Читаем Расплата онлайн бесплатно

Кто-то, быть может, и боялся. Да что там – наверняка многие. Как не бояться, если ты знаешь, что идёшь навстречу волнам обжигающего огня, раскалённого железа, криков отчаяния и смерти? Как не дрожать, осознавая, что направляешься не просто убивать или выживать, а изо всех сил бороться за жизнь? Сознательно, целеустремлённо готовишься вступать в бой и убивать. Не за свободу, не за идеалы, а за сомнительные, туманные перспективы, которых многие в силу ограниченности ума или банального незнания ситуации не понимали. Только такие зубры, как Корнеев и Родионов могли относиться к этому абсолютно спокойно. Убийство было их работой, специализацией. Тем, чему они посвятили свою жизнь. Вот и сейчас они не проявляли ничего – ни страха, ни сомнений. Ничего, кроме спокойной уверенности.

Но Андрей тоже не боялся. Да, волновался, но не трясся, как некоторые. Разумеется, он прекрасно осознавал риски и благоразумно продумывал, как можно их минимизировать, но всё равно не боялся. Почему? Потому что он не шёл убивать – он шёл мстить: кроваво, яростно, беспощадно. Мстить людям, принёсшим в мир смерть в невероятных масштабах, и Андрей очень давно стремился вернуть им должок. Он верил, что восстанавливает справедливость и благодаря этому чувствовал, что готов ко всему.

Наконец-то у его желания добиться справедливости появилась конкретная цель, носящая конкретную форму и находящаяся в известном месте. У него теперь не просто не было мыслей о том, что он будет убивать – он хотел этого, сам к этому стремился. Однако, это почему-то не вызывало в нём совершенно никаких сомнений или противоречий и этот факт заставлял Андрея задумываться, что же именно в нём так изменилось.

Что до секты… Она не станет покорно ждать кары. «Путь просвещения» получил свою сомнительную славу не просто так. «Анархисты» пока ещё ни разу не вступали с ними в бой, но уже были наслышаны, что дерутся сектанты, как звери. Они в подавляющем большинстве обладали высоким боевым духом и редко отступали без приказа даже при серьёзном натиске, в отличии, например, от «Степных волков», трусливо бежавших при малейшей опасности. Ряды сектантов не дрогнули ни разу, хоть как сильно бы их не били. У них была высокая дисциплина, благодаря чему их бойцы образцово выполняли свои обязанности, и их очень трудно было застать врасплох внезапным наскоком. Они всегда были на чеку, всегда были готовы к бою и всегда стояли до конца, словно какие-то роботы, а не люди. Даже оставаясь в одиночестве и без патронов, многие из них готовы были драться врукопашную или даже взорвать себя, но не сдаться.

А вот солдаты Альянса обладали иными качествами – они могли и внезапно отступить в самый неожиданный момент, оголив фланг, иногда действовали, не координируя действия с соседями, и могли создать разрыв в обороне или, не разобравшись, открыть дружественный огонь по союзникам. Особенно туго дела шли с одной группировкой, войска которой носили шеврон с желтой горизонтальной полоской и полукругом на черном фоне. Её бойцы были очень хорошо экипированы и достаточно профессиональны, но при этом дистанцировались ото всех, за исключением торговцев. Названия этой организации никто не знал, но поскольку встречались они довольно редко, то большой проблемы пока что не создавали.

Всё это «анархисты» постепенно узнавали от бойцов и офицеров из частей, с которыми пересекались в тылу. И звучало это очень неприятно, а ещё порождало в их сердцах страх и сомнения. Было много разговоров о том, насколько им повезло, что в «Убежище» случилось покушение на лидеров организации, благодаря чему экспедиционные силы задержались на целых две недели, и теперь имели возможность перенять опыт боёв с сектантами у других, а не зарабатывать его собственной кровью.

Разумеется «Анархистов», как одно из лучших подразделений, не могли не взять в состав экспедиционного полка, которым командовал подполковник Родионов. К счастью, в итоге их не стали присоединять к какой-то конкретной роте, хоть вначале и сделали это, а дали отдельный статус и подчинялись они непосредственно Максу.

Полк состоял в основном из мотопехоты, с небольшими вкраплениями танков. Для «Булата» да и всех остальных сил Альянса он назывался 8-й отдельный механизированный полк. С точки зрения классификации у Родионова были большие вопросы к слову «механизированный», поскольку танков и даже БМП у него было всего ничего, и он небезосновательно переживал за возможные решения «гениальных» стратегов, коими являлись старые пердуны, носящие погоны генералов и, вполне вероятно, не имевшие реального боевого опыта. Все они, по мнению Макса, смыслили в боевых действиях примерно на уровне сержантов.

