, вставай, ты так на работу опоздаешь.

Это было первое, что он услышал, пробудившись. Над ним стояла его жена Ольга и, судя по интонации, уже не первый раз повторяла эти слова.

Проснувшись, Анциферов первым делом схватился по старой привычке за пояс. Cергей Николаевич несколько лет работал в контрольно-таможенном отделе на Дальнем Востоке и был обязан носить оружие даже во внеслужебное время. С тех пор прошло много лет, но привычка хвататься за то место на поясе, где раньше была кобура, осталась. Оля все еще укоризненно стояла над ним.

- Сережа, ты меня вчера просил на всякий случай разбудить тебя, сказал, что у тебя завтра очень важная встреча, и опаздывать нельзя.

- Как? А почему я об этом ничего не знаю?

Он поднял удивленные серые глаза на жену. В какой-то момент Оля стала сомневаться, не ошиблась ли она ненароком, перепутав день недели. Подождав, пока Ольга окончательно начнет сомневаться, и увидев по выражению ее лица, что она совершенно не понимает, что происходит, Анциферов быстро поднялся и обнял жену.

- Нет, котик, ты все правильно сделала. Я просто хотел тебя разыграть.

Оля скривила гримасу, но на самом деле вовсе не обиделась, так как привыкла к частным подколам Сергея, начавшимся в момент их знакомства. Анциферов, тогда студент юридической академии, остановил на улице девушку "для проверки документов". Убедившись, что "документы в порядке", Сергей пригласил ее на свидание.

Наскоро позавтракав и приняв душ, Анциферов чмокнул на прощание жену и побежал вниз. Там его уже ждал водитель на служебном "Ауди". Сам Сергей ездил до сих пор на старенькой девятке, в связи с чем стал персонажем нарицательно-комическим для всех сотрудников прокуратуры Уральского Региона. "Не только взяток не берет, так еще на старой машине ездит, энтузиаст, блин..." При этом он считался одним из лучших работников прокуратуры по всей России и лучшим работником прокуратуры по Уральскому Региону. В самом Челябинске фотография Анциферова висела на доске почета еще в "лихих девяностых".

Сегодня у Сергея действительно была важная встреча. К ним в регион приехал генеральный прокурор Попустинов и в числе прочих встреч собирался обсудить лично с Анциферовым ситуацию с уголовным делом против олигарха Хлопонина. Встреча была назначена на 12:00, а до этого Анциферов должен был обговорить со своим начальником Владленом Вадимовичем Пёстреньким, главным прокурором Уральского федерального округа, ход встречи с Попустиновым.

Когда Анциферов вошел в кабинет, Пёстренький сидел и рассматривал фигурку милиционера, сделанную в виде нэцке. Фигурка была очень дорогая, и информацию о ней нельзя было найти на сайте госзакупок, при том что вещица стоила никак не меньше трех миллионов рублей. Нэцке из слоновой кости, инкрустированное рубинами на милицейском жезле и топазами на милицейской фуражке, имело немало нужных опций, как, например, встроенную двухмегапиксельную вебкамеру и диктофон повышенной чувствительности, а также usb-port, сделанный снизу в ступнях милиционера. Игрушка, помимо того, что радовала глаз и самолюбие Пёстренького, принесла ему немало практической пользы при сборе компромата и выбивании показаний, происходившими иногда под видом задушевных бесед. Пёстренький не любил насилие и применял его только в крайних случаях. Кивнув Сергею вместо приветствия, он сразу перешел к делу.

- Ну что, Сергей, как дела? Что тебе удалось найти по Хлопонину?

- Знаешь, Владлен, пока, к сожалению, немного: два интервью в газете, одно центральному телевиденью и два региональному, а также документ о незаконной приватизации уфимского химического комбината еще тогда, в 90-х.

- Что ж, действительно немного. Плохо работают твои московские орлы из ФСБ. Хлопонин, такая, можно сказать, знаковая в нашем регионе фигура - и ничего темного в его биографии не нашли. Ай-ай-ай. Ну, ничего, документ о незаконной приватизации - это уже что-то. А там, глядишь, и ниточка потянется, и мы с тобой такого накопаем, Серега... Только имей в виду: Попустинову сегодня на встрече в ресторане о своих скромных успехах ничего не говори, он этого не любит. Скажи просто, есть у нас на заметке кое-что, сейчас работаем в этом направлении, и всё, молчок да улыбочка. Ясно, Сережа ? И никаких там излишних подробностей.