С другой стороны, на что-то подобное можно было надеяться и у противника. И если это так, то воевать придётся с огоньком и задором, ловя друг друга на регулярных тактических или стратегических ошибках. Впрочем, никто не знал, каким образом секте удалось подчинить себе Европу, да и не только её, потому о размере реального боевого опыта у командиров их армии пока что судить было трудно.

Пока их полк раскачивался и выбирался из «Убежища», Альянс уже успел понести целый ряд болезненных поражений. Секта давила на всём протяжении условного фронта со страшной силой. Они лезли как обеспокоенные муравьи из растоптанного муравейника, часто неприятно удивляя тактическими манёврами. Всего за какие-то три недели они прошли по северо-востоку Румынии и западной Украине, которые, впрочем, гильдия особенно и не защищала. Её интересы в Украине по большей части были сосредоточены в центральной и северо-восточной Украине, где находилось большое количество выстоявших в эти непростые времена предприятий тяжёлой и машиностроительной промышленности, сырьевая база и главное – кадровые ресурсы, возможно, главная цель «Пути просвещения».

На совещании у Родионова сидели два комбата, восемь командиров рот и Андрей, как командир отдельного спецподразделения, в сопровождении Корнеева, которого Макс попросил лично прийти. «Отдельный» статус отряда с одной стороны давал преимущества – он означал, что в окопы их засунут только в самой безвыходной ситуации. С другой стороны были в этом и серьёзные недостатки, например, им могли поставить какие-то непростые задачи, либо поручить сложное задание в изоляции от основных сил. В дополнение к этому за первый пункт Андрея и его бойцов немного недолюбливал личный состав других рот и подразделений.

Совещание проходило в старом полуразвалившемся доме в давно забытой людьми деревне где-то между Винницей и Хмельницким. До линии соприкосновения с противником было далеко, так что все чувствовали себя почти в полной безопасности. Родионов был в хорошем расположении духа и шутил. Конкретных задач полк пока не получил и условно считался резервным, так что Макс рассказывал в основном о разных тактических приёмчиках, которые стороны использовали друг против друга.

Офицеры слушали его внимательно, но ни один не осознавал в полной мере серьёзность того, что он говорил. Никто не знал реального положения вещей и того, что ждёт их в действительности. Макс намеренно старался быть весёлым и не нагнетать, хотя на душе у него было тяжко. Ведь никто из сидящих за столом, кроме нескольких человек, никогда в жизни не был под бомбёжкой, не видел, как под плотным артиллерийским огнем один за другим страшной смертью погибают их товарищи: как им отрывает конечности, срывает головы, начиняет тела осколками и шрапнелью. Почти никто не знал, какой мощнейший психологический эффект производит всё это, когда видишь такое впервые.

А в том, что такой эффект будет, Родионов был уверен. Почти все, кто сидел сейчас перед ним, прошли кампанию против «Степных волков» и видели смерть от пулевых ранений, подрыва на мине, гибель от осколков гранаты или танкового снаряда, но то были отдельные случаи, которые нагоняли страху, но не означали, что это обязательно случится с каждым. А сейчас они смотрели на него и думали, что им предстоит серьёзное, трудное испытание, но всё равно даже близко не догадывались насколько.

Только комбаты отличались – оба в прошлом, ещё до эпидемии, были офицерами и оба имели опыт боёв и командования. Старый Кирзач был ровесником Родионова, но выглядел как древний старик, в своё время он воевал на Донбассе в составе украинской армии, тогда был ротным. Игорь Быков по прозвищу Бык тоже воевал на Донбассе, но по другую сторону баррикады – за так называемую Донецкую народную республику, и в те времена тоже командовал ротой. Этот был моложе не только на вид, но и по возрасту.

Оба они не раз бывали под обстрелами и артналетами, хорошо помнили, что это такое, и знали, что их ждёт, но были готовы к этому, шли сознательно. И всё равно Макс сомневался в их стойкости, когда они окажутся не просто под обстрелом, а под серьёзным натиском, когда враг будет прорываться, давить их гусеницами и рвать на части. Но что он мог поделать со своими сомнениями? Ничего. Мог только прикидываться весёлым и стараться всячески поддерживать боевой дух своих солдат.

Андрея беспокоили совсем другие вещи. Над одной из них он размышлял уже довольно продолжительное время и всё никак не мог найти на ответ. Когда в совещании возникла пауза, он решил задать интересующий его вопрос здесь.

– Интересно, эти сектанты, ну те, что рядовые, – немного неуверенно начал он. – Они ради чего идут в бой? Что их мотивирует?

Взгляды абсолютно всех сидящих за столом людей обратились к нему. Большинство из них выражало непонимание.

– Ты это о чём, лейтенант? – осторожно уточнил Кирзач.

Андрей выдержал небольшую паузу, подбирая слова, и обвёл всех слегка сконфуженным взглядом.

– Ну, вот с нами всё понятно – мы защищаем свой жизненный уклад, свободу, жизни близких в конце концов, поэтому у нас решимости для борьбы более чем достаточно. Насколько я помню, у них всё устроено иначе. Если я не ошибаюсь, там что-то типа повинности, ведь так?

Он посмотрел на Родионова, ожидая от того подтверждения. Макс, сверля парня взглядом, одобрительно кивнул.

– Продолжай, – хлёстко бросил он.

– Ну, что продолжать… мне просто стало интересно – что их мотивирует? Вдруг можно это как-то использовать против них?

– Ясно. Хрен их знает, за что они воюют. Начнутся бои – возьмёшь парочку в плен и выяснишь. Так что вот у тебя уже есть первое задание.

Родионов саркастично улыбнулся, некоторые за столом его поддержали.

– А шо слышно про нас? – раздался робкий голос.

Это был Вова Коробейников – младший лейтенант, которого Андрей знал по офицерским курсам. Вова был смышлёным и перспективным парнем. Он немного робел перед начальством, но ни грамма – перед подчинёнными. А ещё у него был забавный говор, присущий русскоговорящим украинцам. В этот говор иногда вплетались слова из суржика, что частенько становилось поводом для веселья окружающих. Кто знал его давно, рассказывали, что поначалу всё было ещё веселее, но постепенно Коробейников совершенствовал свою речь, хотя «шокать» так и не перестал.

– Не понял? – Родионов искривил краешек губы и уставился на Вову.

– Ну, я имел в виду, когда до нас дело дойдёт? – немного смутившись, запинаясь, пояснил Коробейников.

Макс снова саркастически улыбнулся.

– Что, Коробейников, не терпится в драку?

– Та я не про то, – немного смутился Вова. – Просто хочется понимать, шо мы дальше делать должны.

Сначала Родионов хотел выдать ещё какую-то шутку, но окинув взглядом остальных офицеров, понял, что вопрос на деле задают все они, просто делает это именно Коробейников.

– Пока что мы – мобильный резерв, – серьёзно ответил он. – Это значит, что пока мы можем сидеть тут у других за спинами, попёрдывать и пинать мужские половые причиндалы.

Раздались смешки. Макс любил, чтобы атмосфера в его отношениях с подчинёнными была полуофициальной, то есть, чтобы субординация соблюдалась, но при этом была относительная свобода общения и обмена мнениями. Он считал, что дистанцирующийся от подчинённых командир совершает большую ошибку, потому что теряет реальный контакт с ними и соответственно ухудшается качество обратной связи, взаимодействия и принятых решений.

– Но сильно расслабляться нельзя. В любой момент – в любой, – он повторил с особым ударением, – мы можем получить приказ и вступить в дело.

Трусов и недовольных среди личного состава, особенно офицерского и сержантского, у них не было. Всех отбирали, со всеми проводили собеседования, ото всех добивались понимания того, что они делают и зачем. Те, с кем были трудности – отбраковывались ещё в «Убежище». Так что атмосфера за столом хоть и была малость напряженная – все хотя бы немного переживали перед первым столкновением с серьезным противником – но ни паники, ни излишней нервозности ни у кого не наблюдалось. Присутствовало просто сильное давление от затягивающегося ожидания.

В целом совещание прошло спокойно и информативно, но в конце Родионов зачем-то попросил остаться комбатов, Романова и Корнеева.

– Все вы обстрелянные и большинство знает почём фунт лиха, – твердо заявил Макс, когда все «лишние» удалились. – Так что дальше я расскажу, как обстоят дела на самом деле, без замалчиваний и всяких бирюлек.

Он отпил воды из стакана и обвёл всех тяжелым взглядом.