- Ясно, Владлен Вадимович.

- Что это ты, брат, вдруг на вы стал со мной разговаривать? Уж не случилось ли чего?

- Да нет, Владлен, ты просто старший по званию и даешь мне указания, а я рапортую, что все понял, - улыбнулся Анциферов.

- Ну что ж, давай по маленькой накатим и поедем. Могу тебе предложить хороший итальянский аперитив, по сравнению с которым любая Граппа или Самбука покажется просто мочой.

- Не откажусь, - ухмыльнувшись, ответил Сергей, знавший давнюю страсть начальника к изысканнoму алкоголю.

Выпив, они спустились вниз к внедорожнику Митцубиси Паджеро, на котором ездил Пёстренький. Несмотря на страсть к дорогим вещам, к выбору служебной машины он подошел по-деловому и по родной Челябинской области и по региону предпочитал перемещаться на внедорожнике. Как любил повторять Пёстренький в приватных разговорах, "зачем мне наше говнище на Мерседесе месить или вязнуть в нем на бэхе. Нет уж, это для Сан-Марино или Баден-Бадена или, на худой конец, для Кутузовского проспекта в Москве, а тут, в нашей грязи, мне и внедорожника Митцубиси хватит". Пёстренький редко садился пьяным за руль, но рюмка итальянского аперитива - это все равно что настойка прополиса для больного ангиной. В таких количествах разве что боль пройдет, но сознание настоящего чекиста вряд ли затуманится.

Время шло к одиннадцати утра, и дорога была полупустой, но на всякий случай включили мигалку, чтобы вся челядь знала, что безопасней для своей задницы жаться к бордюру, а то и вовсе остановиться. Пёстренький, как и губернатор, ездил по городу в среднем со скоростью около 150, добавляя в шутку: "Быстрее, знаете, дороги не позволяют".

К одиннадцати часам они подъехали к ресторану Главпивтрест, единственному приличному месту, оформленному в стиле советской эпохи 70-80-x годов, в котором было не стыдно принять генпрокурора. Естественно, что заведение закрыли для посторонних еще с утра. Вымуштрованный персонал, привыкший и не к таким гостям, лишних вопросов не задавал, зато четко угадывал малейшие желания ВИП клиентов по едва вспыхнувшим искоркам в их глазах. Кого только не перевидало это место! Работники Политбюро ЦК бывали здесь в свое время не реже, чем работяги в столовой завода имени Хруничева.

У входа посетителей встретил бывший замдиректора ресторана, ныне гордо именуемый арт-директором Главпивтреста, и проводил в зал. За две минуты, пока они поднимались в зал, он успел обсудить с Пёстреньким некоторые детали меню и культурную программу. Вернее, все уже было заранее известно, но на всякий случай еще раз проговаривалось, дабы избежать неприятных сюрпризов в виде недовольства высокого гостя. Уже входя в зал, Пёстренький легонько дотронулся до плеча Анциферова и сказал ему совсем по-отечески: "Сережа, я на тебя очень надеюсь".

- Я все понимаю, Владлен, не волнуйся, все будет, как мы запланировали, - сказал Анциферов, понимая, что при свидетелях лишнего болтать не стоит.

Когда они вошли в зал, Попустинов уже сидел там вместе с двумя своими помощниками. Охрана была заблаговременно отпущена, и только личный охранник Попустинова, осмотрев помещение, дежурил на входе в ресторан. Попустинов, обнявшись с Пёстреньким, довольно сухо поздоровался с Анциферовым и сразу предложил тост: "Ну, что ж, выпьем, чтобы в наших рядах не оказалось двурушников", - сказал он, пристально глядя в глаза Анциферову. Сергей выдержал этот довольно тяжелый взгляд генпрокурора и тоже поднял бокал.

Пёстренький решил разрядить обстановку.

- Юрий Степанович, если у вас есть сомнения насчет Сережи Анциферова, то здесь я могу со всей ответственностью сказать, что более компетентного и надежного человека вы не найдете в нашем регионе, да и в Москве таких людей можно по пальцам пересчитать.

Попустинов стал расплываться в улыбке, а потом и вовсе похлопал по спине Анциферова.

- Доверяй, но проверяй. Владлен, я нисколько не сомневаюсь в компетенции и профессионализме твоего помощника, но просто хотелось посмотреть, как он выдержит мой взгляд, - сказал Попустинов и разразился совсем не добрым хохотом.

- Тогда выпьем, - бодро сказал Пёстренький.